За ужином рассказали всё бабе Нюре. Только про третий свой вопрос Вещему Ворону Тобик вообще никому не сказал. Поход в Туманный Лес бабушка, конечно, не одобрила:
-- Хитрющие! Знала бы, не пустила ни в какую! В такие страсти полез, с дурей башкой! Отец вон долазилси, где теперя искать, Бог один знает! И ты, маленький, а туда жа… Порода пошатущая, несмирная! Не пущу больше никуда, дома сидеть, грядки полоть будешь. А то вон огород зарастает, а хозяин по туманам шляется, приключений себе на заднее место ищет… -- ворчала баба Нюра, а самой в душе думалось: «Хорош мальчонка-то растёт… Отчаянный, твёрдый – истинный казачок!»
Тобик дома сидеть не хотел, как мог оправдывался:
-- Я же за делом, баб! Мы теперь знаем, где спрятан клад! Там, среди золотых монет есть одна волшебная, Дарёнка её возьмёт, желание загадает и будет ходить! Ну стоило же полезть!
-- По-правде, не верю я в энти ваши чудеса. Доктора, за большие деньги, может, и помогли бы, да чего об этом думать… А клады заговорённые ворошить людям не надо. Как есть не своё, так и зариться нечего! Трудом человек жить должен.
-- А я вот верю, баб Нюр! Не может быть, чтобы такие страсти без толку напускали! Есть там что-то!
-- И я тоже верю! – поддержала Тобика Дарёнка, -- на этот раз мы вместе пойдём, а не один Тобик! Надо попробовать, вдруг получится! Отпусти нас на этот Волчий курган, баб! Пожалуйста!
-- Эх, Господи, чаво с вами делать, ума не приложу… Думать буду. А пока сказку вам расскажу. Она хоть и чудная, и корявенькая, а зря народ не складывает. Поразмыслить есть об чём…
Тобику после пережитого в Туманном Лесу думать ни о чём вообще не хотелось, а лучше всего сидеть вот так, в уютном домике, с родными людьми, и сказки бабушкины слушать. Всё прошло, и всё хорошо, и на душе спокойно.
-- …Жил в богатом селе мужичок – гулящий дурачок. Не сеял, не пахал, ни жены, ни детей, ни плетей – потому бобылём его в округе звали. Всё-то он слонялся, то тут, то там, да промышлял по мелочи. Однако ж при том жил он сыто: хоть добром не владел, а и без хлеба не сидел. Порой денежки у него водились. Вот и стали богатенькие мужички из того села думать: «Как же так? Бобыль не пашет, не сеет, а деньгу имеет!» И решили они допытаться у мужичка-дурачка, в чём тут загадка. Пришли вечерком к нему в избу, и давай расспрашивать. А бобыль-то на голову простоватый был, так им и говорил: « А загадка проста – знаю тайные места! Есть за лесом гора, а под той горой нора. Как приходит День Велик – пеку кулич, кладу его в рушник, несу за лес под горку, да и кидаю в норку! А неделю погодя выйдет Красна Горка, я опять за лес, да и погляну в норку – лежит в ней мой рушник, а в нём самородок не велик! Потом на Радуницу меняю злато на пшеницу. Так и живу – как в сказке наяву!»
Не поверили мужики бобылю: «Что ты, дурак, -- говорят, -- над нами насмехаешься, а ну говори, где золото спрятано!» Разозлились, стали бить его, допытываться, да и убили насмерть. Приехал урядник расследовать – а они ему красненькую, да водки ведро. На том дело и замяли, дескать, дурачок сам убился…
Да только взяло мужиков потом сомнение: «А ну как правду говорил бобыль…» Велели они лучшим бабам-мастерицам на Пасху испечь большой, красивый кулич, отыскали за лесом гору, а под ней нору, и кулич в самом дорогом, расшитом рушнике туда бросили. Приходят на Красную Горку на то место, думают: «Бобылю-то за его кислый хлебец да бедный рушник кто-то малый самородок клал, а уж нам-то за наше угощение, небось, пуд золота отвесит!» А только видят они: лежит их кулич у норы засохший, нетронутый, а рядом свёрнутый рушник. Развернули – а в нём козьи какашки! Обозлились мужики, камнями нору забили и песком засыпали…
Ушли и забыли, да не надолго! Случилась в тот же год в селе том засуха, обходят тучи поля мужиков стороной, и всё тут! Только раз за лето подошла чёрная туча, ждали дождичка хорошего, а с неба песок да камни посыпались, и побили весь урожай. Разорились мужички, разбрелись кто куда, а какие и вовсе с голоду померли. Жадность да злоба людей до добра не доводит! Так-то! (Литературная обработка народного сказочного сюжета -- автор)
Тобик, Дарёнка и даже Рыжик притихли и сидели молча. Потом Тобик робко спросил:
-- Ну мы же не из жадности… Мы из того клада брать ничего не будем насовсем, на время одну монетку возьмём, желание загадаем и назад положим. Так ведь можно? Мы только попробуем… Вдруг и правда Дарёнка ходить станет!
А Рыжик выступил с предложением:
-- А может, я для начала один на разведку сбегаю, а? Узнаем завтра в школе у Ивана Никитича, где этот самый курган, я туда и смотаюсь… На горках в степи обычно суслики любят норки себе рыть, вдруг повезёт! Суслики – белкам родственники, договорюсь, залезу, монетку отыщу! Всего и делов-то!
-- Молодец, Рыжик! Классно придумал! Только осторожнее будь, чтобы страж этот тебя не заметил! – Тобик говорил, а у самого в голове вертелось, как Ворон ему вещал: «Меня не обмануть, я знаю всё на свете! Вы возьмёте!» Про эти слова Тобик никому не сказал…
-- Хорошо, кабы всё так просто! – баба Нюра, похоже, уже смирилась, что ребятишек в поход придётся отпустить, -- а только даже если пролезешь ты, Рыжик, как ты впотьмах нужную монетку-то найдёшь?
