Правда, в судебном заседании мы услышали в показаниях Симонова В.В., что во время, когда проходило предварительное следствие, с ним беседовал оперативный работник и ему он давал подробные показания по вопросу празднования крестин и нахождении вместе с другими праздновавшими Щербатых В.В., в интересующий следствие промежуток времени. То же и с другими участниками этого мероприятия, показавшими в суде, что Щербатых в период возможного времени убийства Тюмакова С.А. находился с ними. Однако в материалах уголовного дела протоколов с этими показаниями нет. И в судебном заседании они подтвердили, что их даже не опрашивали. То есть, подобная фальсификация уголовного дела ещё раз подчёркивает, следствием отбрасывалось всё, что не вписывалось в их схему обвинения.
Интересны в связи с этим показания следователя Щадрина М.С., в производстве которого данное уголовное дело находилось в тот период времени, данные им в судебном заседании, из которых следует, что он ничего не помнит и ничего не знает. Возможно, давал поручения на производство допросов. Но в деле нет ни одного поручения с указанием конкретного исполнителя и конкретных следственных действий ему поручаемых. Нет в деле и постановления о создании следственно-оперативной группы. То есть, согласно требованиям Уголовно-процессуального законодательства, все протоколы допросов, выполненные оперативными работниками, не могут быть признаны допустимыми доказательствами.
Далее происходит ещё одна удивительная метаморфоза, 12 апреля 2012 года суд выносит Решение о досрочном прекращении надзора за Щербатых, и это всё на основании характеристик, в том числе и от сотрудников правоохранительных органов, и вдруг те же лица начинают давать Щербатых негативные характеристики, как будто те они писали правой рукой, а эти – левой. Как говорится «Левая рука не ведает, что делает правая». Но в деле имеются 6 характеристик, в том числе и из мест заключения, в том числе и психологическая, и все они удовлетворительные.
Продолжу излагать свои исследования и наблюдения. Приведу разъяснения одного термина, поскольку чувствую себя неудобно за наших высококвалифицированных юристов, не знающих его значения, как покажет дальнейшее исследование доказательств, в отличие малограмотного подсудимого. «Алиби» (с латинского – в другом месте) – «в криминалистике нахождение подозреваемого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте как доказательство его невиновности. В уголовном процессе алиби является существенным для опровержения подозрения доказательством, подтверждающим, что подозреваемый во время совершения преступления находился в другом месте». Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия – М.: 2005 г.
После четырёх месяцев ничегонеделания Щербатых В.В. задерживают, и в весьма грубой форме, хотя на протяжении всего этого времени он не скрывался и вёл обычный образ жизни. После задержания и доставления в кабинет № 42 ММ ОМВД России «Вязниковский» составляется протокол, якобы явки с повинной. Сотрудники полиции поясняют, что явку с повинной Щербатых написал под давлением собранных доказательств. Правда, доказательств этих не было, в качестве таковых указывалось на запись телефонных переговоров, о которых мной уже было сказано.
В протоколе «явки с повинной» бессвязно и безграмотно написано 10 строк. Попросил Тюмакова С.А. довезти до автовокзала , по дороге убил.
В протоколе ни следователем, ни Щербатых нигде не отмечено, что при его написании присутствовал адвокат Ломоносов А.Б., лишь в конце страницы стоит его подпись, что явно подтверждает показания Щербатых – подпись адвокатом поставлена позднее. Представитель государственного обвинения утверждает, что раз подпись адвоката есть, значит присутствовал. Но мы знаем методику составления и заполнения протоколов следственных действий, требуемую уголовно-процессуальным законодательством. Возьмём требования к составлению протокола любого следственного действия и увидим в нём сделанную следователем запись с указанием всех участвовавших и присутствовавших при следственном действии лиц (ст. 166 УПК РФ).
