Странности.
Странные вещи происходят в жизни каждого человека. Порой они на первый взгляд необъяснимы и, вероятно, попахивают мистикой. Так кому-то приходит уведомление, что он должен получить большое наследство от дальнего родственника, о котором за свою жизнь ни разу и не слыхивал, дом которого расположен аж на другом конце страны. Другой же, с самого своего появления на свет кормясь плодами цивилизации, которых так много в мегаполисе, впитывает походу едкий смог его порами кожи и обожает это каждой частичкой тела, но приезжая в глухую провинцию, находит потерянную важную часть своей души и остаётся там навсегда. Третий, открыв дело и вложив все имеющиеся средства, уже через месяц терпит убытки и лишь случайная встреча, новое знакомство помогает понять главную ошибку, избежать краха и за два года стать самым успешным предпринимателем в радиусе двухсот километров. А кому-то суждено найти человека, который не раз выручит, даже из самых небывалых передряг, будет преданным другом и партнёром по бизнесу до последнего своего вздоха. Случается и такое, что все эти события возникают в жизни одного лишь человека. То, насколько велика концентрация подобных явлений в судьбе личности, пожалуй, самая странная штука. Мы восторгаемся и поражаемся таким людям, слагаем о них предания, наделяя неприсущими им качествами для красоты картинки и небывалыми возможностями для большего эффекта. Так живые существа становятся персонажами книг и сказаний, передаваемых из уст в уста. И возможно большинство уверенно заявит, что описанные мною ранее ситуации и стоит искать там, среди пожелтевших от времени страниц и баек, что решил поведать подвыпивший работяга своему товарищу. Но нет. Этот самый удачливый парень – самая настоящая легенда тех мест, где я родился, вырос и провёл всю сознательную жизнь. В центре нашего городка уже давно стоял бы монумент, если бы из каждой тысячи слов, сказанных в память о нём, можно было бы добыть грамм золота. Но пока что, лишь старый особняк его щедрого и богатого предка украшает мемориальная табличка, его скромный домик на отшибе наделён статусом музея и каждая собака время от времени лает что-то, в чём есть доля воспоминаний о великом горожанине. А ведь если бы не он, одно из двух: наше скромное и уютное захолустье превратилось бы или же в дымящее ядом холодное скопление многоэтажек, либо в погрязшее в безработицу и грязь бездорожья село.
Сегодня многие стали об этом забывать, но я лично знаком с семьёй, которая в самом чистом виде хранит осколочные сведения из его биографии. Около пятидесяти лет назад, когда уже сложно было отрицать, что худшие времена ныне самого крупного предприятия в округе остались позади, его владелец не поскупился и в благодарность за бесценную помощь и рекомендации по бизнесу, одарил товарища солидной долей акций, статусом правой руки, а также благословением на руку и сердце своей сводной сестры. И на двести километров в любую сторону не было супружеской пары счастливее и целостней. От того брака вскоре родился мальчик. И так распорядилась судьба, что через многие годы его сын пойдёт в ту же самую школу, что и я, а впоследствии станет мне хорошим другом. Учёба осталась давно позади и теперь мы пересекаемся время от времени, чтобы пропустить бутылочку-другую светлого лагера. Это случается по его приезду в город, где он не живёт последние лет пять точно. Как правило такое происходит раз в несколько месяцев или даже полгода. Он звонит за неделю или две до своего прибытия или связывается со мной в интернете, неизменно спрашивая, не развелось ли в наших краях ещё хорошее пиво. И всегда ответ один и тот же: «Самое лучшее во всей стране, за исключением личной пивоварни двора президента». Бывало конечно, что о его визите я узнавал, лишь когда чемоданы были уже разобраны, а в гостиной родительского дома моего приятеля был накрыт стол. Впрочем, так или иначе раздавался звонок или смартфон в кармане вибрировал от входящего сообщения. «Эй, догадайся кто в городе?» - так начинался любой диалог, будь он в электронной печатной версии или телефонной устной форме.