Стали думать. Приладить к бельчонку фонарик никак не получалось. В итоге решили: завтра, посоветовавшись с Иваном Никитичем, отправить на разведку Рыжика, а после уж идти всем и просить стража сокровищ одолжить на время волшебную монетку. Баба Нюра всё же вынуждена была согласиться:
-- Бог его знает… Ступайте, попробуйте… С бескорыстной душой да на доброе дело-то, чего ж не попробовать…
Утра ждали с нетерпением. Позавтракав, сразу отправились в школу. Иван Никитич встретил Тобика добрыми словами:
-- Ну что, герой! Одолел ты вчера злую силу! Молодец! Только не гордись, а то Змей обрадуется. Эта нечисть ещё козни свои строить будет, не забывайте.
-- Разве я? – отвечал Тобик, -- это Вы одолели.
-- Помог немножко. Только в этом мире всё от вас, живых и настоящих, зависит. Память верным помогает!
-- А я когда вышел и увидел, что нет никакого леса, что туман рассеялся, а там, на его месте, чистый лужок с цветочками, уже и сомневаться стал, было ли это…
-- Конечно было. И проверку на прочность ты прошёл достойно. Как дальше решили поступить?
-- Расскажите нам про то место, которое Вещий Ворон указал, пожалуйста!
-- Ну, слушайте! Бывают на земле такие особенные места, которые как будто сам Бог отметил. Стоит в поле над рекою огромная гора. Бойко несёт прямо под ней свои чистые, светлоструйные воды батюшка Хопёр, лентой серебристой огибая грозного великана. Назвали люди в незапамятные времена эту гору Волчьим Курганом. Когда-то давно половина его была лесом покрыта, и селились там, в песчаных ямах около вершины, злые серые волки. Лес потом пропал, а волчьи ямы открытыми остались. Первый русский учёный-краевед, сын священника из этой местности, всерьёз полагал, что Волчий Курган – это старый потухший вулкан, а провалы на нём – занесённые песком кратеры. Позднее учёные с ним не согласились – не бывало вулканов на Русской равнине. Решили, что надвинул эту гору древний ледник.
Если смотреть на землю сверху, как видят её перелётные птицы, то понятно, что над ровным, как стол, пространством на сто вёрст в округе возвышается этот исполин. Веками равнодушно взирает он на поля, овраги, реки и леса. И нет для людей удобнее места, чтобы устроить сторожевую заставу, которая всю округу ведает и наблюдает. Из века в век шли с юга кочевые орды, и станом на Волчьем Кургане становились, в него грозных повелителей своих хоронили, а вокруг на лугах заливных стада пасли. А с севера и с запада, из-за великих лесов, приходили заставы богатырские, а потом отряды служилых казаков, ставили заслон для Руси от кочевников, жгли степную траву на сотни вёрст, непроходимой вражьим коням степь делали. Много стрел с того Кургана пущено, много мечей да пик поломано, а ещё больше крови людской пролито. Так и стоит над Хопром древний гордый великан, храня безмолвно многие тайны о земле родной и её людях. В этом-то месте и заповедал Вещий Ворон сложить сокровища трём атаманам. Туда вам путь держать!
В тот же день провожали Рыжика на разведку. Дарёнка держала его на коленках и гладила по рыжей шёрстке:
-- Мне так стыдно сидеть, когда вы с Тобиком из-за меня рисковать куда-то идёте! То он один в этот жуткий лес ходил, теперь ты уходишь… Ну почему всё так со мной? Ты только не рискуй, тихонько разведай, и сразу возвращайся! Обещаешь?
-- Да всё со мной отлично будет! Прыг-скок, и на месте! Я зверь лесной, опасность за версту чую. Посмотрю, и назад. Не переживай!
Тобик провожал друга за околицу:
-- Сказать по правде, Рыжик, я тоже уверен, что просто стащить золотой не получится. Сильно не лезь, легко там не будет! Главное – дорогу запомни и место как следует осмотри. А уж дело делать все вместе будем. Я в тебя верю, возвращайся скорее! Удачи!
Не оглядываясь, бельчонок поскакал по дороге вдаль. Летнее солнце припекало, но Тобик всё стоял и смотрел ему вслед.
На следующий день к вечеру Рыжик вернулся. Влез в форточку и как закричит:
-- Ага, не ждали! А вот он я!
-- Рыжик!!! – хором закричали дети.
Баба Нюра, вздохнув, ответила:
-- Да как жа не ждали-то… Энта вон весь день сидить, как в воду опущенная, не йисть ничаво! И этот из угла в угол ходить, места себе не находить.
-- Ну, как ты? – Тобик снял с окна Рыжика, как будто тот сам не спрыгнул бы, -- рассказывай!
-- Обрадовать мне вас сильно нечем. Дорогу я нашёл легко, прискакал на место. Гора высокая, на восточном склоне несколько песчаных ям. Большие такие. В одной ещё вода стоит, как будто озеро маленькое. Другие сухие. Встретил местного суслика, он мне всё, как есть, и рассказал. Чёрный камень лежит во второй от озерца яме, я сам его видел. Что находится в пещере за этим камнем, никто не знает. А как подходит человек к тому камню, начинает на земле вихрь крутится, и появляется страж места – казак с огненной шашкой, одетый во всё чёрное. Всех, кто пытается камень тот сдвинуть, рубит казак нещадно. Много людских костей вокруг разбросано. Показал мне суслик норку, которая ближе всего к пещере подходит. Я туда пролез, но дальше никак. Своды у той пещеры каменные, толстые. Пробраться можно в неё, только камень отодвинув. Вот такие дела.
-- Молодец, Рыжик! –сказала Дарёнка, -- теперь мы всё точно знаем. Поеду я на тележке с Боцманом, и попрошу Чёрного казака одолжить мне на время волшебную монетку. Получится – хорошо, а нет, так нет!