Далее следует протокол задержания Щербатых В.В., составленный 27 ноября 2012 года в 14 часов 40 минут, в котором сказано, что свидетели Белова О.В. и Кукин С.А. указывают на Щербатых, как на лицо, совершившее данное преступление. Не верится в подобные случайности и совпадения, но данные свидетели допрашивались в тот же день, правда по времени позже, чем составлен протокол задержания Щербатых. Видимо, следователь умеет читать мысли и заранее знал какие показания дадут эти свидетели. Допрос подозреваемого Щербатых В.В. закончен на два с половиной часа раньше окончания допроса свидетеля Кукина. Здесь Щербатых даёт показания уже юридически грамотным языком. Второе, чем отличаются показания от «явки с повинной», Щербатых уже нужно было не на автовокзал, а на железнодорожный вокзал. Если он в «явке с повинной» знал только, что у Тюмакова С.А. иномарка тёмного цвета, то здесь он уже знает марку, модель и государственный регистрационный номер автомашины. И, видимо, после совершения убийства и съезда автомашины в кювет на скорости 120 километров в час, без применения торможения, как отметили сотрудники ДПС, он спокойно вышел из автомашины и «рулеткой» замерил расстояние от автомашины до дома № 50 по улице Привокзальная, так как указал чётко и конкретно 89 метров. Эти показания заняли в протоколе менее половины страницы.
И вот, не имея практически показаний Щербатых, следователь едет проверять эти «показания» на месте. И каждый раз именно в протоколах проверки показаний на месте показания эти обрастают всё большими подробностями. В частности и той, что Щербатых перед выстрелом измерил расстояние от ствола до головы Тюмакова, составившее 21 сантиметр, при выводе судебно-медицинской экспертизы, определившей расстояние в 50-60 сантиметров. В самые интересные моменты, когда Щербатых должен был бы показать, куда он спрятал, или выбросил, ружьё, хотя мы понимаем, что это не одно и то же, видеосъёмка прекращается, и начинается осмотр места происшествия. Но даже на фототаблице мы видим, что это место показывает сотрудник полиции, а не Щербатых. И все уже перестают удивляться тому, что более подробные показания Щербатых появляются после «проверки его показаний на месте». И если посмотреть требования части 2 статьи 190 УПК РФ «Показания допрашиваемого лица записываются от первого лица и по возможности дословно» и сравнить записи в протоколе «явки с повинной» с записями в последующих протоколах, то станет ясно, что это не показания Щербатых В.В. Это подтверждается и конкретными фактами.
Допрошенный в суде следователь Щадрин М.С. показал, что выехали для проверки показаний на месте, не проведя подробного допроса Щербатых, с целью закрепить явку с повинной, так как преступление долго оставалось не раскрытым. Странный повод для нарушения норм уголовно-процессуального законодательства. Часть 2 статьи 194 УПК РФ декларирует: «Проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определённые действия, какое-либо постороннее вмешательство в ход проверки и наводящие вопросы недопустимы».
Что мы видим на видеозаписях, сопровождавших проверку показаний на месте? В обоих случаях выбрано тёмное время суток, в связи с чем, на записях мало что можно разглядеть. Протоколы проверки показаний не только заполнялись, но и составлялись после возвращения группы в помещения следственного отдела. То есть, понятые расписались постфактум о разъяснении им прав и обязанностей и подтверждении правильности составления протоколов. Но видеосъёмка проверки показаний на месте хорошо показывает в обоих случаях, что Щербатых В.В. почти постоянно молчит. Различные голоса за кадром задают исключительно наводящие вопросы, часто сами на них и отвечая, а Щербатых лишь односложно подтверждает требуемые утверждения. В протоколе проверки показаний на месте Щербатых В.В. от 28 ноября 2012 года записано, в отличие от протокола явки с повинной, что он попросил Тюмакова С.В. довезти его до железнодорожного вокзала. Но, просматривая видеозапись этого следственного действия, мы явно слышим слова Щербатых: «Попросил его довезти меня до автовокзала ». Как говорится, в Вязниках общеизвестно, что железнодорожный вокзал и автовокзал находятся в разных концах города. Щербатых озвучил, что стрелял в пять часов утра, следователь тут же поправил «не в пять, а в четыре», и Щербатых снова лишь подтвердил «да, в четыре». У следствия слишком многие утверждения Щербатых не вписывались в обстоятельства дела, и оно подправляло их, не стесняясь Законом. Эти факты наглядно показывают и роль понятых. (см.продолжение)