Фары веером

Едем на учения. Выгрузились из эшелона и пылим на точку, где должны развернуться. А поскольку в те годы (начало 80 – х) в войну играли по – серьезному, выгрузили нас ночью и ехали мы с маскировочными щитками на фарах, то есть, что фары есть, что их нет – практически без разницы.
Колонну возглавляли мы с ротным, сидючи в радиолокаторе на гусеничной тяге. Это здоровенная машина на шасси от танка, но по размерам значительно больше танка и массой в 42 тонны.
И вот едем, прапорщик, как положено, дергает рычаги управления, топчет педали и при этом сильно напоминает мартышку (кто видел, как управляют гусеничными машинами старого образца – тот поймет), а мы с ротным боремся со сном.
И вдруг, сквозь сон наблюдаем, что навстречу нам мчится абориген на ЗИЛ –130 с дальним светом. Прапор сигналит, мол, уступи дорогу. А надо сказать, что звуковой сигнал у нашей гусеничной дурищи совсем несолидный, как у «копейки». Абориген не реагирует. Расстояние начинает угрожающе сокращаться, причем за себя мы не волнуемся, поскольку машина бронированная, но у нас вперед выступает сложенная на крыше антенна, которую запросто можно помять. Можно, конечно, резко затормозить, на гусеничной машине это не проблема, но тогда в нас сзади воткнется КРАЗ с высотомером и – далее везде до конца колонны.
Спать уже не хочется, а хочется поймать зиловского водилу и побить ему лицо. И вот тогда ротный проявляет революционную смекалку – и отдает команду «Включить габариты!» Я щелкаю тумблером, загораются подфарники и маленькие лампочки на крыше рубки.
Эффект был мгновенным и сильным. Увидев, на каком расстоянии у нас расположены подфарники, абориген принял единственно правильное решение – вывернув руль и переехав через канаву, ускакал на картофельное поле.
Думаю, о своем решении он не пожалел, когда мимо него прогрохотал наш локатор и другие не менее кошмарные самоходные механизмы радиолокационной группы...