Это было начало девяностых.
Меня сократили, когда я работала на заводе. И хотя я ждала этого, было обидно. Это сейчас я могу, погоревав один вечер, перешагнуть обстоятельства. Но тогда... Было пролито много слез. Я оплакивала свою несчастную судьбу, горькую женскую долю и жаловалась на жестокий коварный мир. Однако, при ближайшем рассмотрении, мое горе оказалось не таким уж беспросветным. Я каждый день
обходила одно-два предприятия и училась говорить незнакомым людям, какая я хорошая, умная и как много они потеряют, если не познакомятся со мной поближе. Однако некоторые работодатели принимали мои слова буквально, и я стала думать, что работу надо искать немножко по-другому.
Обратилась в союз предпринимателей, где меня отправили к одному негласному владыке города. С его помощью меня взяли в строительную организацию, где требовался главный бухгалтер. Взяли буквально за одни корочки о высшем образовании, так как бухгалтером я работала пятнадцать лет назад. В помощь мне дали двух аудиторов. Так с самых основ я стала постигать бухгалтерию.
Аревин, директор строительно-монтажного управления, предоставил мне все условия, чтобы я в совершенстве познала бухгалтерский учет, указав два пункта: освоить ЭВМ и отработать 1 год. Шел январь месяц, мне надо было готовить годовой отчет.
Так как аудиторы основные знания в меня вдолбили, я делала так. Писала бухгалтерские проводки, как я их понимаю, звонила своим консультантам, получала их добро и диктовала полученные цифры программисту. Тот заносил их в машину.
Таким способом я в конце - концов поняла суть и основы бухгалтерии и бухгалтерской программы. А через месяц вдруг обнаружила, что уже понимаю, что показывает мне машина и научилась вводить простые значения.
Много времени терялось зря. Аревин любил, чтобы бухгалтер сидел около него весь день. Я заходила к нему часов в десять и до трех часов дня глотала дым и поглощала уйму децибелов- воспитание сотрудников у Аревина было поставлено на громкую ноту и велось без перерыва.
Как-то вызывает меня Аревин к себе в кабинет. А я его вначале страшно боялась, так как он разговаривал всегда на повышенных тонах. И вижу, сидит у него женщина. Самая обыкновенная. Но вот она улыбнулась, и я увидела, что она очень молодая и симпатичная. Аревин представил ее нам и предложил мне и экономисту подумать, кому нужен новый работник. Посмотрела я на нее, а она так заразительно смеется, думаю, пусть ко мне идет,
а то уж слишком у нас в бухгалтерии мрачно. Так Людмила стала моим замом по приказу и подругой по сердцу.
Знала она гораздо больше, чем я и мы с ней поделили работу пополам. У меня в кабинете будто солнышко появилось. К этому времени я уже довольно прилично освоила компьютер, и
могла сама показывать своему заму премудрости бухгалтерской программы. Людмила никак не могла понять, как можно заниматься только работой, говорить только о работе и думать, опять же, только про работу. Я же не могла говорить на посторонние темы, так как мне надо было досконально изучить мою нынешнюю профессию. Когда я
просила выйти ее в субботу, Людмила говорила, что у нее есть личная жизнь. Я злилась. Аревин, зайдя вечером ко мне, бранился:
-Опять одна сидишь. Будешь, как и прошлая главбух, дергаться. Почему никто не помогает?
И только потихоньку, со скрипом, я стала воспринимать жизнь со всеми ее радостями.
Наш день начинался с того, что Людмила кипятила чайник, собиралась вся бухгалтерия и моя зам блаженствовала в ароматах кофе. Прихлебывая божественный напиток, мы не забывали прислушиваться к уличным звукам. Наш грозный шеф должен был вот-вот подъехать и встретить его прибытие надо было во всеоружии. Допит последний
глоток, еще не остыли чашки, как все настораживаются. За окном раздается громкое щелканье дверцы легковушки. Девочки мигом наводят на
столе порядок, разбегаются по кабинетам и плотно закрывают за собой двери. Аревин еще на первом этаже, а мы на третьем слышим, как он громко выясняет причины задержки строительства и его голос потихоньку заполняет все помещения и
перебивает и уличные шумы и наши тихие разговоры. Горе тем, кто плотно не прикрыл дверь кабинета. Именно к ним ввалится Аревин и будет песочить за все, что попадет на глаза- большое количество цветов, высокие охапки документов, несвоевременную улыбку и слишком короткую юбку.