Так вот в моей жизни странности начались совсем иного рода. Об этом я и решил поведать в письменном виде на первой же странице своего дневника. Никогда их не вёл, считая не присущим мужчинам занятием. Однако отсчёт положен и вырывать страницы я не собираюсь. Более того, обо всём, что будет происходить поведаю здесь. Чувство такое, что впереди очень много необычного, чем в настоящий момент, увы, могу поделиться только с бумагой.
Я не придавал никогда особо значения всему, что можно назвать неординарным или не вписывающимся в канву повседневных событий. Не верю вовсе в символы, а случайности привык считать нормальным явлением, присущим миру полному хаоса. Особо никогда не задумывался о существовании Бога, всё же двадцать первый век на дворе. Потому и оказался перед фактом, что происходит что-то не то, когда это самое «не то» полноправно царствовало и распространяло свою власть на всё вокруг. Словно наткнулся на стену, в которой каждый кирпичик это нечто необычное или по крайней мере не свойственное той реальности, к которой я привык. Думаю даже, что мне удавалось биться головой о препятствие до тех пор, пока в слаженной кладке вдруг не заметил то, что просто не могло не привлечь внимания и не вывести из состояния равновесия.
Отпрянув от вынырнувшего из-за угла и чуть не налетевшего на меня человека, я весьма болезненно приземлился на тротуар запястьем, а потом и локтем правой руки. Выругавшись и встав на ноги, быстро привёл себя в порядок, отряхнувшись и поправив перекосившуюся на бок рубашку. Первой мыслью было заорать что-то вдогонку прохожему, что даже не остановился и не попросил прощения за случившееся, но на другой стороне улицы в ту же секунду совершенно случайно заметил знакомую фигуру. Мой старый друг был уже в городе, но по какой-то причине ещё не сообщил об этом. Может быть просто не успел или же вовсе вылетело из головы. Во всяком случае, убедившись, что рука более-менее в порядке, я решил догнать его и самолично спросить об этом. На обочине автомобильной дороги пришлось осмотреться и дождаться пока весь транспорт окажется на достаточно удалённом расстоянии для того, после чего бегом пересечь проезжую часть. В то же самое мгновение преследуемый, который скорее всего и не подозревал о своём нынешнем статусе, скрылся в полсотни метров от меня за дверью известного в этих местах заведения. Это была небольшая закусочная, в которой по четвергам подавали рыбный стейк, какого нигде в округе не сыщешь, а в тёплые весенние дни устраивали блинную неделю с конкурсами. Впрочем, эта информация ни к чему, просто тёплые воспоминания, сопровождаемые слюноотделением, особенно на голодный желудок, прям как в этот момент.
В ту секунду, когда моя нога почти ступила на порог общепита, боковое зрение уловило в окне нужный силуэт. Так-так! Друг о чём-то говорил с соседкой, встреча с которой совершенно не входила в мои планы. Пожилая дама проживала в паре домов и потому, каждое утро последние несколько недель, прежде чем высунуть нос на крыльцо, предпочитал оглядываться, дабы невзначай не столкнуться с ней. Причины тому две. Первая из них сейчас сидела за тем же столиком напротив, прижавшись боком к одному из двух своих милых детишек. Непоседы извивались как черви, баловались с едой и строили друг другу рожи. Не люблю детей. Совсем. Их мать и не старалась особо вмешиваться, давая им время вдоволь наиграться с нервами не самых толерантных и терпеливых посетителей кафе. Бабушка была немного иных взглядов на воспитание нового поколения, свежей поросли их семейства и время от времени, отвлекаясь от диалога, успокаивала внуков своими фирменными приёмчиками. Казалось ей это абсолютно не стоит никаких усилий: один жест, слово или гримаса и потомки спокойно едят, не отвлекаясь от тарелки. Хватало этого, правда не на долго. Проходило несколько минут и разгоралось потихоньку пламя, грозя того и гляди снова выйти из-под контроля.
