Здравствуйте, уважаемые друзья и читатели моей публикации! Первая полнометражная работа английского режиссёра Стива МакКуина "Голод" повествует о судьбе ирландских заключённых. Сюжет крутится вокруг тюрьмы Мейз Северной Ирландии, где в 1981 году Бобби Сэндс, один из лидеров IRA, решает устроить голодовку, протестуя против условий тюремного содержания и требуя, чтобы ему и его товарищам дали статус политических заключённых.
К сожалению, многие непрофессиональные рецензенты, к коим отношусь и я, часто грешат описывая свои впечатления от фильма бросаются словосочетаниями "настоящее искусство" , "кино, заставляющее думать" , "это нужно видеть" … Ну или за неимением слов и под давлением эмоций просто констатируют: "шедевр" , "гениально". Многие почему-то не осознают тот факт, что искусство это чаще всего не то, что нам нравится. С этой точки зрения, я например не приемлю развитие искусства, киноискусства в частности, через откровенное уродство, грязь и фекалии, пусть они и доносят до зрителя высокие идеи (все помнят писсуар М. Дюшана — "фонтан" был реакцией авангардиста на Первую Мировую войну). Но личные предпочтения не являются первостепенным в оценке произведения. Искусство есть преображение действительности, которое должно вызывать эмоции. Искусство порой стоит выше эстетических потребностей. Так вот, в этом плане фильм Стива Маккуина безусловно сильная работа.
Но мало кто знает, что унитаз Дюшана, так называемый ready-made, был выкинут на помойку через какое-то время после выставки. И полотно С. Маккуина является, в первую очередь, протестом художника, а не высказыванием режиссера. Нет ничего плохого в том, что у Маккуина стиль чистого реализма и символики присутствует во всем: моча ирландских республиканцев, разливающаяся по полу тюрьмы, говорит обо всем и сразу, как и двухминутное медитативное вытирание этой самой мочи тюремщиком. Как ни странно, но Стив Маккуин напоминает Терренса Малика. Они схожи в общем замысле, но антиподы в стиле. У одного — тщательный сбор тюремного надзирателя, который держит руки в воде, чтобы снять боль после избиений, а затем показан безмолвный перекур на фоне кирпичной стены и медленно падающего снега. У другого — девочка, которая хочет быть лекарем земли, прикладывает ухо к почве, а потом мы видим природные зарисовки: надвигание грозы в поле и восходящий росток пшеницы. Образ и смысл, который он в себе несет, становятся важнее действия и сюжета. Не имеют значения детали повествования, имена — от этого возникают логические вопросы, кто и зачем же все-таки протестовал (скорее стоило ли вообще протестовать?). Мы слышим лишь радио-вставку в самом начале, но ответов это короткое вступление никаких не даёт. И до самого финала ощущение некоторого недоумения от происходящего с сюжетной точки зрения и отвращения на грани с тошнотой от визуальной картинки не оставляет до самого финала.