-- А мы? – вместе и громко возмутились Тобик и Рыжик, -- мы с тобой!
-- Вы уже и так много из-за меня рисковали! Можно, я на этот раз сама своё дело сделаю. Я смогу!
-- Да как же ты одна за сорок вёрст поедешь? – баба Нюра тоже Дарёнку совсем не поняла, -- я с тобой пойду!
-- Нет! – твёрдо сказал Тобик, -- мы вместе дело начали, нам его и заканчивать! Тебя, баб Нюр, и Дарёнку вместе ослик наш не осилит далеко везти. И восемьдесят километров пешком ты не сможешь. Пойдём Дарёнка, я, Рыжик и Боцман. По-другому никак.
Рыжик поддержал друга:
-- Правильно Тобик говорит. Голосуем! Нас двое, мы победили!
-- А нас тоже двое! – не согласилась Дарёнка.
-- А Боцман за нас! – нашёлся Рыжик, -- я точно знаю! Если не веришь, сходи спроси.
-- Верю… -- Дарёнка уткнулась взглядом в стол и замолчала.
-- Мы обещаем во всём тебя слушать! – Тобик придумал, как её растормошить, -- в этом походе ты – командир! Как скажешь – так и будет. Только возьми нас с собой! Обещаешь, Рыжик!
-- Так точно! И Боцман обещает, я знаю!
-- Ладно, согласна! – уговоры друзей подействовали, Дарёнка заулыбалась, -- печем пирожки в дорогу!
-- Ну, господь с вами! Только никуда не лезть! – строго приказала баба Нюра. На том и порешили.
А где-то на окраине города, в лачуге, тем же вечером Змей нашёптывал Штырю:
-- Мальчишка-очкарик, который тебя обидел, с белкой и ослом, узнали, где спрятан клад! Они пойдут завтра, следите за ними! Там горы золота! Ты будешь сказочно богат…
Утро уже поднялось над степью, засияло беззаботно и чисто, зазвенели в небе витыми трелями жаворонки. По пыльной дороге бойко двигалась расписная повозка, Боцман катил её в приподнятом настроении. Сидели в ней все трое: Тобик, Дарёнка и Рыжик. До рассвета ещё поспорить успели: Тобик хотел пешком идти, чтобы старого ослика не утомлять, тогда Боцман заупрямился: «Или всех повезу, или никого!» Рыжик с Дарёнкой его поддержали, в итоге ехали все. Мысли Тобика теперь заняты были дорогой: он боялся, что Рыжик её не запомнил и они заблудятся. Но сомнения были напрасны. Память на места Рыжика, как настоящего дикого зверя, никогда не подводила. Людям далеко до животных по этой части. Дарёнка казалась рассеянной и задумчивой, всё больше молчала. Рыжик ни о чём не беспокоился и уверенно смотрел вперёд. А между тем кому-нибудь из наших друзей очень стоило бы обернуться: метрах в ста позади на краденых велосипедах ехали Штырь и Хомут. Вот у кого настроение было превосходным, и никаких сомнений… Штырь ерзал и пританцовывал, сидя на велике, до того обрадовала его нежданная возможность сказочно разбогатеть. Хомут крутил педали, зло ссутулившись, решительно. Ясно было, что эти двое ради денег готовы на всё.
К полудню перед нашими путешественниками предстала та же великолепная картина, что видели триста лет тому назад атаманы восставших казаков, когда везли прятать свои сокровища. Ровная, как стол, степь, зелёная, расцвеченная яркими островками полевых цветов, расстилалась под суровой глыбой седого Волчьего Кургана. От ветра ковыли волновались на нём сильнее, чем внизу, и он казался живым, дышащим великаном.
-- Я чувствую недоброе! – Дарёнка вдруг с жаром заговорила, -- я чувствую здесь смерть! Давайте вернёмся, повернём назад и уедем отсюда, пожалуйста!
-- Ну вот, приехали… -- Тобик чего-то подобного ожидал, -- отступать в одном шаге от победы из-за девчачьих капризов! Столько прошли, рисковали… Тебе самой-то не стыдно?
Рыжик поддержал друга:
-- Ну ты чего, Дарёнка? Тут делов-то осталось… Я тут каждый шаг облазил, никаких страстей!
Дарёнке и в самом деле стало стыдно перед друзьями, она насупилась и замолчала. Начали подниматься на гору. Боцман упорно тащил тележку вверх, стиснув зубы. Тобик слез и пошёл пешком. Безотчетный страх девочки вдруг передался всем, но признаться в этом никто не хотел. Склон, где когда-то давно был дубовый лес, теперь порос терновником. Пришлось петлять между невысокими жёсткими кустами. Добрались до провала с небольшим озером. На песочке у воды грелись две гадюки. Завидев путников, они молча расползлись в разные стороны. Рыжик решил подбодрить друзей разговором:
-- Мы почти на месте. Смотрите, вон там! В следующей песчаной яме! Всё тут обыкновенно, даже весело…
Ветер завывал в кустах как-то особенно зловеще. Тобик про себя думал: «Триста лет обходили стороной это место дикие звери, пролетали мимо птицы. Даже волки в этих ямах давно перестали водиться. И только чёрные змеи-гадюки здесь не боятся. Люди давно уже забыли тёмные предания о проклятом кладе. Жутко… Но до страсти интересно!» А вслух сказал:
-- Да, страшновато… Но если вернёмся, значит, мы струсили. Сделаем дело – тогда и бояться будем!
-- Тогда уже поздно будет! – ответила Дарёнка, -- так, вежливо просим этого Чёрного казака, никто никуда не лезет! Если откажет – сразу едем домой!
Рыжик соскочил с тележки:
-- Вон там! За кустами. Слева песок, над ним обрыв. Там заросший мхом чёрный камень. Это и есть вход в пещеру. Действуем, как договорились: вы вперёд, в атаку, а я к суслику в норку… Чего-то вы даже не смеётесь… Эй! Всё будет хорошо!