Так вот, почти каждый раз, когда я и пенсионерка, живущая по соседству, оказывались в радиусе двадцати метров (примерно на таком расстоянии она могла различать лица), старушка в ходе разговора толи в шутку, толи в серьёз начинала сватать в жёны свою незамужнюю дочь. Та мне всегда казалась старше по крайней мере на несколько лет, но как оказалось, приходилась ровесницей. Впрочем, и это, и два прекрасных создания, что шли в комплекте в качестве приданного, не представляли собой главной помехи для того, чтобы обзавестись кольцом на безымянном пальце. Хотя и приятного лично для меня в этом было мало (уж простите, такой я человек). Самое важное - не хотелось обременять пока себя обязательствами и связывать по рукам и ногам узами вынужденной взаимной благосклонности. Иначе говоря, меня пугала перспектива оказаться рядом с тем, кто неорганичен моей природе полностью. Когда же кто-то начинал задавать вопросы на данную тему, было это неприятно и неудобно: приходилось натужно улыбаться и выдумывать всякие отговорки с прицелом на ироничность.
Поводом номер два избегать встреч с назойливой старушкой был долг – сумма совсем незначительная, однако вернуть её пока не получалось в силу разных обстоятельств. Неудачи, выстроившиеся в ряд, время от времени озадачивали меня пинками или толчками в спину, делая всё возможное, чтобы наши пути с материальным благополучием пролегали в разных плоскостях. Соседка же в свою очередь уже пару раз намекнула на то, что для неё в данный момент были бы не лишними те деньжата, причиной разлуки с которыми являюсь я.
Беседа, что происходила в забегаловке и за которой приходилось сейчас искоса поглядывать, затягивалась, а недавно травмированная рука давала по ходу дела знать, что падение не обошлось без неприятных последствий. К осознанию этого я пришёл, поймав себя на мысли, что вот уже долгое время поглаживаю туда-сюда предплечье пострадавшей конечности левой ладонью. Не хорошо. Придётся идти к доктору. Скорее всего перелом и как минимум три недели в гипсе. На дух не переношу запах поликлиники, от него меня мутит и ноги подкашиваются. Возникает ощущение, что болен всем и сразу. А врачи и вовсе, в этом их одеянии, вселяют ужас, какой может нагнать разве что водитель катафалка, остановившегося точно под твоим окном. Но это будет не раньше, чем завтра, а сейчас необходимо что-то, освобождающее разум от отвлекающей его боли. На счастье, аптека была прямо напротив, всего в десятке метров от вывески, под которой вот уже четверть часа перетаптывался с ноги на ногу автор этой писанины.
