Зачастую потрясают своей убогостью попытки нынешних состоятельных или приближенных к власти людей быть похожими на европейских аристократов викторианской эпохи. Но в результате, как правило, эти попытки оканчиваются приобретением таких качеств как снобизм, наглость, чванливость, которые в последующем приводят к дальнейшей деградации личности, как морально-нравственной, так и интеллектуальной.
И тут уже не смогут помочь ни высосанные из пальца родословные, ни подхалимство подчиненных или материально-зависимого окружения и уж тем более такая атрибутика, как охота, «балы», наличие роскошных земельных участков и т.п.
Проблема здесь кроется в абсолютном непонимании такими людьми самой идеи аристократичности, которая закладывалась при формировании и институционализации данной социальной прослойки и той цели, для достижения которой она создавалась.
Естественно, что описываемые ниже нюансы являются следствием идеализации рассматриваемого вопроса, то есть тем, как "все должно быть", а не тем, как это было и есть на самом деле. Также хочу заранее обозначить, что в реальности данное сословие никогда не обладало в полной мере теми качествами, о которых пойдет речь. Немалая часть его представителей была подвержена порокам несовместимым с их статусом. Но, не смотря на это, в вопросе естественного социального развития общества именно идеалы, которые формулировались в качестве морального обоснования наличия привилегий и закладывались в культуру и образование представителей соответствующих сословий, определяли те функции, которые эти привелегированные люди должны были выполнять на благо всего общества.
Например, всем известно, что привилегии средневекового рыцарства объяснялись тем, что именно представители данного сословия расплачиваются за них своим бесстрашием на поле боя и риском погибнуть в сражении, а также их соблюдением различных кодексов поведения и т.п.
Так вот с аристократией, в привычном для понимания этого термина, ситуация обстоит примерно также.
В западноевропейской традиции (а именно на нее современные подражатели стараются быть похожими) существование аристократии объяснялось, прежде всего, необходимостью иметь в государстве достаточное количество людей, обладающими необходимыми для развития государства качествами.
А именно - абсолютно материально независимыми с гарантированным и неприкасаемым источником материального благополучия (например - высокодоходным поместьем) которое ни король, ни парламент, ни кто-либо еще не имел права отобрать.
В обмен на такое весьма завидное имущественное положение от человека требовалось вести определенный образ жизни - довольно комфортный, но и не допускающий каких-либо излишеств. Такой человек не мог позволить себе очень многое - появиться при посторонних в неподобающем внешнем виде, отступить от правил этикета или вообще, проявить несдержанность по отношению не только к равным себе, но и к тем, кто имеет более низкий статус в обществе. Потерять самообладание и самоконтроль даже в чрезвычайно стрессовой ситуации считается проявлением отсутствия "достоинства" (примечательно, что само выражение "достойный человек" берет свое начало от разбираемой нами темы - "достойный человек" - это человек, достойный тех материальных благ и привелегий, которыми наделяет его общество, отсюда же выражение «недостойное поведение» и т.д.).
Грань между достойным и недостойным поведением всегда была довольно четко обозначена даже в сугубо лично-бытовом плане. Недостойным считается не только появление на вечеринки пьяным в маскарадном костюме со свастикой (как было с принцем Гарри) или проявление подверженности иным порокам, но и банальная эмоциональная несдержанность, которая может выразиться в раздражительной реакции на официанта, случайно опрокинувшего на вас тарелку с супом.
Вспомните хотя бы сцену из фильма "Великий Гетсби", когда его антагонист именно выведя главного героя "из себя" продемонстрировал своей супруге, что Гетсби не является достойным ее.
Возможно, у читателя на данном месте возникнет вопрос - а какова польза обществу и государству от наличия пары десятков или сотни тысяч "достойных людей", умеющих одеваться со вкусом и сдерживать свои эмоции?