Колёса увязли в песке. Боцман остановился. Сердце Тобика бешено колотилось. Он твёрдо и быстро подошёл к камню, ухватился за острый край и попытался его отодвинуть. Камень стоял крепко, даже не шелохнулся. Мальчишка навалился изо всех сил, ноги заскользили по песку. Камень не дрогнул. Вдруг завыл сильный ветер, налетел вихрем, сбил Тобика с ног и отбросил от камня к тележке. Дарёнка пыталась перекричать ураган:
-- Хватит! Не трогай его! Вставай, поехали назад!
Прямо перед камнем образовалась вдруг воронка чёрного вихря, кружилась, вертелась и постепенно приняла человеческий облик. Перед изумлёнными детьми появился суровый бородатый человек, одетый в чёрный казачий чекмень и мохнатую шапку-трухмёнку, тоже чёрного цвета. Сбоку висела в серебристых ножнах большая сабля, за поясом – витая нагайка. Серые волчьи глаза придавали землистому лицу свирепый вид:
-- Здорова живёшь, малый, -- произнёс Чёрный Казак тяжелым, равнодушным голосом.
-- Слава Богу! – душа у Тобика ушла в пятки, но уроки бабы Нюры он не забыл, ответил, как полагалось.
Из-за кустов за происходящим очень внимательно следили Штырь и Хомут. Они страшно трусили, и, окажись на месте детей, давно бы бросились наутёк, но жажда добычи заставляла сидеть в кустах:
-- Р-реаль-но страшный чувак! Давай валить можа, а? – у Хомута тряслись губы.
Штырь зашипел на него:
-- Удохни и сиди! Нас никто не видит! Сабля-то старинная, за такую барыги сто тыщ дадут! А прикинь, чё там, в пещере! В нужное время выскочим и возьмём, и всю жизнь в шоколаде!
Злодеи замолкли и притаились. Тобик внимательно смотрел на саблю и большие, узловатые руки Чёрного Казака. Тот смерил тяжёлым взглядом мальчишку, потом осла и сидящую в тележке девочку:
-- Подьте-ка отсюдова! И дорогу забудьте, коли жизнь дорога!
-- Дяденька, мы здесь не случайно, -- начал Тобик, тщательно подбирая слова, -- мы шли к Вам, чтобы попросить у Вас помощи. Мы знаем, что это за пещера.
-- Какой нынче век?
-- Двадцать первый.
-- И не унялись ещё! Эк, живучая у народа память… Коли знаете, убить я вас должон! Стеречь мне эту пещеру наказано вечно, и ни один человек не коснётся сокровищ, в ней сокрытых! – гулкое эхо повторяло откуда-то сверху слова Чёрного казака, наводя ещё больше ужаса, -- так велели мне три атамана!
Мощная рука коснулась эфеса сабли. В тот же миг Тобик, напряжённо следивший за каждым движением казака, отпрянул назад. Казак выхватил саблю мгновенно. Яркий слепящий свет разрезал воздух и зацепил камень. В нём образовалась небольшая трещина. Тобик сумел увернуться от удара. Дарёнка закричала:
-- Нам не нужны Ваши сокровища! Мы ничего у Вас не возьмём. Мы никогда никому не скажем, что были здесь! Послушайте меня, пожалуйста! Есть очень старая история про одну девочку, которой Добрая Фея подарила на свадьбу волшебную золотую монетку. Эта монетка здесь, в вашем кладе! Волшебство ещё действует! Нам всего-то и нужно найти в Вашем кладе этот золотой, я положу его на ладонь, попрошу Фею сделать чудо, чтобы я смогла ходить, и всё! Мы вернём вашу монету обратно. Золота вашего… -- тут Дарёнка заметила, что за спиной Чёрного Казака мелькнул пушистый беличий хвост, -- нам не надо! А вы сразу шпагой махать, детей убиваете!
-- Энто у мене сабля! Хотел бы – убил давно! Махнул так, пугануть вас… -- Чёрный Казак спрятал саблю обратно в ножны, слепящий свет прекратился, -- эк я камень-то свой зацепил!
Тобик, который тоже видел, что Рыжик успел шмыгнуть через разлом камня в пещеру, стал отвлекать внимание:
-- Понимаете, золотой, он отличается от других, там вместо портрета короля нарисована женщина, эта самая Добрая Фея! – Тобик говорил очень громко, на самом деле он пытался напомнить Рыжику, что надо искать.
-- Чего ты орёшь, малый, я не глухой!
-- Извините, это молния Ваша так меня… Дарёнка просто положит на ладошку этот золотой, портретом Феи вверх, скажет заветные слова и попросит, чтобы ноги её поправились. Вам никакого убытка не будет! Мы сразу положим монетку на место! Разрешите нам войти в пещеру и поискать её там, мы ничего больше не возьмём, честное слово!
-- Хитро! Разжалить мене решили… Да я народу порубал больше, чем вы годков прожили, щенки сопатые. А ну вертай осла свого, да катися под горку, пока я добрый!
-- Ну атаманы же для народа своего золото копили, а эта девочка и есть народ тот самый! Мы же на доброе дело!
-- Поди прочь! Ни один человек клада атаманского не коснётся! Не я так заповедал! Я – страж сокровищ, моё дело убить любого, кто на казну позарится! Молись Богу, что жив остался!
А тем временем Рыжик в тёмной пещере вовсю копался в груде монет, пытаясь отыскать нужную. Он так увлёкся, что случайно зацепил серебряный чеканный кувшин восточной работы. Раздался грохот. Чёрный Казак услышал, что в пещере кто-то есть:
-- Энто кто ещё там? Ах, тати! – одной мощной рукой он смахнул камень. Изумлённому взору наших друзей открылись сокровища: золотые украшения, драгоценные камни, серебряная посуда, горы золотых и серебряных монет самой разной чеканки, -- всё вперемешку было свалено в этой пещере. И во всём этом увлечённо копался маленький рыжий бельчонок.