И так весь день шум, крик, кого-то воспитывает. В приемной крутые мальчики охраняют начальника. Без них Аревин никуда не выезжал и не ходил. Наш начальник любил, чтобы ему внимали с уважением, шуток не понимал, и все сказанное воспринимал буквально. У него никак не могли прижиться экономисты. Он их отбирал, как хорошая хозяйка крепкий кочан капусты- чтобы не думали, а работали. На его несчастье все пытались думать, а он кричал:
-Думать я и сам умею, нечего мне советовать, ваше дело работать.
Одна женщина смогла удержаться только один месяц. Она была очень симпатичная и смешливая. У нее немного косил один глаз и было впечатление, что она хитро подмигивает и строит глазки. К тому же она носила очень короткие юбки. Каждый
ее приход в кабинет Аревина кончался выволочкой и дикими криками. У меня не выдерживало сердце смотреть на ее дрожащие пальцы. Когда она выходила из кабинета, Аревин криком объяснял мне:
-Пришла, задрала подол, что я, женщин не видел?
Еще больше крика было, когда экономист подала заявление на расчет:
- Я месяц ее учил, время тратил, а она хвостом махнула...
Поэтому, когда Людмиле надо было заходить к начальнику, я ее предостерегала:
-Не заходи в таком коротком, улыбку не показывай, не смейся, не сиди нога на ногу...
Людмила смеялась и пыталась сделать серьезное лицо:
-Не буду я ради Аревина менять свои привычки. Пусть привыкает к такой, какая я есть.
Моя зам с таким интересом осваивала ЭВМ, что наш программист забеспокоился. Если бухгалтера сами будут все делать, то что же останется на его долю. И у него с Людмилой стали появляться разногласия. Он пытался жаловаться мне, не консультировал Людмилу, игнорировал ее жалобы и и довел моего зама до белого каления. Дело в
том, что я, Людмила и программист сидели в одном кабинете, так как с машиной работали только мы. Остальные шесть человек находились в других местах. И Людмила начала давить на меня, чтобы переселить скупого программиста в кабинет к девочкам по начислению зарплаты. А те как могли сопротивлялись- бедный парень ни о чем, кроме ЭВМ, говорить не мог и искренне недоумевал, почему другим это неинтересно. Ведь ему то
нравится. В конце концов моя зам заявила:
-Он надо мной издевается. Я просто не выдержу. Выбирай-или я или он.
-Людмила,-урезонивала я ее,-нельзя его выгнать, а машину оставить. Мы еще много не знаем. И я неважно ориентируюсь в бухгалтерии, и ты тоже, и машина без конца вопросы задает..
-Ничего не знаю, он противный, вредный, видеть его не хочу.
И пришлось мне со всеми предосторожностями, щадя его самолюбие, искать ничтожную причину и переселять горемыку на другой компьютер.
Наступали последние дни сдачи годового отчета. Моего первого отчета. Я не представляла, как составить баланс, как его свести, и надеялась, что пойму по ходу действия. Но выяснилось, что у Людмилы баланс не первый, и я с чистой совестью его на нее повесила. Мы сидели до ночи, Людмила забрала документы домой и должна была
утром их принести для переписки. Так и получилось. Утром я с бьющимся сердцем смотрела на аккуратные столбцы цифр. Поняла, как и что надо
делать и воспряла духом. Теперь и я смогу. День наших хождений по налоговой инспекции- и баланс сдан. Как все просто, особенно в чужих руках.