Польза заключается в том, что от таких людей, прежде всего, требуется при принятии решений руководствоваться исключительно своими представлениями о благе, справедливости и пользе общего дела. Обратите внимание – не законами или интересами руководства (ими может прикрываться любой жулик), а именно – собственными представлениями о благе и пользе. Причем за этим ведется очень строгий контроль!
Давайте поподробнее с этим разберемся, ведь за этими скучными словами и скрывается вполне актуальная и живая идея.
Как бы это банально и избито не звучало, но данное требование накладывает весьма существенные ограничения на жизнь и поведение человека. Например, это означает, что человек не может позволить себе принять какое-либо решение, за которое его в последующем могут упрекнуть тем, что принимая его, он руководствовался мотивами личной наживы, либо мотивами мести, ревности и т.п. То есть мотивами, отличными от тех, которые мы описали в предыдущем абзаце.
Само-собой, что бы данная идея не была лишь занудным содроганием воздуха ревнителей морали, а действительно функционировала и понуждала соответствующих лиц держаться в рамках собственного (хотя бы) представления о справедливости и благе для общего дела, необходим контроль как общества в целом, так и со стороны других представителей данного сословия.
Но что мешает другим аристократам сговориться между собой (даже неосознано) и закрывать глаза на "грешки" своих "коллег по цеху" в обмен на взаимную лояльность?
Скорее всего - это самоограничения и приучение к дисциплинированности и самообладанию, которым они подвергались в процессе воспитания, взросления и службы государству. Эти факторы создают в сознании прошедших через них людей (пусть и не испытывавших материальной нужды) некие барьеры, или, если можно так выразиться, брезгливости к допущению в "свой круг" людей, не отвечающих требованиям, предъявляемым к их классу, людей, которые не прошли полную ограничений школу жизни.
Подобное брезгливое отношение к людям, уличенным в том, что они совершили какое-либо действие, руководствуясь недопустимыми мотивами, распространяется и на людей, которые продолжают общение с ними . Если ваш друг совершил какой-либо неблаговидный поступок (даже если с точки зрения закона он ничего не нарушил), например - изменил жене, то продолжая общение с ним вы должны быть готовы к тому, что общество отреагирует на это следующим образом:
- люди будут думать, что если вы не прекращаете общение с человеком, который совершил недостойный поступок, то вы сознательно тем самым заявляете обществу, что для вас этот поступок не является чем-то предосудительным. Извольте в таком случае не воспринимать за обиду и несправедливость то, что многие ваши знакомые, в свою очередь, прекратят общение с вами, как будто такой проступок совершили уже не ваш друг, а именно вы (ведь вы это оправдываете хотя бы тем, что продолжаете общение с таким человеком).
Это нечто отдаленно напоминающее советский "товарищеский суд" – то есть неадминистративный способ профилактики недопустимого поведения (вообще многие подобные начинания советской власти по своей сути представляли собой попытку переноса показавших свою эффективность социальных практик из «эксплуататорских» слоев тогдашнего общества на класс рабочих, как бы это абсурдно не звучало на первый взгляд).
В итоге общество получает в достаточной мере замкнутый класс людей, имеющих гарантированный достаток (обеспечивающий им беспрепятственный доступ к образованию, воспитанию, свободному времени для самоопределения и т.п.). И именно из этого класса общество пополняет кадры на высших государственных или общественно-политических должностях, получая тем самым управленцев, свободных от необходимости думать о хлебе насущном или о денежных прибылях от своей должности, но достаточно амбициозных и честолюбивых для того, что бы руководствоваться в своей работе исключительно своими представлениями о долге, справедливости и морали.
Высшей ценностью и пределом амбиций в таком случае выступает именно осознание того, что вы своей волей определяете окружающую вас действительность (соразмерно полномочиям вашей должности конечно) в соответствии с вашими собственными представлениями о благе и справедливости не смотря на сопротивление остальных. Но эта высшая ценность моментально исчезнет, как только в ваш адрес будет предъявлено обвинение в том, что при исполнении своих обязанностей вы руководствовались какими-то иными соображениями (местью, жадностью или желанием подстроится под политику руководства).
