В своих историях он «поделил весь род человеческий на две неравные части» - романтиков и буржуазию. Обещал, что и те, и другие будут по-своему счастливы.
Сам же Гофман счастья так и не узнал, поскольку до конца дней вынужден был совмещать реальность и вымысел.
Юность и служба
Как многие другие дети, маленький Эрнст Гофман появился на свет в совершенно неподходящей семье.
Будущий музыкант, художник и сказочник, нынешняя гордость Германии, родился в Кенигсберге, в добропорядочном семействе, подарившем Пруссии не одно поколение дельных юристов и ни одного творческого человека.
Правда, отец его, как говорят, был мечтателем, но питал уж слишком сильное пристрастие к выпивке, а потому, едва Эрнсту исполнилось два года, мать увезла ребенка в дом своих родителей.
А там уж дядюшка Отто Дерфер приложил максимум усилий, чтобы из ребенка вышел благонамеренный подданный и толковый служащий.
Однако, заметив в натуре мальчика склонность к искусствам, дядя не махнул рукой на непрактичные пристрастия племянника, а устроил для него уроки с художником Земаном и музыкантом Подбельским.
Эрнст делал большие успехи в творчестве – к двенадцати годам уже играл на органе, скрипке и гитаре, пытался сам сочинять музыку и хорошо рисовал, но никому из его родных даже в голову не приходило, что всем этим можно заработать на жизнь.
Когда пришло время, юный Гофман двинулся по семейной стезе – начал изучать курс юридических наук в Кенигсбергском университете. Будущий юрист не проявлял большого рвения к учебе – при всякой возможности прогуливал «профильные» занятия, а вместо них посещал те предметы, которые считал более интересными.
Например, с удовольствием слушал лекции по физической географии в исполнении великого Иммануила Канта, а в перерыве, к восторгу однокашников, мастерски пародировал лектора.
Ради получения карманных средств Эрнст принялся давать уроки музыки, но его беспокойный характер проявился и здесь: он умудрился завести роман со своей ученицей Дорой Хатт.
Возможно, в этом не было бы большого греха, однако дама была на семь лет старше педагога, да вдобавок имела мужа и пятерых детей.
Скандальная связь широко обсуждалась в салонах Кенигсберга, а когда Дора родила шестого ребенка, слухи об отце младенца приобрели масштаб бедствия. Ради спокойствия семьи Дерферы сочли за лучшее на время отправить непутевого племянника прочь из города.
Музыка, живопись и служба
К началу XIX столетия юный Гофман благополучно сдал все государственные экзамены и поступил на службу в берлинский апелляционный суд.
Ему предстояло упорно трудиться, чтобы постепенно шагать вверх по служебной лестнице. Увы, но творческие склонности начинающего юриста постоянно вступали в противоречие с его должностными обязанностями.
Так юноша увлекся рисованием карикатур, персонажей для которых находил на публичных городских балах. Видимо, портреты удавались ему отменно, потому что имели сокрушительный успех среди приятелей Гофмана.
Но вот беда, модели рисунков не только не были довольны своими сатирическими изображениями, но и активно жаловались на озорника властям.
Фамилия Гофманов была хорошо известна в юридической среде, а потому Эрнст, можно сказать, «отделался легким испугом» - за неприличные шалости его всего лишь сослали в захолустный городишко Плоцк, где вся юридическая практика сводилась к расследованию покражи куриц либо вразумлению местных дебоширов и пьяниц.
Деморализованный ссылкой Гофман продолжал творить карикатурные зарисовки, главным героем которых теперь был он сам: тонущий в грязи среди ужасных необразованных горожан.
Только спустя пару лет удача улыбнулась молодому юристу: ему удалось получить перевод в Варшаву. Казалось, мечты понемногу начали сбываться: не прекращая юридической службы, Гофман опубликовал первые музыкальные произведения и первые литературные опыты.
То и другое нашло своих поклонников, и Эрнст даже подумывал забросить юриспруденцию в пользу музыки и литературы.
Однако тут Гофмана снова подстерегла неудача. Стоило наполеоновским войскам в 1807 году взять Варшаву, как юрист остался без работы, а его творческие планы (задумки нескольких опер и симфонических произведений) вообще оказались никому не интересны.
Немного выручали только карикатуры на Наполеона, но полученных за художества средств едва хватало на самые неотложные надобности. Нужда настолько одолела домочадцев Гофмана, что порой им нечего было есть.
В это же время умерла его двухлетняя дочь, и от переживаний сам Эрнст заболел нервной горячкой. Казалось, ему уже не выбраться из житейского тупика.
Но судьба сжалилась над ним – всего через год Гофман получил место капельмейстера (руководителя оркестра) театра в Бамберге, где и прожил следующие, спокойные и плодотворные, пять лет.
За это время он создал больше трех десятков разнообразных музыкальных произведений, давал частные уроки музыки, и так удачно пробовал перо в музыкальной критике, что по сей день считается родоначальником этого жанра в Германии.
