Максим Горький умер 18 июня 1936 г. По официальной версии – от туберкулеза. В исторических документах зафиксировано, что перед смертью его несколько раз навещал сам Иосиф Сталин.
С чего же начались столь близкие отношения Горького и Советской власти?
В начале ХХ века, уже будучи известным писателем, Горький уезжает в эмиграцию – сначала в Америку, а потом – в Италию. Он поселяется на о. Капри, где знакомится с В.И. Лениным.
И что удивительно: Горький, который считал себя далеким от политики, с детства боялся толпы, бессмысленной и беспощадной жестокости простого народа, проникся к революции и к Ленину искренней симпатией. Он восхищался Лениным и сравнивал его с Петром l . Страшная сила, которая уже была готова вырваться на свободу, пугала Горького. И он считал, что только Ленин сможет обуздать эту разрушительную стихию и направить ее в нужное, благое русло. В своих воспоминаниях о Ленине, уже после его смерти, Горький очень тепло пишет о своем «милом Ильиче» и невольно им восторгается.
Из эмиграции Горький вернулся в 1913 году, принял революцию, но при этом утверждал: «Не мое это дело – заниматься политикой». К сожалению, в то время аполитичность считалась преступлением, и Горькому пришлось мириться со многими вещами. Он часто спорил с Лениным, когда тот был уже у власти. Тогда по Уставу РСДРП, внутри партии разрешалось спорить и выносить вопросы на обсуждение, но после принятия партией постановления уже никто не мог ставить его под сомнение.
Горький не раз просил Ленина «похлопотать» за того или иного бывшего генерала или поэта. И Ленин не отказывал в помощи. При этом вождь пролетариата всегда удивлялся – как Горький мог думать о благополучии отдельного человека, когда на кону стоит счастье целого народа. Ведь главное по его мнению - классовая мораль и классовое сознание. Увы, Горький не разделял эту позицию. В то время н был близок по мировоззрению к Чехову, Бунину. Общечеловеческая любовь и «богоискание» преобладали в его произведениях.
Ленину надоедали споры с Горьким и его непонимание революции. Он стал намекать писателю, мол, неплохо бы ему уехать - отдохнуть, подлечиться. Горький снова уезжает за границу и окончательно возвращается только в 1932-м году. У власти уже Сталин, а Дзержинского заменил Ягода – еще более беспощадный и кровавый борец с «контрой» и «вредителями».
Сталин принял пиететы от своего предшественника «по наследству» и встретил Горького как друга и соратника. Насколько искренней была эта симпатия, остается только догадываться, но Горький стал главным писателем пролетариата. Власть вручила ему штурвал, чтобы вести корабль советской литературы в нужном направлении.
Тогда же, по инициативе Горького, создали Союз Писателей, занялись всерьез детской литературой и переводами мировых классиков, придумали новое направление – соцреализм, - основали Литературный институт, чтобы рабочий класс мог учиться создавать литературные шедевры. Сталин ждал новых, советских «толстых» и «достоевских» . Надо отдать должное – у Сталина, в отличие от Ленина, был развитый эстетический вкус, и он мог отличить настоящую, подлинную литературу от заказной.
Горький пытался вести дискуссии с новым вождем, но он не сразу понял, что перед ним не Ленин, а человек совершенно другого склада. Со Сталиным не спорили. Всех «спорщиков» ждала одна участь. Зиновьев, Булгарин, Троцкий – никто не выдержал противостояния.
Безусловно, у Сталина были личные планы насчет Горького. Сталин хотел, чтобы Горький написал о нем, увековечил его образ в литературе. Но Горький этого не сделал. Он не мог восхищаться Сталиным так же, как Лениным. В итоге Сталин осознал, что Горький ничего гениального не напишет. Горький стал для него просто помехой.
В.Я. Кирпотин, секретарь М. Горького, очевидец и участник тех событий, позже свидетельствовал, что Горького не «съел» туберкулез и не одолело воспаление легких, он был вполне здоров. Его просто-напросто отравили.
В последний путь Горького проводили со всеми почестями. В числе прочих гроб с телом несли Молотов и Сталин. Мозг писателя после вскрытия отправили в НИИ Московского института мозга для изучения. Урну с прахом замуровали в Кремлевской стене.
Во время Третьего Московского процесса в 1938 году на скамье подсудимых оказались трое врачей и Генрих Ягода. Он обвинялся также в отравлении сына Горького – Максима Пешкова. При этом официально факт отравления так и не был подтвержден.