На полдороге между Саронно и Леньяно, на опушке дремучего бора примостился Тихий хутор . В хуторе было всего три двора , и жили там одиннадцать семей . И еще там был колодец, один-единственный на все три двора . Странный это был колодец ! Все у него было на месте , был и ворот с ручкой, только не было на вороте ни цепи , ни веревки, к которой всегда прицепляют ведро , когда достают воду.
И все потому , что у каждой семьи были свое ведро и своя веревка. Ведро стояло в сенях, а веревка всегда висела рядом на гвозде . Если кто шел за водой , то вместе с ведром захватывал и веревку, а набрав воды, отвязывал ее от ворота и ревниво утаскивал домой. Один-единственный колодец и одиннадцать веревок! Если не верите, пойдите сами спросите, и вам как и мне расскажут, что эти одиннадцать семей никогда не жили в мире, вечно злобились друг на друга и , вместо того чтобы сообща купить одну хорошую цепь, прочно прикрепить ее к вороту и пользоваться ею на здоровье, сколько кому надо, загрязняли колодец землей и сорной травой.
Но вот загремела война. Всех мужчин, что жили на хуторе, призвали под ружье. Перед отъездом оставили они своим женам всякие распоряжения и, главное, наказали смотреть в оба, чтобы не утащили колодезную веревку.
Потом в Италию вторглись немцы. Мужчины были далеко, и хуторянки не находили себе места от страха. Однако о веревках не забывали, и они висели в целости и сохранности на всех одиннадцати гвоздях.
Однажды сынишка одной из женщин пошел в лес за хворостом. Вошел он в лес и вдруг слышит: стонет кто-то в кустах. Это был партизан, которого ранили в ногу. Мальчонка со всех ног бросился назад на хутор позвать мать. Женщина сперва до смерти испугалась, заломила в отчаянии руки, а потом сказала:
Давай все-таки принесем его в дом да спрячем. Кто знает, может, и твой папа, солдат, просит сейчас такой же помощи. А мы даже не знаем, где он жив ли еще.
Спрятали они партизана в амбаре и послали за доктором, будто бы для больной бабушки. Но все хуторянки только что утром своими глазами видели, как бабушка, здоровехонькая, сновала по двору , будто резвая белка, и сразу подумали: Что-то тут не то . Известно, на хуторе секреты долго не живут. Не успело солнышко за лес опуститься , как все уже знали, что в амбаре у Катерины лежит раненый партизан.
Ох смотрите , сказал один старик, когда весть об этом разнеслась по всему хутору, узнают немцы, понаедут сюда и всех нас порешат! Несдобровать нам , ох , несдобровать, помяните мое слово!
Но у женщин таких мыслей и в голове не было. Они вспоминали о своих мужьях, сражающихся где-то на чужбине, и думали, что они, может быть тоже лежат сейчас раненые, тоже должны прятаться, и вздыхали. На третий день одна женьщина , которая только-только зарезала поросенка, взела кружок свиной колбосы и пренесла его Катерине.
Вот, возьми, сказала она. Как никак бедняге надо сил набраться. Отдайте ему эту колбасу.
Немного погодя пришла другая женьщина и принесла бутылку вина, за ней третья с мешочком кукурузной муки на поленту, потом пришла четвертая с куском сала. Так до вечера у Катерины перебывали все хуторянки, и ни одна не пришла с пустыми руками . Женьщины передавали Катерине свои подарки, потом тихонько заглядывали в амбар, где лежал раненый партизан и уходили, утирая слезы.
Партизану между тем стало лучше, рана его понемногу затягивалась , и , покп он выздоравливал , все одиннадцать семей заботились о нем как о родном сыне , и у него ни а чем не было недостатка .
Долго ли, коротко ли, поправился партизан. Настал день, когда он сам выбрался из темного амбара погреться на солнышке , и тут увидел колодец без веревки. Увидел и очень удивился: почему же он без веревки? Женьщины покраснели и стали сбивчиво объяснять , что в каждом доме есть своя веревка .
Объясняли, объясняли, но партизан так и не понел, почему на этом хуторе такой странный обычай . Да и как ему было понять , если женьщины не сказали ему, что долгое время только и делали, что ссорились друг с другом. А не сказали они об этом оттого, что теперь уже все было не так. Теперь , когда они пережили вместе столько невзгод, когда сообща выхаживавали партизана, они не заметно для себя подружились и стали как родные сестры.
А правдо, зачем нам столько веревок? подумали женьщины и тут же решили купить в складчину одну хорошую цепь. Так и сделали . Приколотили новую цепь к вороту, и партизан достал первое ведро воды а вечером партизан снова ушел в горы.