-- Тьфу ты… -- Чёрный Казак не воспринял Рыжика всерьёз, -- уж и залез, успел! А ну брысь!
Солнечный свет впервые за триста лет осветил сокровища. Они сияли завораживающим блеском. Штырь и Хомут из кустов увидели эту волшебную картину и забыли про всякую осторожность:
-- Вот теперь вперёд! Это всё моё! – скомандовал Штырь и вылез из укрытия. Хомут, не сводя глаз с сокровищ, последовал за ним.
Но этот же свет помог Рыжику – среди монет он увидел прямо перед собой золотой с женским портретом! Недолго думая, бельчонок схватил его и бросил:
-- Дарёнка, лови!
-- Ах ты вона как! – Чёрный Казак выхватил саблю и воткнул её в груду монет. Брошенный Рыжиком золотой завертелся в воздухе, описал дугу и упал прямо на ладошку Дарёнки женским портретом вниз… Рыжик шмыгнул от страшной сабли за какой-то самоцветный ларец, Дарёнка закричала изо всех сил:
-- Добрая Фея, приди, помоги!
В тот же миг на неё налетели Штырь и Хомут. Тележка опрокинулась, девочка упала, запряжённый Боцман пытался ей помочь, но не смог. Тобик схватился с обезумевшим от вида золота Хомутом, но Штырь вырвал монетку из рук девочки и дико заорал:
-- Моё! Всё моё! В пещеру, Хомут!
Озверевшие от жадности негодяи совсем забыли об опасности и рванули в пещеру. Молнией сверкнула сабля Чёрного Казака. Свист, гортанный вопль… Голова Штыря, бессмысленно хлопая глазами, покатилась по песку, оставляя кровавый след. Туловище снопом повалилось на проклятое золото. Хомут было отскочил, но второй взмах сабли-молнии догнал и его. Обезглавленное тело дёргалось прямо перед детьми, голова улетела в кусты… Дарёнка дико завизжала. Тобик стал её поднимать, шепча:
-- Не смотри туда… Не надо…
Чёрный казак спокойно вытер кровь с сабли о полу чекменя, нагнулся, взял из мёртвой руки Штыря злополучную золотую монетку и равнодушно бросил её в кучу:
-- Казак дело знаить! Не балуй тута! – и устало присел на камень.
Рыжик тихонько выбрался из пещеры. Казак смотрел куда-то вдаль:
-- Так-то, ребяты! Нечего вам тут! Домой ступайте… -- Казак усмехнулся, -- это ж надо! Белку научили! От засранцы!
Тобик поднял тележку, помог Дарёнке подняться и сесть в неё. Девочка тихо плакала:
-- Как же так можно… Они же только что живые были. Разве можно живым людям головы рубить…
Рыжик запрыгнул и уселся рядом с виноватым видом:
-- Прости меня, Дарёнка! Я хотел, как лучше…
Девочка, не переставая плакать, молча погладила его и усадила на коленки. Унылый взгляд Боцмана, казалось, говорил:
-- Ну пойдёмте уже отсюда, хватит злоключений, всё равно без толку.
Тем временем высоко в небе появилась еле заметная тёмная точка, которая быстро приближалась. Через минуту уже было ясно видно, что на Курган, прямо к пещере, летит небольшой человек странного вида, со стрекозьими крыльями за спиной. Ужас и отчаяние настолько придавили ребятишек, что никто не обратил на него внимания. Чёрный Казак по-прежнему сидел на камне около своих проклятых сокровищ, нахмурившись и глядя перед собой в землю. Странный человечек, наконец, приземлился. Он был одет в старинного покроя сюртук, помятый и грязный, и сам имел вид крайне неопрятный с ног до головы: старые сбитые туфли, крылья пыльно-серого цвета, недельная щетина на морщинистой физиономии. Никто по-прежнему его не замечал. Тогда он встал прямо перед пещерой, театрально раскланялся и торжественно произнёс:
-- Честь имею представиться: Злой Фей! Откомандирован по вашему собственноручному заявлению-с прямо из канцелярии госпожи Доброй Феи. Исполняю желания наоборот-с! А у вас тут, я наблюдаю-с, неприятности…
Наконец его все заметили и осматривали с одинаковым недоумением. Никто не отвечал.
-- Решительно со мною такое впервые-с! Перед вами волшебник-с, прилетел исполнять ваше желание-с! Что же вы молчите… Не рады-с?
Тобик, запинаясь, наконец ответил:
-- Тут вот… головы отрубленные лежат… Люди погибли. А вы комедию ломаете… Вы откуда взялись?
-- Странное, право, дело-с! Говорю же вам: Злой Фей я, исполняю желания наоборот! Барышня волшебный золотой брали-с, слова говорили-с… Монетку требовалось портретом моей госпожи вверх ложить-с, а вы наоборот-с, некоторым образом… Чему же удивляться! Всякой предмет обратную сторону имеет-с, доподлинно известно! И волшебство тому не исключение-с! Кто бы на свете радовался необычайной доброте, блеску и великолепию госпожи Доброй Феи, кабы не было, для сравнения, моей скромной должности-с! Да только вы не извольте сомневаться, сотворяю волшебства я ничуть не хуже, а может, скорее, наоборот-с! Скажу вам по-секрету, сдавать стала старушка! Иной раз таких чудес налепит, и смех, и грех! Вот недавно, в ваших краях где-то было дело -- вызвали её в ночной клуб-с. Очередной бесприданнице нужда приспичила-с: нарядиться, сынка олигарха обаять-с, замуж сходить по-быстрому-с… Ну, всё по её, Доброй Феи, части. Я, знаете ли-с, эдаким карамболем не занимаюсь. Так в полночь в тыкву превратилась не тачка на стоянке-с, а сама девица! И в самый пикантный момент-с… Только этот принц соизволил ощутить-с, так сказать, товар… А ему аршинный полосатый овощ! И скандал же был! Папаша-олигарх сыночка своего полгода лечил от заикания… и от поноса…
Никто не засмеялся над анекдотом странного волшебника. Мёртвые негодяи по-прежнему лежали на песке. Душевная тяжесть не отпускала. Злой Фей понял свою нелепость и решил побыстрее сделать дело:
-- Ну-с, желание у вас, барышня, одно-с, в вашем состоянии здоровья оно очевидно-с! Исполняю всё наоборот-с, поскольку злой я! Думайте, коли умом вас Создатель не обидел. Формулируйте тщательно! Я весь внимания-с.