Отсюда вытекает и та обыденность, с которой те или иные европейские чины верховных рангов подают в отставку при несогласии с проводимой политикой даже в незначительных для государства сферах - останешься работать в ведомстве, которое стало проводить политику, прямо противоречащую той, о твоей приверженности которой все знают? - значит ты руководствуешься своими карьеристскими целями, а не идеалами, следовательно, ты - не достойный человек; а вот если уйдешь, то хоть и потеряешь свой политический вес и должность, но лишний раз продемонстрируешь, что ты - человек достойный, что ты на деле готов пожертвовать многим, лишь бы не совершать того, что противоречит твоим убеждениям.
Тоже самое и с набившей оскомину коррупционной составляющей - если вдруг опубликованы документы, компрометирующие вас в наличии "нетрудовых доходов" то вы не можете себе позволить отмалчиваться. И все ваше окружение не может позволить себе поддерживать отношения с вами до того, как подозрения будут развеяны.
А высшие чины правоохранительных органов не могут себе позволить на это не отреагировать, но не только потому что это может привести к карьерным неприятностям, сколько из-за того, что в таком случае они смогут быть обвинены в том, что руководствуются в своей деятельности интересами личной дружбы или личных отношений с подозреваемым, то есть чем угодно, но не своими представлениями о долге.
Таким образом, положение аристократии включает в себя не только материальное благополучие (которого многие так вожделеют), но и весьма чувствительные ограничения, распространяющиеся не только на служебную (публичную) деятельность человека, но и на личную жизнь.
И вот отношение к таким "ограничениям" со стороны каждого из принадлежащих к рассматриваемой прослойке людей, на мой взгляд, и отличает представителя данного класса от остальных. Проявляется такое отличие в том, что большинством населения вышеперечисленные особенности жизни воспринимаются именно как ограничения - ограничения в выборе друзей, круга общения, ограничения в возможности действовать в своих личных интересах, ограничения в поведении и т.п.
На самом же деле, данные особенности жизни интересующими нас людьми воспринимаются (должны восприниматься) отнюдь не как ограничения, а наоборот, как свобода - свобода без угрызения совести, без внутреннего дискомфорта, без оглядки на мнение окружающих разорвать свои отношения с человеком, уличенном в недостойном поведении, свобода уйти с занимаемой должности в случае несогласия с проводимой руководством политикой (без оглядки на мнение семьи, коллег и т.п.), свобода отказаться от заманчивого и выгодного предложения, другими словами - не обязанность действовать в соответствии со своими внутренними представлениями о благе, долге и справедливости, но свобода руководствоваться в принимаемых решениях именно ими, отметая все остальное.
Но все люди разные. Для одних свобода - это наживать состояние всеми доступными способами и придаваться всем доступным удовольствиям без каких-либо ограничений, заводить и поддерживать знакомства, основанные на эмоциональной привязанности к человеку и т.д.
А для других свобода - это поступать в соответствии с теми установками, которые были описаны выше как отличительные черты "достойного человека". Не "ломать" себя, когда для продолжения карьеры необходимо повести себя как сволочь, а напротив - не испытывая какого-либо внутреннего дискомфорта уйти, невзирая на материальные и карьерные потери.
И это нельзя отрегулировать законом или сводом правил поведения, утвержденным каким-либо органом власти с точными формулировками. Мы ведь, говоря выше о «недостойном поведении» не имели ввиду уголовно или административно наказуемые проступки, наоборот, под данным понятием подразумевается именно та сфера жизни, которая законом вообще не регулируется. Она регулируется самим обществом и коллективным представлением его членов о допустимом и недопустимом поведении.
Это ни что иное, как своего рода неписанные «"понятия"» (сознательно беру это слово в двойные кавычки), которые господствуют в том общественном классе, из которого пополняются ряды высшей государственной, экономической и духовной знати. В свою очередь то, как именно они формировались под воздействием динамически развивающейся культуры - это отдельный и очень обширный вопрос, тут мы его рассматривать не будем.