Внутри меня встретили бледные стены, отдающие холодом и гладкая белая плитка чисто вымытого пола. На такой даже наступать совестно, хоть на улице тепло и сухо, а ботинки только из химчистки. Боишься испачкать, так будто совершенные когда-то грязные поступки и застарелые пятна потасканной душонки, могут капнуть чем-то маслянистым и дурно пахнущим на это великолепие. Сама стерильность дышала в лицо и пахло у неё во рту, как и следовало ожидать, какими-то препаратами и настойками на лечебных травах. На самом же деле все эти медицинские средства лежали в картонных коробочках на полках стеллажей и за высокими стеклянными витринами с крохотным окошечком посередине. И каждое лекарство скупалось несчастными, страдающими от различных недугов посетителями, коих в данный момент не оказалось совсем в помещении, чтобы глотать через силу, вдавливать медленно в вену через стройную стальную иглу или втирать в кожу, несмотря на едкий и не самый приятный аромат. Фармацевт тоже куда-то подевался. Стояла давящая перепонки тишина. Я постарался окликнуть кого-нибудь, но даже мой крик превратился в глухое утробное мычание в этих стенах и затух, кажется, не достигнув смежных комнат. Тут же лицо скривило, в глазах потемнело, тело скрючило, а к горлу подступило нечто, призывающее извергнуть себя наружу. Боль в руке отступила на доли секунды, разлилась жаром по рёбрам, позвонку, лопаткам и хлынула в голову, где запылала в висках и на макушке. Когда, преодолев порыв к рвоте, ощутил ноющие раскаты в привычном им месте: от локтя и до кисти, и распрямился, лёгкий озноб прокатился волной, окропив кожу проступившими частичками пота. Глубоко вдохнув через нос, впитав нутром жизненный сок этого мира, уже наполненный силами, я закричал громче и костяшками пальцев начал стучать в прозрачные перегородки. В ответ лишь тишина. Ни малейшего эха, ни трели сверчка, ни покашливаний. Уж тем более никто не отозвался и не зашаркал приближающимися шагами. Где их черти носят? Середина рабочего дня на дворе. Спят что ли?! Вероятно, если бы я работал в аптеке, при таком не самом крупном потоке клиентов, дрых бы до гудения в лобной доле. Выругавшись едва слышно, развернулся и подошёл к окну, ведущему на главную улицу.
Отсюда почти так же хорошо было следить за всем, происходящим в кафе. Хорошая была бы, наверное, снайперская позиция, если бы мне хотелось кого-нибудь из них пристрелить. Впрочем, желание – штука изменчивая: сейчас – нет, спустя какое-то время будет. И ей Богу, ещё хотя бы двадцать минут ожидания, и оно появится. Старуха поглаживала локоть моего приятеля и что-то говорила, что он внимательно слушал, отвечая кивками. Наконец ладонь скользнула вниз, исчезла, а тот, кого я планировал застать врасплох, что-то произнёс, видимо прощаясь и зашагал к выходу. А бабушка вернулась к внукам, потрепав лохматую шевелюру одного из них, улыбаясь одобрительно тому, что тот не безобразничает и спокойно поглощает, что у него в тарелке.
Я последний раз испытав удачу, громко позвал «торговца здоровьем» и приняв мгновение спустя поражение, выскочил на улицу. Не знаю, может пробудившись, заспанный служитель нуждам изнывающих от физических страданий и выглянул из подсобных помещений, пожал плечами и нырнул обратно в царство воздушных замков. Сейчас куда важнее было не упустить из виду шагающую на той стороне фигуру.
Сколько мы не виделись? Сложно прям так сказать. Последние месяцы переписка имела двойственный характер. С одной стороны, конечно, времени было не так много, у каждого свои заботы и дела. С другой – как и в прошлые годы удавалось удерживаться на одной волне, находить темы для разговора и тратить на это по несколько часов за раз. Но этот промежуток между такими моментами, когда все звёзды сошлись для полноценного эпизодического, но многостраничного электронного общения, всё увеличивался.