Так мы и работали, подстраховывая друг друга. Крепко сдружились, частенько промывали Аревину все косточки. Все чаще я перепоручала дела Людмиле, так как Аревин на нее кричал гораздо реже- она умела нравиться. У меня был свой метод укрощения начальника. Обычно Аревин кричал до тех пор, пока я не начинала отвечать на его вопросы. То есть надо было аккуратно выслушать его претензии, взять листочек, и, не обращая внимания на его крик, так как выражался он без перерыва, построить схему вопроса, сообразить результат и начать говорить. Аревин замолкал, пыхтел сигаретой и частенько самодовольно констатировал:
-Ну вот, с этим я согласен,-стряхивал пепел и щурил глаза от дыма,-дай сюда расчет, посмотрю.
Ты давай звони, звони. Беспокой совхоз, пусть деньги ищут. И Хромпик не забывай. Зарплату надо выдавать..
Когда мы выбивали наличку, Аревин любил ходить по коридору и смотреть, как рабочие получали зарплату. Это был сладкий миг его торжества. Он сам распределял деньги по участкам, деля их по справедливости, то есть все рабочим и почти ничего нам.
Несколько раз я удостаивалась со стороны Аревина взбучки за то, что не могла договориться о получении денежных сумм за выполненные работы и
все чаще слышала от него:
-Не нужны мне такие работники, иди в отдел кадров!
Через полгода работы я решила, что мне будет легче, если я последую его совету. Написала завление и отдала его секретарю. Что было!! Лучше бы я этого не делала. Теперь Аревин при разборках любил уточнять, тыкая в меня сигаретой:
-Написала заявление...Уйти она хочет...Ты сначала отработай. Чуть что бумажки пишет...
С Людмилой было легче переносить эти бесконечные придирки. А в конце рабочего дня Аревин заходил к нам в кабинет, благодушный, умиротворенный и прохаживался между столами, пыхтя дымом и заполняя пространство крепким запахом табака:
-Ну, как дела. Устали? Все сделали?,-и улыбался, слушая наши жалобные или хвастливые речи.
-Вы пошибче наши деньги отстаивайте...
Эти визиты мы называли так:
-Опять Аревин извиняться приходил...
Чаще всего это происходило, когда начальник резко нажимал на нас и вечерами сглаживал негативное впечатление от своих эмоций. В принципе он был неплохим человеком, а я была еще слишком неумелым главным бухгалтером, и Аревин шлифовал
мою работу известным ему способом.
Время шло, и я иногда удивлялась:
-Людмила, я здесь уже восемь месяцев командую. Если бы кто вначале мне это сказал-не поверила бы. А ты веришь?
-Завтра подпишу у Аревина расходный ордер на сто тысяч, кофе купим и сахар,-в ответ деловито планировала Людмила.
Шло время, бухгалтерию я освоила, стала объективно оценивать критику Аревина и перестала реагировать на его выпады. Как бы то ни было, но он дал мне возможность практиковаться у аудиторов, что для меня оказалось бесценно.
Как-то я рассказала Людмиле, что приходя в кабинет Аревина, я, как только он начинал кричать, представляла его маленьким и заключала в
стеклянную сферу. Людмила долго смеялась, и однажды, выйдя от Аревина, сказала мне:
-Сижу у Аревина, а он разоряется, весь бардовый стал. То ему не ладно, другое не ладно. Я и представила его маленьким-маленьким, потом мыслено в окошко выкинула и наблюдаю, как он в окошке рот открывает. И забыла, что я в кабине те сижу. А он вдруг меня спрашивает, чего я улыбаюсь и его не слушаю...Ха-ха-ха.
Потом, когда мы работали уже врозь, делали попытки снова объединиться, но безуспешно. Я часто скучала без Людмилы, но жизнь нас раскидала, и встречи наши стали редкие.
Если вам понравился наш рассказ или статья, поблагодарите авторов. Деньги копятся на покупку трактора в деревню для расчистки дороги .
4276 6600 2120 9523 благотворительный взнос.
Evgeny Ivanov
Следующая страница