В тот день всё было против войска царя Петра, осаждавшего крепость Нарву. Снежная вьюга била в лицо русским, когда их атаковали шведы. Центр был прорван; в ужасе, смятении бежали стрельцы и новонабранная пехота. Многочисленная поместная конница также спешила покинуть поле битвы. Не дрогнули лишь гвардейские полки, те бились отчаянно. На левом фланге генерал Адам Вейде с полками своей дивизии даже потеснил шведов. Однако растерявшиеся русские генералы поспешили ночью заключить капитуляцию со шведским королём.
В упорной, отчаянной битве под Нарвой гвардия понесла значительный урон. Семьи погибших гвардейцев Пётр повелел взять на казённое содержание, а всех участников сражения наградил. Небыли забыты и попавшие в плен. Они и в Швеции получали полное жалованье, а их семействам определили оклад в одну четверть всего содержания полагавшегося мужьям. Мужество и стойкость гвардии в этом первом для неё сражении Северной войны оправдали её звание лучшей, отборной части армии и служили залогом будущих побед.
Среди прочих генералов, попавших к шведам в плен под Нарвой, был и князь Иван Юрьевич Трубецкой, потомок Гедимина, царский любимец и ближний боярин. В сражении он славы не обрёл, и оказавшись в плену, провёл в Стокгольме долгих восемнадцать лет. В Россию князь вернулся вместе с первым командиром преображенцев генералом Головиным. Их разменяли на шведского фельдмаршала графа Реншильда, взятого при полтаве.Быть может, царь оттого не спешил вызволять их из "полона" , что не проявили его сподвижники тех военных дарований, которых он ожидал.
Знавший фельдмаршала испанский посол герцог де Лириа находил, что "князь Трубецкой был очень прост и тщеславен, впрочем, человек добрый; он заикался". Позволительно предположить, что этот недостаток отнюдь не способствовал военной карьере князя. Заика-генерал на поле боя-фигура скорее комическая, чем героическая. Портрет был исполнен в шведском плену.
Осаждённая русскими шведская крепость Ниеншанц на берегу Невы уже сдалась, когда на взморье появилась эскадра вице-адмирала Нумерса. обменявшись с крепостью условленными сигналами, шведы, не подозревая обмана, бросили якорь. Спустя три дня, 5 мая, к устью Невы приблизились два судна: шнява (двухмачтовый корабль) "Астрель" и адмиралтейский бот "Гедан". Известившись об этом, Пётр решил их захватить. Царь, он же Пётр Михайлов, капитан от бомбардиров, и Меншиков, поручик, отправились на поиск с гренадёрами и фузилёрами из гвардейских полков на 30 лодках. Вечером 6 мая прибыли на устье и скрылись за островом, дожидаясь ночи. Ещё не рассвело, когда половина русской флотилии поплыла "тихою греблею возле Васильевского острова" за стеною леса, обходя шведские суда со стороны моря. Другая половина "сверху на них пустилась". Пётр рассчитывал на внезапность, но шведы успели заметить в опасной близости русские лодки и, подняв паруса, с боем пробивались к своей эскадре. На их беду "ускости ради глубины, не смогли скоро отойтить лавирами". Лодки с гвардейцами догнали шняву и бот и невзирая на жестокий огонь их орудий, стреляя только из мушкетов ("понеже пушек не было"), забросав гранатами, взяли на абордаж. Так впервые одержали победу на море, впервые на лодках взяли неприятельские суда.
В награду за эту "никогда прежде бывшую морскую викторию" Пётр и меншиков "учинены" были кавалерами ордена Св. Андрея Первозванного; остальные офицеры получили золотые медали с цепями, а солдаты-малые без цепей. На всех медалях над сценой боя выбили надпись: "Небываемое бываетъ".