Переступая с шага на бег и обратно, старался выловить из памяти нужные данные, но информация подобного рода ускользала, точно цель моего преследования, то и дело теряясь за махинами металлических коробок, проносящихся по дороге. Это вот всё, если задуматься, отличная иллюстрация самой сути жизни. Всё дело в векторе движения тебя самого и возникающих впереди возможностей. Многие считают, что если что-то приближается и словно само стремится в руки, то это судьба или же подарок свыше. Но я мыслю иначе. Направления не совпадают и это самое главное, на что стоит обратить внимание. Вам просто не по пути. Не хватайте что попало руками. По инерции оно может увлечь далеко назад или же придётся долго тащить с собою то, что должно по всем канонам этого мира оставаться где-то там за спиной. А ещё может случится и так, что кто-то просто берёт на таран, нацелившись в самое незащищённое место на вашем теле. Все вещи нам предназначенные движутся параллельно, иногда быстрее, иногда медленнее. И требуется лишь подобрать нужную скорость, настичь желаемое и продолжать путь в едином ритме. По той же логике существуют и все спортивные мероприятия, и шоу соревновательного типа. Мы привыкли воспринимать противоборствующие силы как строго обращённые друг против друга. Имиджмейкеры, менеджеры и маркетологи делают всё, чтобы убедить всех в этом. Они действуют на подсознание и нашёптывают таким образом: «Противоположности столкнулись на полном ходу. Кто-то уступит и даст пройти, а кому-то суждено стать победителем». Почему-то возникает аналогия с теми двумя баранами на узкой горной тропинке или мосту. Если следовать этой логике, начинаешь видеть глазами противников того или иного вида спорта, говорящих, что не понимают сути происходящего на арене действа. На самом же деле, абсолютно в любом противостоянии мысли каждого участника параллельны и стекаются к единой точке. Лучше всего смысл этого передают бегуны: будь то атлеты на треке, конькобежцы на катке или лошади на ипподроме. Финишная черта – то, где окажется нога каждого из них и дело лишь в том, чья будет первой. И по сути все они - компания спутников, желающих одного и того же, весело проводящих время вместе, оттачивающих свои навыки по ходу дела друг с другом. Но, как и в жизни, кому-то достанется всё, кому-то лишь часть, а кому – ничего. Выживает сильнейший – пожалуй единственное правило животного мира, которое с очеловечиванием обезьяны никуда не делось, приобрело новые формы и останется с нами навсегда, несмотря на безмерное количество высокопарных эпитетов в сторону цивилизации. Оно и есть сама суть эволюции, как же иначе?!
Тем временем я перебежал на ту сторону дороги и шёл в каких-то десяти метрах от приятеля. Теперь у него не было шансов избавиться от слежки, учитывая ещё и то, что до сих пор мне удавалось скрыть данный факт. Это было очень сложно и волнение внутри рвалось наружу колотящимся о грудную клетку сердцем. Этой пташке нельзя давать волю, иначе всё пойдёт прахом. Запри, набрось сверху плед, а ключ выброси в реку. На цыпочках, крадучись, пробовал передвигаться быстрее. Семеня ногами, чуть ли не летел над асфальтом тротуарной дорожки. Пот выступил на лбу, а в голове стучал кто-то в бубен всё чаще, и чаще, и чаще. Щёки жгло огнём. Наконец, спина, та самая, нужная, маячила перед самым носом. Можно было протянуть руку и схватить, но делать так не стоило. Вместо этого я решил, чуть прийти в себя и уже затем выскользнуть как ни в чём не бывало перед товарищем. Эффект неожиданности, ведь для этого всё и задумывалось.
Первым моим вопросом стало:
- Ну что, бабка убедила взять дочь в жёны?
Кажется, он и не повёл взглядом. Странно, я думал это будет весьма забавным, если не смешным. Вероятно, промахнулся с темой их разговора. Впрочем, друг, каким его знал, в прежние времена рассмеялся бы, даже не понимая, о чем речь. Что ж, тогда сразу к делу:
- Как давно в городе?