Дарёнка наконец-то поняла, в чём дело. Тобик, Рыжик, Боцман и даже Чёрный Казак – все присутствующие молча смотрели на неё и ждали. А она смотрела пристально и тяжело на тела убитых. «Чего они от меня хотят? Я не знаю ничего… Я не могу так…» -- мысли всплывали и уходили. Больше всего хотелось домой, и чтобы всего этого в жизни не было. Тобик смотрел на неё, смотрел и всё понял:
-- Решай сама. Про нас не думай! Хорошо, что не мне это решать – я бы с ума сошёл! Только не ошибись, когда говорить будешь: он злой и делает всё наоборот!
Дарёнка как будто очнулась ото сна:
-- Да, я помню… -- голос её стал твёрдым, даже резким, -- я хочу, чтобы эти двое, с отрубленными головами, чтобы они… не оживали! Никогда! Прямо сейчас!
Её трясло. Плакать уже не было сил:
-- Тобик, Рыжик, простите меня, мои хорошие… Я так не могу…
Злой Фей пожал плечами и скорчил гримасу недоумённого разочарования:
-- Они и так, некоторым образом… неживые… Надо же было такую нелепость заказывать! Хотя, чего это я, мое дело исполнять-с. Не извольте сомневаться-с! Лучший ученик госпожи Доброй Феи-с! Разжалован на свою нынешнюю должность по недоразумению-с. Подавал большие надежды-с, отлично учился и даже писал стихи-с! Пардон, но здесь недокомлект…
Злой Фей никак не мог найти голову Хомута. Тобик показал:
-- Там, в кустах посмотрите!
-- А, вот, теперь порядочек! Бывал я в этих краях в последний раз в веке девятнадцатом… Красивое было времечко, доложу вам…
За болтовнёй Злой Фей небрежно привинчивал голову Хомута к телу Штыря, как будто большую лампочку в патрон:
-- Славно мы кутили у одной барыни… А нынче, я смотрю, и нравы, и речь – изменились совсем! Да-с, бежит времечко…
Фей бросил одно тело и принялся за другое. Теперь он прилаживал голову Штыря к телу Хомута. Тобик попытался вмешаться:
-- Извините пожалуйста! Это вот от того голова, а Вы её сюда… Надо туда! Или Вы вообще всё наоборот делаете?
-- Не мешайте, молодой человек-с! Чудеса – это вам не шутки! Я, можно сказать, священнодействую-с! А Вы с советами… Нехорошо-с! Вы, барышня, во мне не сомневайтесь! Пристрастие, так сказать-с, имею, не стану отрицать! За это и разжалован в Злые… Но дело свое знаю-с! В лучшем виде-с! – с этими словами Злой Фей отпустил смачный щелбан голове Хомута. Тот ожил, затрясся и начал безумными глазами озираться вокруг. А Фей продолжал:
-- Огурчики будут-с! Лучше, чем мама родила-с! – второй ядрёный щелчок пришёлся по лбу Штыря. Оживлённый негодяй передёрнулся и открыл глаза:
-- А! А-а-а! Я-я! Это не я! Руки… не мои! Ноги! Ты чё сделал, стрекозёл тупорылый? Как я буду…
-- А-а-а! – выл рядом Хомут. Страшно выпучив глаза, он побежал вниз, споткнулся, упал, вскочил и побежал ещё быстрее. Следом за ним погнался Штырь с воплями:
-- Отдай моё, урод!
Про сокровища оживлённые негодяи даже не вспомнили. Злой Фей напутствовал:
-- Эти двое прямиком побежали в жёлтый дом! Или как там у вас нынче эти заведения называются? И надо же вам было, барышня, на такую дрянь единственное желание переводить! Н-да-с! Развязка… Использовали меня, можно сказать, по прямому назначению. А так хотелось хоть разок доброе дело сделать! Теперь чудо своё Вы, извините, про… жалели-с…
Рыжик не выдержал:
-- Фей, ну хватит уже! Без тебя людям тошно!
-- Людям! А мне, по-вашему, нет? Конечно, я же не человек! Волшебникам, Феям там разным чувства не полагаются? -- тут только до Фея дошло, что с ним говорит белка, -- А-а! Первое заклятье мещёрских волхвов вот как обернулось… Очень интересненько! Ты, рыженький дружочек, даже не представляешь себе, что ты на самом деле из себя представляешь! Лучше тебе не знать!
Но Рыжик пропустил последнее мимо ушей, у него появилась мысль:
-- Не человек!!! Как я, разумный, не человек, но только с руками и карманами!
Бельчонок подбежал к Злому Фею, ухватил его за штанину и стал тащить к пещере с сокровищами.
-- Э, ты чего?
-- А ну, попробуй, вдруг у тебя получится! Тут только людей убивают!
-- Да мне эти красоты как-то без нужды-с!
-- Да перестань ты с-кать, тут уже давно так не говорят! Хотел доброе дело сделать, давай попробуем без волшебства! В наш век доктора иногда чудеса делают, но за деньги!
-- Правда, что ли?
Тобик подтвердил:
-- Да! Бабушка говорила, что это может быть!
-- Нет! – закричала Дарёнка, -- хватит уже! Он всех убивает, не надо пробовать!
-- Меня? – Злой Фей захохотал, -- я бессмертный волшебник, всесильный и ужасный!
