Наталья приехала ко мне на работу. Она была в строгом деловом костюме, подчеркивающем ее решительность. Сразу перешла к делу:
-Ольга Владимировна, Вы знаете о наших отношениях с Константином. Он задурил. Нельзя ли его поставить на место, чтобы понял: без меня он никто и ничто. Может быть вы договоритесь возобновить дело, из которого мы его вытащили? Надо повызывать его на допросы, чтобы он ко мне прибежал, а я бы все урегулировала . А не придет, пусть получает свое. Я пойду на все.
Я молчала, соображая, как возвратить Наталью в реальность. Тогда я не знала на своем опыте, на что способна отвергнутая любящая женщина. Не понимала, что остановить разлюбившего мужчину невозможно. Он с легкостью разнимет твои руки, оттолкнет тебя, а, если упадешь, переступит и пойдет в свою новую жизнь. Это мы уходим от них, а они - только к другим. Мои размышления прервал ставший еще более решительным голос Натальи:
-Если Вы не можете, я не обижусь. Поищу другие варианты. Вытирать о себя ноги не позволю. Никому. Даже ему.
Я попыталась быть убедительной:
-Наталья Вячеславовна, вариант абсолютно бессмысленный. Не нужно ничего делать. Дров наломать легко, а превратить их в деревья вновь невозможно. Нужно просто успокоиться.
Нет, эта женщина ждала не увещеваний. Она из тех, кто должен действовать, чтобы не задохнуться от обиды. У таких нет полутонов. Они любят и мстят с одинаковой страстью. Мне стало страшно за Константина. Я уже не лицемерила перед собой, не посыла его на параллельные пути и обратный курс. Я хотела, чтобы он был рядом. Всегда. Почему? Да потому, что он был самым красивым, самым лучшим, и вообще самым-самым. Моя ироничная половина подколола: "Да не трудись ты с эпитетами. Есть простое слово - любимый".
Целый год Наталья пыталась возвратить Константина. Девяностые годы уже начали свой пока не совсем понятный танец. Стали привычными пируэты, которые вчера мы видели только в редких иностранных фильмах. Вот и Наталья упражнялась в достижении цели, как бы копируя киношных героев: уволила Константина с работы, выселила из служебной квартиры, организовала несколько разъяснительных раундов с нанятыми исполнителями. Между этим было подбрасывание запрещенки в оставленную в раздевалке одежду. К счастью, исполнитель попутал шкафчики и прибывший по вызову наряд в карманах куртки Константина ничего не нашел. Только начавшаяся приватизация комбината переключила Наталью с любовной волны на экономическую. В борьбе с конкурентами она была такой же целеустремленной и не знающей границ. Наградой за это стал контроль над всей комбинатской собственностью. Константин с перебравшимися в город родителями занялся организацией частной автошколы. Дело оказалось непростым, но прибыльным. Теперь он и подавно завидный жених. Все это я узнала от Люси.
Я же, как впрочем и основная масса моих коллег, исправно ходила на работу, не получая при этом ничего. В один из таких дней, когда я медленно шла по аллее, раздумывая, чем накормить дочь, передо мной возник Константин:
-Привет. Наконец-то я тебя встретил. Слушай, ты ведь так и не рассчиталась со мной за ту книжку.
Я остолбенела. В кошельке было пусто. Моя рука, ища спасение, стала открывать сумку. Константин, как и тогда, перехватил ее, и прижал меня к себе:
-Не спорь, это судьба.
Судьба оказалась щедрой на любовь, внимание и заботу. Однако, кроме нее, есть еще и закон равновесия. Мне предстояло узнать, что он из себя представляет.