Но ответа не последовало и в этот раз. В какой-то момент я просто понял, что молчание затянулось. Глянул в лицо. Оно было мрачнее тучи. Нехороший знак. Образ мышления, которым наделён от природы, подсказывал самые худшие вариации того, что это могло бы означать. Но прежде, чем сомнения сожрут изнутри, решил скорее попытать счастье, чем всерьёз рассчитывая на ответ, сочувственно произнести:
- Плохой день? Понимаю. У самого не всё гладко. Вот, руку…
Мой безмолвный собеседник довольно громко покашлял. Это звучало как знак заткнуться и, от греха подальше я затих на полуслове. Ещё пару попыток начать диалог, как-то выведать, что происходит, случилось ли что, разбились в прах о тёмную грубую каменную глыбу. Какое-то время мы шли бок-о-бок, оба молчали. В черепной коробке тем временем уже вовсю бесновались черти. Они пели песни едкого содержания, выкрикивали колкости и на ухо лепетали какую-то чушь про то, что пора сдаться, бежать домой, зарыться в одеяло и сгорать от стыда, ведь это всё жутко нелепо. С его стороны игнорирование могло означать лишь то, что мне не рады. А почему?! Вернулся к прежнему занятию, стал ворошить память, силясь отыскать подсказки там. Но было бесполезно. Кажется, последний раз списывались, недели три назад. Или больше?! Тогда мы обильно шутили, впрочем, как и всегда, говорили о настоящем - о работе, о будущем – о планах, условились в этот раз при встрече посидеть в местном баре, посмотреть футбол. Но сезон закончился… чёрт, когда же это было? Прошло больше месяца, выходит. Замотала совсем жизнь, быт этот, дела и дефицит свободного времени даже по выходным. На всякий случай попросил прощения, долго подбирая слова и запинаясь, ни за что, просто так. Просто потому, что он мой старый приятель, с которым в школу ещё ходили и повидали всякого разного вместе, но выбирались всякий раз. Умолял не обижаться, если такое вдруг произошло, что ляпнул не подумав, грубое и задел чем-то. Но взгляд говорил, что не слышит и не хочет ничего сейчас от меня выслушивать.
А холодный фронт, возникший толстой стеной, выталкивал меня, давил, не давал оценить обстановку и как-то действовать. Что стало причиной возникновения его - только догадываться стоит, но вряд ли получится. Но если бы ноги несли сейчас тело прочь, то никто бы не стал останавливать. И данный факт был не за меня, хотя и поступить подобным образом было бы совсем уж глупо и опрометчиво. Потому я продолжил, то успокаиваясь и замолкая, то снова начиная бомбардировать вопросами и какими-то мыслями спутника, встречать одну и ту же реакцию на его лице. Похоже на поиск пароля, которого не знаешь. Подбор возможных комбинаций, исходя из тех знаний, которые имеешь о человеке. Мозг кажется скрипел: шестерёнки ходили туда-сюда, пытаясь справиться с задачкой, на которую, на тот момент, просто не находилось ни одного ответа. И в одну секунду, как уведомление о том, что число попыток превысило норму, передо мной хлопнула дверь.
Я стоял перед домом, в котором проживали его родители, взглядом буравя дырку во внезапно возникшем препятствии. Не знаю сколько прошло минут, прежде чем до конца осознав всё, опустился и сел на крыльцо. Мимо всё так же проползали по дороге железные коробки с людьми внутри. Закат разлил над городом флакон с розовой краской. Откуда-то повеяло запахом вкусной еды: мясо жарили, приправив чем-то, в чём разбирался едва ли лучше, чем в душах. И также как довольные потом они, усевшись всей семьёй за стол, поглощали сготовленное, так и я поедал себя, пережёвывая тщательно, с аппетитом. Не помню, как добрёл до своего квартала, как шёл по нужной улице, как нарыл ключ в кармане и отворил замок, как поднялся к себе и свалился в постель, бросив одежду на стул рядом. Мысли были громче и ярче всех действий. Они даже вкус имели и аромат, увы неприятные оба. Позже встал, схватил пустую, давно валявшуюся в ящике стола тетрадь, и начал писать. Всё, что хотел: пережитое, идеи и свои чувства по этому поводу. Медленно и с расстановкой. Давалось не легко. По началу просидел более часа, пока удалось выдавить хоть слово, сформулировать всё, о чём желал поведать. Не умею вести дневники, наверное, поэтому вместо чисел дат и времени в нём будут только заголовки - суть того, о чём пойдёт речь. Завтра напишется новая глава истории, с утра к врачу. Рука болит, пишу левой. А сейчас… поздно уже, пора снова в кровать. И всё-таки что же это было? Этот вопрос, что-то мне подсказывает, не даст ночью долго уснуть.