После всего вышесказанного сравните это с нынешними российскими реалиями, с тем что вас лично окружает. Не господствуют ли в нашем обществе диаметрально противоположные морально-этические установки? Например - лозунг "своих не бросаем" (причем ни при каких обстоятельствах) - в какой бы неблаговидной истории не был уличен такой "свой".
Если знакомый, близкий человек попадается на том, что на работе он в ущерб работодателю совершил нечто, руководствуясь стремлением получить лишнюю "копеечку", подставил пусть даже мало знакомого человека ради продвижения по карьерной лестнице, организовал "теплое местечко" для своего родственника, многие ли люди откажутся от общения с таким человеком без каких-либо сомнений?
Вряд ли уважаемый читатель сможет припомнить случай, когда из-за этого кто-либо на его памяти прекращал общение с близким знакомым или разрывал дружбу, не так ли?
Скорее наоборот, в адрес такого человека будут звучать бесконечные оправдания, что родственникам и друзьям надо помогать, способствовать продвижению своих людей, тащить с производства все в дом и т.д. и т.п.
Это тоже своего рода "понятия" (и я не даром применяю тут этот термин), но совершенно другого рода - это ценностные и этические установки, корнями уходящие в культуру. Но не в русскую или советскую (которые вообще сущностно разделить очень сложно) культуру, а в уголовную - то есть единственную культуру, развитие и популяризация которой поддерживается с конца 1980-х годов по настоящий момент.
Связано ли это с феноменом вхождения во все властные и общественные структуры общества не то, что представителей криминального мира, но преступных сообществ целиком - является вопросом с очевидным ответом.
Возвращаясь к тому, с чего я начал данную статью - как же нелепо выглядят люди, разбогатевшие и являющиеся носителями данной околоуголовной культуры и живущих по ее понятиям, когда пытаются с надутыми щеками позиционировать себя в качестве аристократии? Начинают преклоняться перед дореволюционным социально-экономическим устройством, приписывая себе дворянское, а то и княжеское происхождение, называя малоимущих быдлом и пытаясь этим оправдать свое право не считаться с ни с их мнением, ни с их правами.
Все эти обстоятельства, к сожалению, приводят к выводу, что для изменения той ситуации, которая сложилась в нашей стране в пресловутом коррупционном плане (а следовательно и во всех связанных сферах жизни) нет других средств, кроме смены культурного вектора развития общества.
И такая смена должна будет включать в себя как насаждение со школьной скамьи понятия "достойное поведение" (в том числе и в вышеописанном контексте), так и полным устранением из медиапространства элементов уголовных или околоуголовных субкультур (признание движения А.У.Е. экстремистским тут не может не вызывать одобрения), а также поощрение в культуре моделей "достойного" поведения и абсолютизация у молодого поколения ценности действовать в соответствии именно с анти уголовными принципами.
Принцип «Своих не бросаем» должен быть пересмотрен в сторону того, что он применим сугубо к военным в боевой ситуации. Но из мирных сфер жизни, тем более из среды бюрократии данный принцип необходимо изжить, поскольку если «свой» в каком-либо ведомстве оказался нечетным человеком, то его не только можно «бросить», но и нужно.
Для всего этого в стране на настоящий момент не имеется даже малейших предпосылок, кроме робких законодательных инициатив, носящих на настоящий момент сугубо декларативный характер.
Как бы то ни было, пока культурная политика государства не поставит своей целью полное и безжалостное искоренение элементов уголовной культуры из информационной сферы жизни общества, пока данная политика не приведет к созданию целого пласта новых (не "картонных" и шаблонных) произведений с героями, способными транслировать такую культуру в умы и души подрастающему поколению у нашей страны врядли есть шанс выйти из нынешнего замкнутого коррупционного круга.