Режиссер обезличивает героев. Ведь с одной стороны, они преступники, террористы и заслуживают тюрьмы и возможно даже избиения. А с другой, как можно осуждать за насилие людей, которые на протяжении всего XX века ведут борьбу за объединение Северной Ирландии с Республикой Ирландией, за воссоединение Родины? Режиссёра в данном случае волнуют общечеловеческие вопросы: чувства людей, которым приходится каждый день работать "боксерами" (показателен плач одного из полицейских в сцене массового избиения), заточение и ощущение безвыходной ситуации (о чем нам намекают в эпизоде смывания спиралевидных кругов дерьма со стен), трудность борьбы за свои права, использование собственного тела как оружия (самоубийство ради свободы)… Но все это нещадно дробит картину на куски. Попробуйте посмотреть эти эпизоды отдельно или просто перемешать — особой разницы не почувствуете. Детские воспоминания главного героя можно было вставить и в начале, а уж события в тюрьме от приезда новичка до 20-минутного диалога вообще не имеют четкой логической цепочки. Здесь чувствуется мастерство художника в создании отдельных сильных сцен (читай инсталляций). Такое построение в итоге отпечатывается в сознании зрителя тремя сюжетными кусками: надзиратель, один заключенный, история Бобби Сэндса. Первые два куска нужны для постепенного ввода зрителя в обстановку тюрьмы, в политическую ситуацию. Здесь есть незаконные передачи, монотонное избиение дубинками голых тел, крепкие решетки, сон на жалкой подстилке рядом с червями — весь ужас тюремного заточения. Но диалог Бобби со священником нарушает течение времени, ломает сюжет. Можно сказать, что здесь начинается совсем иное кино — чистая метафизика, философия. Оператор начинает играть с фокусом, накладывает кадры друг на друга. Тут же появляются солнечный свет, улетающие птицы, убегающий мальчик — смерть явно для главного героя есть духовное освобождение, растворение во времени и пространстве. Зритель уже любуется не просто немыми эскизами, а начинает размышлять и сочувствовать. Последние дни жизни Бобби — трансформация человеческого тела, из крепкого здорового парня в почти не двигающийся скелет. Какую волю надо иметь для того, чтобы быть мучеником? Что испытывает человек, который медленно умирает на протяжении двух месяцев? Причём, он сам выбрал такой путь. Как хорошо сказано в одной «настоящей» рецензии "Голод" это, своего рода, "метафорический рассказ о душе, заключенной в теле". В интервью режиссёр говорил: "Меня занимает проблема моральности выбора и осознанного умерщвления самого себя. Когда человек делает такой критический выбор, всем нам нужно попытаться осмыслить происходящее".
Опыт художника в видеоарте дал о себе знать. Визуальная сторона — чуть ли не лучшее, что есть в этом фильме. Маккуин, как он сам однажды сказал," пытался сделать камеру похожей на кончики пальцев, превратив ее в орган осязания, а не только зрения". Действительно постоянный акцент на деталях, будь то хлебные крошки или скрученные из Библии сигареты, создает нужную атмосферу. Фильм выстроен в собственной стилистике, цветовой гамме. Для того чтобы сигаретным дым четко выделялся в сцене продолжительного разговора, а на теле заключенных были видны даже мелкие царапины была использована видимо какая-то новейшая камера, дающая отличнейшее качество и резкость. Видны и отсылки к Тарковскому, испанской живописи…
Бесспорно, мощь одного актера перекрывает все остальное. Думаю, многие будут смотреть фильм ради Майкла Фассбендера, который мне напоминает Кристиана Бэйла — та же европейская изысканность, многогранная внешность, яркий карьерный взлет, невероятно серьезное отношение к профессии актера, ну и конечно вхождение в роли. Для испанского фильма "Машинист" Бэйл похудел еще больше, чем Майкл, хотя его герой худел не от голода, а от постоянной бессонницы.
Все эти детали, художественные изыски и смысловые слои накладываются огромными пластами и давят на зрителя. Позиция режиссера вообще не чувствуется, — иначе и не возможно, но искусство априори не может быть объективным. И в этой нарочитой отстраненности уже видна манера режиссера абстрагироваться. Когда нет диалога со зрителем (а последние 20 минут не тянут на полнометражный фильм), то сразу возникает вопрос: а для него ли это кино? Проблема именно в ключе восприятия данного фильма. Первая половина напоминает документальное кино, вторая — полноценную игровую ленту. Получается какой-то особый синтез того и другого. Массовый зритель часто разграничивает арт-хаус и развлекательное кино, но ведь истина посередине. Культовые фильмы не заставляют зрителя мучится от катарсиса, но и давится поп-корном под звуки спецэффектов тоже. Вот этой зрительской симпатии, как мне кажется, больше всего и не хватает ", Голоду".