Литература и служба
Одновременно Гофман старательно строил рядом со своей непростой жизнью другую - фантастическую и счастливую.
Изрядно помогал в этом алкоголь: Гофман мгновенно делался завсегдатаем всех близлежащих кабачков, и несколько порций спиртного загадочным образом могли превратить для него мир в симпатичное место, где еще случались чудеса.
Но в реальности никаких чудес его не ожидало. И когда Эрнсту случилось отчаянно влюбиться в свою молоденькую ученицу Юлию Марк, ни о какой взаимности помышлять он не мог – его семейное положение и юность возлюбленной исключали счастливый исход для его любви.
Оставалось только бежать – и Гофман уехал в Дрезден, затем в Лейпциг, где с переменным успехом пытался зарабатывать на жизнь музыкой, живописью и новой страстью – литературой.
Всего за свою жизнь Гофман сочинил два романа, а также более семи десятков повестей и рассказов. Кроме того, он мастерски иллюстрировал собственные произведения.
Особенность текстов Гофмана состоит в том, что целый мир причудливых персонажей, сказочных историй и таинственных перевоплощений он размещал прямо посреди обыденной реальности.
При этом персонажи всех его книг хотя бы отчасти связаны с действительностью, даже если действуют внутри абсолютно волшебного сюжета.
Так могущественный маг Линдгорст из сказки «Золотой горшок» трудится архивариусом, а заниматься колдовством или оборачиваться птицей позволяет себе только в свободное от службы время.
Князь Пафнутий из истории о крошке Цахесе не поощряет бесполезного волшебства, а больше всего занят разведением картофеля, вырубкой лесов и прививанием оспы.
А прекрасно образованный кот Мурр, чьим «житейским воззрениям» посвящен целый роман, проживает в доме маэстро Абрагама, и порицаем хозяином за недостаточно рьяное истребление мышей.
Мурр вообще существовал на самом деле: он проживал в семье Гофмана, и лишь немного не дожил до окончания работы над книгой о своем ученом двойнике.
А самого Гофмана больше всего напоминает капельмейстер Крейслер (еще одно действующее лицо романа о похождениях просвещенного кота): о нем сказано, что «в жилах этого молодого человека струится одна только музыка».
Современники не слишком высоко ценили истории Гофмана, уж слишком крепко те были приправлены сатирой на окружающую действительность. Вот только в реальности зло далеко не всегда оказывалось разоблаченным и наказанным, как злобный уродец крошка Цахес.
А молодые влюбленные не так часто могли соединить свои судьбы и прожить долгую счастливую жизнь вместе. Только сказки всегда имели подобный финал.
Но автор сказок чем далее, тем все сильнее сгибался под грузом житейских невзгод. Его брак, заключенный некогда по любви, превратился в союз двух почти посторонних людей.
Пьянство давало обманчивую иллюзию свободы, но взамен понемногу подрывало его здоровье.
Кроме того (предположительно от недолеченного в молодые годы сифилиса), у писателя постепенно слабели конечности, и в конце концов развилась сухотка спинного мозга, приведшая к полному параличу и последующей кончине Гофмана в июне 1822 года.
Рассказывают, до последних дней своей жизни он продолжал диктовать секретарю все новые тексты.
Лучшая сказка
Знатоки творчества Эрнста Гофмана утверждают, что тот был не обычным сочинителем, а подлинным волшебником слова.
Он умудрялся обнаружить чудесное в ночном кошачьем концерте, в шуме листьев и в зловещем бое старинных часов, в его историях оживали ручки на входных дверях и щипцы для колки орехов.
Последний предмет послужил основой сюжета для самой известной из его сказок – «Щелкунчик и Мышиный король».
Гофман сочинил ее для детей своего друга Юлиана Гитцига, Фрица и Мари. Чтобы ребятишкам было интереснее слушать рассказ, персонажам «Щелкунчика» достались не только их имена, но и некоторые черты характера. Впоследствии история была литературно обработана, и в 1816 году впервые вышла в свет.
Повествование о девочке, которая подружилась с игрушкой-Щелкунчиком, вместе с ним одолела злого Мышиного короля и стала королевой Марципанового замка, как по волшебству, превратилось в одну из любимых детских сказок.
В России ее издали в 1834 году под забавным названием «Сказка о Щелкуне». С начала XIX столетия история, рассказанная Гофманом, выдержала множество переизданий и экранизаций, а в 1892 году на труппа Мариинского театра в Петербурге впервые показала балет, написанный по ее мотивам Петром Чайковским.
Неизвестно, насколько был бы доволен Гофман всемирным успехом самой детской из своих сказок, но ему наверняка понравилось бы, как волшебство ее сюжета прижилось в нашей повседневной жизни. Ведь именно такое сочетание он считал наиболее гармоничным.
Екатерина Кравцова