Поэт Дмитрий Воденников, трогательно рассказывая о том, как приготовился второй раз за полгода болеть коронавирусом и сразу подумал, кто же без него похоронит его собачку, попутно обозначил одну из серьёзнейшних для России проблем, которая, на самом деле, уравнивает всех перед бездной и про которую я неоднократно писала в Газете.ру: мы бедная страна и у нас нет развитой современной частной медицины. Просто нет, с этим надо смириться. Все сколько-нибудь серьезные болезни лечатся в России в госклиниках. Я писала об этом давно, в последний раз - весной, когда проблема по-настоящему заиграла и богатые поняли, что даже аппарат ИВЛ в доме не поможет, а кожаные диваны в приемной частной клиники это просто кожаные диваны. Нет индустрии, при серьезных болезнях и богатым, и чиновникам приходится сражаться за койкоместа с бедными. За одни и те же койки и одних и тех же врачей. И, как показал пример с "кислородными палатами" в Мариинке, против толпы бедных никто пойти не смеет.
А серьезной частной медицины у нас нет, потому что индустрия эта сверхдорога, в России же очень мало состоятельных людей.
Для частной медицины выгоднее, чтобы вместо одного миллиардера была тысяча человек с месячным доходом в 500 тысяч. Потому что у одного миллиардера только две ноги, которые он может сломать, и одна голова, которая может опухнуть
А у тысячи человек - две тысячи ног и - о чудо! - целая тысяча голов! Для частной медицины, как в США или Израиле, нужен платежеспособный спрос, как в США или Израиле. Развитой частной медицины в бедных странах не может быть никогда. Поэтому у нас только стоматология и УЗИ частные развиты - самый недорогой сегмент. И поэтому в центре Москвы врач из частной поликлиники при подозрении на коронавирус прописывает поэту ароматерапию, а тест и не берет. Ему просто нечем лечить больного, если тест подтвердиться, у него даже лекарств этих нет. У него вряд ли есть аппарат КТ современный и палаты интенсивной терапии. Частный врач потеряет клиента, как только поставит ему диагноз COVID-19 и заподозрит пневмонию, потому что после этого пациент пойдет в госклинику - ему некуда больше идти.
Так со всеми серьезными болезнями в России: опухоли, аутоимунное, болезни крови, разрушение костной ткани, нейрохирургия. Всегда и со всеми - исключений нет, они приходятся на один частный онкоценте, одну частную сеть акушерских клиник, один частный центр эедопротезирования. Впрочем, даже там за тяжёлые случаи не берутся. Частный онколог не будет вести рак поджелудочной даже во второй стадии. Марк Курцер не возьмётся оперировать у себя полное предлежание плаценты с врастанием. Я, когда рожала, таких тётушек видела в перинатальном центре - закачаешься: их привозили из подмосковных особняков с участками в несколько га на личных вертолетах. И везли в Петербург, Томск, Новосибирск - куда-нибудь, где можно быстро найти палату, хоть платную, хоть бесплатную, и свободную оперирующую бригаду А быстро найти их нельзя, потому что если всех богатых будут без очереди оперировать и класть под ИВЛ, толпа их растопчет.
В этом-то главный стимул развивать население и медицину - она одна на всех.
-------------------------------------------------