Ближе к восьми часам утра мой Вотсап переполнился пылающими сообщениями наподобие: "Наталия Игоревна, простите-извините, опаздываю на пять-семь минут"...
И приходили они, лишь слегка припозднившись. И смотрели мне в рот, будто они не студенты-музыканты, а дети малые. В их нетерпеливых взглядах было столько обожания, что меня это, сознаюсь, начинало даже пугать. Ну а препод, как известно, должен быть невозмутим: вот и я держалась с ледяным спокойствием, изучая ситуацию...
Примерно две трети той славной группы дистанцировались от училища ещё в октябре, а теперь же открывали новую жизнь. Меньшинство работало со мной, по сольфеджио и теории, весь прошедший семестр, регулярно добиваясь пропуска в колледж. Мы не расставались надолго.
Но нынче сияли все.
Клялись и божились, что не будут впредь халтурить, что к экзамену подойдут в наилучшей форме, не подведут. Диктанты писали - только карандаши скрипели, свободные руки истово отстукивали метр, разве что пар из ушей не шёл. А как потом пели! Как вспоминали терминологию! Как рассуждали, пытаясь вскрыть суть новых и неизведанных явлений!
Так я впервые поняла для себя, какой он - смысл дистанта. Приказом директора... оборвалась эпоха псевдожизни в зуме - вызывающе экономной, комфортной и бессмысленной. Ошалелые студенты глотнули общения, за которым снова предстоит гонять на автобусах, метро и электричках. И да, теперь у них есть возможность сравнить.
Они признавались в любви. Они объяснялись, краснея, что они - бездарности и дебилы, толстокожие монстры, потому что не смогли адекватно оценить мой педагогический труд СРАЗУ. Я успокаивала, утихомиривала импульсивных юношей и девиц, уверяла их в том, что особых претензий к их прилежанию до сих пор не имела. Внушала им, что работаю с нормотипичной молодёжью в искусстве.
Маша утирала слёзы. Андрюша краснел ушами и вопил, что он туп и глух. Варя, как сумасшедшая, нарезала круги по классу, демонстрируя мне диктант после каждого проигрывания. В диктанте были существенные неточности, и Варино лицо всё больше исходило белыми пятнами.
А потом они присмирели. Урок подходил к концу, тритоны никак не разрешались в необходимые двенадцать тональностей, мысли путались, в глазах рябило. Ребята вдруг заговорили о быстротечности жизни. Ведь ушёл в историю семестр, КОТОРОГО НЕ БЫЛО. Так, некий фантом, дешёвая попытка натянуто улыбаться. Семестр ушёл, а время не вернёшь.
Слёзы, гнев, агрессия.
Они взирают на меня, какие-то помятые и малиновые. Они вопрошают: а успеют ли наверстать, а можно ли вернуться к нормальной жизни после таких потерь? Они не дураки, они - музыканты.
Я говорю им: БУДЬТЕ ПРОЩЕ. Они - не верят. Они в теме, что я ненавижу удалёнку, что я из разряда мятущихся чудиков, которые согласны то болеть ковидом, то прививаться - лишь бы не потерять себя в этой нелинейной жизни. Они знают, что я не могу сидеть дома, вообще никак не могу, не умею, что ноги несут меня к людям. Они - притягиваются.
Они привезли подарки. И цветы, и сувениры из самых классных и неподражаемых наших регионов. Удивительный крымский рахат-лукум, открытки со стихами собственного сочинения, игрушки для моих малышей.
Мы - повязаны. Мы братаемся. Я отвечаю за их души.
Пережив дистант, все мы будто бы стали старше. Что-то перещёлкнуло внутри, что-то заставляет быть особо бережным и сильным.
Внутренний голос настраивает на то, что учитель - это звучит гордо.
Получится ли сохранить, пронести сквозь годы... светлое ощущение единства поколений в педагогическом процессе? Насколько нас хватит?
Уважаемые преподаватели всех-всех на свете дисциплин, сил вам и терпения! Вдумчивых, разумных и щедрых на эмоции учеников...
Вместе вертанём эту Землю в нужном направлении.