Сидевший всё это время безучастно Чёрный Казак оживился:
-- Ой ли? А ну, подь сюды, глянем!
-- А давай! – смешной, маленький помятый человечек с нелепыми крыльями неожиданно выпрямился, стал серьёзным, твёрдым и жёстким. Прямо глядя в глаза Чёрному Казаку он уверенно пошёл в пещеру. Все замолчали в изумлении, и только Дарёнка тихо шептала:
-- Не надо, дяденька, не ходите…
Чёрный Казак замахнулся, огненное лезвие сабли сверкнуло в воздухе и ударило прямо по спине странного волшебника. Крылья упали не песок. Закапала кровь. Злой Фей медленно повернул голову и сурово произнёс:
-- Не замай, казачок! Мы же с тобой одинаковые. Тебя определили навечно чужое барахлишко сторожить, да рубить людишек, кои не него позарятся. А меня летать и гадости делать, желания обламывать… Тебе не надоело? Задача была тебе поставлена, чтобы ни один человек в пещерке бирюльки не трогал. Ты своё дело справно исполнил. Я – не человек! Вот и крылья у меня… были. Ну сблажила девчонка, по доброте душевной от счастья своего отказалась, чтобы ты лишний грех на душу не взял! Она пожалела, и ты пожалей! Много не убавится, я лишнего не возьму! Уж поверь, служивый! Отплачу, сколь требуется на лечение, остальное верну до копеечки! Авось поставят доктора девку на ноги! Не прохиндеям же тем золотишко, а на доброе дело! Нешто атаманы твои не одобрили бы?
Чёрный Казак отвернулся, с прищуром посмотрел вдаль. С Хопра тянуло речной свежестью. Хотелось дышать.
-- Могёт быть, и одобрили… Ты за крылья-то больно не серчай…
-- А ничего! Месячишко летать не смогу, потом новые отрастут. Возьму пока больничный, гадости людям не буду делать.
-- Так ты, стало быть, и летаешь, всё наоборот стряпаешь, чаво ни попросють?
-- Должность такая…
Казак вздохнул полной грудью, смерил взглядом сбившихся в кучку своих гостей, остановился на тоненьких ножках Дарёнки в самовязаных шерстяных носочках:
-- Стои тама, подставляй карманы…
Он нагнулся над кучей сокровищ, равнодушно, полной жменей зачерпнул золотых монет и всыпал их в карман драного сюртука Злого Фея.
-- Спасибо Вам большое, дяденьки… -- Дарёнка опустила глаза и отчего-то покраснела, -- я никогда не забуду Вашей доброты!
-- Лечися, дочка! – ласковые слова Чёрного Казака звучали неожиданно и странно, -- и тебе, спаси Христос… Ить надо, двоих колдовских злыдней доброте научила…
Камень легко, как пушинка, поднялся и захлопнул пещеру. Чёрный Казак постепенно растворился в воздухе, как будто ничего и не было.
- * *
На окраине большого города красовалось новое нарядное здание больницы. На стоянку то и дело подъезжали машины и автобусы, по дорожкам сновали люди. Народ смотрелся пёстро и разно: мамы с детишками в разноцветных одёжках, старушки в ситцевых халатах, мужики в камуфляже, медики в светлых костюмах и шапочках. А обрывки разговоров слышались одинаковые: анализы, направления, документы, процедуры, операции…
Рядом с больницей устроен уютный сквер с ёлками и лавочками. Чисто, ухоженно, красиво. Рыженький бельчонок сидел на верхушке одной из ёлок и напряжённо смотрел в окна больницы. Внутрь было никак не пробраться… Две медсестры, только что закончившие смену, вышли подышать воздухом и присели на лавочку. Рыжик услышал их разговор:
-- Поглядеть так -- кого только у нас тут нету…
-- А вчера вообще цирк. Какой-то бомж, чудной такой, как из театра оперетты, привозит на тележке девчонку на коммерческую операцию. А у девчонки ни документов, ничего вообще… Из дальней деревни.
-- Ужас! Как люди живут, о чём думают…
-- Ну вот, его было хотели прогнать, а у него полные карманы денег и золота.
-- Да ты чё?
-- Да! Заплатил за срочную операцию, лучшую палату… Девчонке махом документы сделали, уже готовят… А бомж тот как-то узнал, что я её вести после операции буду, подходит и говорит: «Вы, барышня, уж постарайтесь, за племянницей моей ходите, как следует, не обижу,» -- и мне в руку суёт монетку… Я – то ли смеяться, то ли прогнать его… А глянула, в руке у меня -- смотри чего!
Медсестра достала из кошелька увесистую старинную золотую монету:
-- Вот думаю, отдать ювелиру перстень сделать, или продать?
-- Ты чё, дура? Продать конечно! Это же дукат какой-то, старинное золото, чистой пробы… За него сто тысяч дадут! Шубу себе купишь, самую шикарную! Чего же ко мне-то такой бомжик не подкатил…
-- Сегодня бабушка приехала, за той девчонкой ухаживать. Всё переживает, как бы внучку после операции в интернат не отдали. Чудные такие!
-- Деревня… Где же они столько денег взяли, клад, что ли нашли?
-- Ой, смотри, белка!
-- Где?
-- Да вон, наверху!
-- Правда! Какая прикольная! Рыженькая!
-- А хвост какой пушистый! Ай, красотулька!
Рыжик помахал медсёстрам лапкой и перескочил на другое дерево.
В августе мама забрала Тобика из Отрадного в город:
-- Бабушка в больнице лежит, чего тебе там делать? Поедем домой. Дядя Миша на вахту в Москву уехал. Будешь с Алёнкой играть и мне по дому помогать. Знания на досуге подтянешь, чтобы в этом году троек не было!
Ну как ей было объяснить, что у Ивана Никитича он за месяц выучится лучше, чем за год в своей городской школе, что Боцман по старости захворал, что корову Малинку Злой Фей доить никак не научится… Наконец: огород, речка, рыба, грибы! Никак маме этого не объяснить… Пришлось в город уехать.