Однако эта история, отдадим дань МакКуину, рассказывается нам в большей степени лишь намёками, являющимися его характерной чертой. Первый из них — само название, где голод выступает не только в качестве неудовлетворённой потребности человека, но и в качестве неудовлетворённой потребности души. Голод по свободе и справедливости испытывают главный герой и другие заключённые. Голод по чистой совести и нормальной жизни ощущают тюремные работники, каждый день сомневающиеся, правильно ли то, что они делают. Но, всякий раз отвечая на этот вопрос отрицательно, они не могут остановить уже запущенную "машину" и всё дальше погружаются в жестокость.
Нужно отметить, что политическая борьба здесь выступает основой для внутренней борьбы человеческой. Так, борьба Бобби Сэндса имеет двойное дно. С одной стороны он борется, чтобы жить, а с другой стороны прекрасно знает, что это приведёт его к смерти. Тело сражается с душой, физические потребности с духовными. И поскольку тело всего лишь форма, дух одерживает губительную победу. Победу, которая приведёт к смерти ещё девяти человек, но зато потом спасёт многих других…Сэндс, будучи экспрессивным лидером, знал, что может так поступить, что это будет правильно, и люди пойдут за ним. Так и случилось.
Визуальная картинка ленты неподражаема. В каждом кадре угадывается прежде всего великолепный художник. Плавные, а порой и резкие переходы с тёплых на холодные тона, игра со светом совершенно не режут взор и даже наоборот — придают картине невыразимое обаяние. Но в то же время данный лениво текущий и медленно переливающийся фильм поражает своей реалистичностью, которая достигается различными способами, в том числе — абсолютным отсутствием музыки, что сначала немного пугает. Впрочем, вскоре мы привыкаем к этой таинственной и многозначительной тишине, заставляющей зрителя с замиранием следить за каждым движением в кадре немногословной картины и постепенно приводящей к ключевому моменту, апогею фильма — 16-минутному разговору главного героя с католическим священником, который объясняет мотивацию Бобби Сэндса. К слову, диалог снимался без монтажных склеек и получился у актёров только с четвёртого раза.
Фильм оставил у меня довольно смешанные ощущения. Потому что, как я и говорила выше, я не могу понять до конца свое отношение к героям. Бобби человек сильный, да. Он готов постоять за свои идеи, убеждения, ценности. Он бегун, который не может остановится. Вся его жизнь напоминает какое-то соревнование. И мне кажется, он порой сам не знает, куда и зачем он бежит. Ему нужно постоянное действие, постоянный протест. Возможно, если бы все требования удовлетворили так просто, без голодовки, то он бы вполне мог найти новый повод. Он такой человек, который просто не может жить без борьбы. И здесь да, мир никогда не был вариантом.
Но в то же время, не смотря на то, что он старается не для себя, а во имя "высших целей" , он абсолютно не замечает или не хочет замечать тех людей, которым он действительно дорог. Когда его спрашивают о сыне, мне кажется, что он немного раздосадован тем, что его стараются увести с тех горизонтов, к которым он идет как таран в нечто более приземленное, разжалобить и вывести на чувства, которые могут его отвлечь от его миссии. Его родители так же не могут как-то повлиять на него. И священник, с которым он делится своими мыслями, его друг, а я думаю, что слово друг здесь будет уместно, он для него лишь подобие зеркала.
Резюмируя сказанное - фильм "Голод" можно назвать фантастически эстетической картиной, несмотря на леденящие желудок кадры, затрагивающей важные для Ирландии исторические вехи. Довольно редко картины, повествующие о революционной борьбе, становятся предметом интереса арт-хауса и создаются именно в такой манере исполнения. Несмотря на отсутствие стопроцентной поддержки дела Бобби Сэндса, поневоле проникаешься величиной его фигуры в политическом масштабе. А значит, Стив МакКуин справился со своей задачей рассказать зрителям о главном воспоминании своего детства. Но из-за противоречивого отношения к событиям, описанным в фильме, свое мнение я остановлю на "нейтральном". Просмотр такого фильма потребовал от меня больших моральных усилий, и второй раз я его смотреть не буду.
Спасибо за внимание к моей публикации!