На хозяйстве в Отрадном остался один Злой Фей. Крылья всё не отрастали, и приступить к злодейской работе он по состоянию здоровья не мог. Пришлось глупому мальчишке учить великого волшебника рубить дрова, топить печь, полоть огород, и, наконец, доить корову. Повеса из века девятнадцатого из него совсем выветрился. Фей учился старательно, и постиг все премудрости сельской жизни очень быстро.
Вот уже неделю он жил один. Сменивши старый сюртук на старую фуфайку, сидел он на лужайке, пас корову и думал: «Как же хорошо без крыльев и чудес! Если бы не встретились мне эти ребятишки, так бы и пропал. Что за жизнь, когда можешь всё? Вот прямо так, без усилий… Хочешь коньяку – раз палочкой! Вот тебе коньяк. А к нему молочный поросёнок жареный. Одно, другое, третье – всё просто так! Тоска… Вспоминать неохота. Радоваться жизни совсем разучился, всё из-за этого волшебства, будь оно не ладно! А тут вот: и еда простая, и труды тяжёлые, а радостно… Не хочу назад, в сказку. По-человечески пожить хочу! Так и скажу Доброй Фее…» -- думы брели неторопливо, сами собой, как корова траву жевала, -- «Боцмана жалко! Ушёл в лес. Совсем ушёл. Пора его настала… Добрый был коняка, даром, что осёл! Как ребятишкам сказать, прямо не знаю… Расстроятся… Эх, жизня! Завидую ему… Прожил свою ослячью жизнь по-доброму, не всякий человек так может! Тем более Фей. Злой! Фу, как противно вспоминать свою должность! Сена на зиму должно хватить. Вернётся баба Нюра, а у неё всё справно, по-хозяйски, будто и не уезжала. А лететь на работу осенью всё же придётся. Так и буду всех клиентов теперь предупреждать, пусть башкой думают, загадывают желания правильно! Как Дарёнка. И не будет от меня разочарований и обломов… Фея старая, авось не догадается… А узнает, и чёрт с ней! Другого дурака пускай себе ищет в противоположности. Уйду совсем, коров пасти буду…» -- Фей задремал, привалившись у берёзки. Первый раз в жизни на душе у него было легко и спокойно.
Двадцать третье сентября. Последний урок – русский язык. Цокая каблуками, по ряду проходит Ольга Сергеевна:
-- На прошлом занятии мы писали сочинение на тему «Как я провёл лето». Сейчас давайте разберём ваши работы. Сразу скажу – большинство из вас с заданием справились хорошо. Порадовали, молодцы! Вот, например, Анжелиночка Хрякина описала, как ездила с родителями на отдых в Турцию. Очень красиво изображено море, отели, пляжи, рестораны и бассейны. Я читала, и самой туда захотелось. Заслуженная пятёрка. Витя Макаров писал про то, как летом в Москве он посетил океанариум. В сочинении он подробно и красиво рассказал про разные виды рыб и морских животных. Познавательно и ярко. Оценка -- отлично. Бугаев Максим отдыхал в детском лагере в Сочи. Он описал в своём сочинении, как загорал и занимался спортом. Интересно, но многовато ошибок. Четыре. Своё посещение парка аттракционов и прохождение увлекательного квеста описал Егор Терёхин. Отлично рассказано про технические новинки, а испытание потребовало много смелости и находчивости. Просто браво. Пять.
Тобик сидел один, на первой парте у окна. Учительницу он не слушал, смотрел на улицу и размышлял: «Вот на летних каникулах, ближе к августу как-то всегда теряется счёт времени… Какой день, какое число – никто не помнит! Ещё лето – и всё тут. Ещё дни долгие и тёплые, а уже яблоки, груши, арбузы и дыни. После дождичка можно за грибами, а если жарко и сухо – купаться! Можно всё, что хочешь! Оттого и время летит незаметно… Тихо, как первый пожелтевший листок падает в лесной глуши, подкрадывается осень. Её никто не ждёт, сначала даже никто не замечает… А потом как-то вдруг: было небо ясно, а теперь серенько, дождики длиннее и скучнее, вода в речке остыла. Скоро и дни короче станут, а ночь прибавится… Всё. Бесконечное лето разогнало холодным ветерком, будто и не было его… Теперь дело! Пошли в ход книжки да тетрадки и опустели детские площадки! Я, как Рыжик, в рифму стал слагать… Где-то они теперь, друзья мои… Даренку скоро, наверно, выпишут. Хорошо Рыжику, живёт где хочет…
-- … А самые скучные, неинтересные каникулы были у нас, ребята, у Толи Шахматова. Вот что он пишет: «Лето я провёл у бабушки в деревне. Я там полол грядки, ловил рыбу и слушал бабушкины сказки».
-- А у его мамаши денег нету! Вот он и корячится в селе на грядках! – с места крикнул Бугаев, -- Лох очкастый!
В классе засмеялись. Учительница заступилась:
-- Ну зачем же так, Максим? Может, человеку просто интересен сельский труд. Хотя, в самом деле, Толя, мог бы и как-то более увлекательно время провести! Мы живём в мире, полном чудес и новых возможностей, можем посещать далёкие моря и страны, пользоваться новинками технического прогресса! Столько всего удивительного вокруг! А Шахматов предпочитает всем этим чудесам бабушкины грядки и сказки! Скучно и стыдно!
Тобик не слушал, отвернулся и смотрел в окно. По аллее, прямо по первым опавшим жёлтым листочкам к школьному крыльцу шла Дарёнка. Шла своими ногами, легко и уверенно. Впереди весело скакал Рыжик. Они о чём-то болтали и улыбались.
На этом заканчивается первая книга о приключениях Тобика и его друзей. Будет ли вторая? Честно -- не знаю... Хочется надеяться на лучшее.