Началась эта история, запомнить было не сложно, восьмого марта.
Поздравления, подарки, подруги, друзья, приятельницы и приятели, знакомые и не знакомые, безостановочное, богатое закусками и напитками застолье, тяжёлое после бурной ночи восстановление с необходимостью поправить здоровье сперва за компанию с кем-либо, а потом исключительно один на один с собой. Широко распространённая и часто встречающаяся у нас ситуация — прелюдия классического запоя, который случился со мной и после этого замечательного праздника.
Такое произошло далеко не впервые, и с каждым разом возвращаться к нормальной жизни мне становилось всё труднее и труднее, а периоды между — неуклонно сокращались, и потому пугало, что рано или поздно они и вовсе закончатся, а жизнь моя превратится в одну непрекращающуюся, затягивающую в пропасть пьянку. Снимать тяжёлые утренние последствия удавалось принятием новой дозы, однако действие её было весьма непродолжительным. Временно приходящее облегчение быстро проходило, и требовалось постоянно в течение дня поддерживать наступавшее ненадолго благостное состояние — с очевидно плачевным результатом в начале нового дня.
Тем не менее, в короткие моменты эмоционального подъёма, вызванного «лечебным» действием алкоголя, я часто перезванивался с мамой, которая в одном из разговоров, находясь за сотни километров, почувствовала неладное и настоятельным образом предложила приехать в Горнозаводск. Приглашение своё она объяснила тем, что наша достаточно дальняя, но состоящая со всеми в прекрасных отношениях родственница, которую мы все между собой называли Катя, работавшая, тогда я не знал ещё кем, в психиатрической больнице, — вызвалась оказать посильное содействие. Трезво, удачнее не скажешь, оценив сложившиеся обстоятельства, я вдруг немедленно понял, что мне волею судьбы, или чьей-то ещё, предоставляется отличная возможность получить профессиональную и даже профильную помощь, и не воспользоваться ею было бы совершенно неразумным.
16-го, ближе к обеду, я купил на сайте РЖД билет на 17-е, поскольку на сегодняшнее число — уже не было. Вечером собрал сумку, уложив в неё только лишь вещи, необходимые для пребывания в стационаре. Дождался своего друга Диму Белова, кстати, помогавшего выводить меня из предыдущего запоя, передал ему запасной комплект ключей от квартиры, научил пользоваться сигнализацией, а также попросил, на всякий случай, проводить меня до вокзала и посадить в поезд, чтобы я непременно, и никак иначе, — уехал в обязательном и неотложном порядке. Он же на прощание предупредил меня завтра не напиваться, а сомневаться в его ответственности не было решительно никаких оснований, однако послужило поводом отметить соответствующим образом столь высокую степень уверенности в нём.
На следующее утро я также ослушался советов Димы и накануне отъезда поправил здоровье полутора литрами слабоалкогольного напитка, действие которого прекратилось приблизительно к полудню. Тут же возникло нелепое, но неотвратимое желание сходить за коньяком. Половину бутылки я сразу отлил, чтобы взять в дорогу, а вторую — употреблял маленькими порциями, поскольку существовать по-иному уже просто не мог.
К назначенному времени, когда подошёл Белов, я был очень даже «хорош». Намного позже, осенью, Дима рассказал, между прочим, каких трудов стоило ему уговорить проводников допустить меня в вагон и уложить на полку — с существенной оговоркой в случае хотя бы малейшей необходимости передать «Вашего нетрезвого друга» в ведение транспортной полиции.
Я скоро уснул или впал в забытьё, и оттого память зафиксировала лишь отдельные эпизоды моей скорбной во всех отношениях поездки.
Помню, что на полке, напротив моей, ехал невысокого роста круглый мужчина среднего возраста, удивительно похожий на цыгана, с мальчиком шести-семи лет, как ни странно, определённо восточной наружности. На шее у ребёнка, могу уверенно утверждать, висела на шнурке соска, которой он пользовался во время сна и иногда, — увлекшись играми в смартфоне. Разговаривали они друг с другом, а также с часто звонившими к ним людьми, на непонятном и, совершенно точно, не русском языке. Да ещё словоохотливого, любопытного и всезнающего Пашу «с Карьера», хваставшегося своими заработками, выяснявшего, сколько кому «плотют» и непрестанно пытавшегося найти общих со своими попутчиками знакомых.
Помню, что на трёх крупных станциях выходил из вагона покурить, но от этого становилось только хуже, а дважды пришлось опираться на ближайшие столбы, чтобы не упасть ввиду наступавшего головокружения. Оставшиеся для поддержания здоровья двести пятьдесят граммов коньяка растянул на пять приёмов с интервалами примерно в два-три часа, а перед самым приездом в пункт назначения, посещая туалет, взглянул в зеркало на свою, по-другому не сказать, рожу и ужаснулся.
Дневник пациента
Предыдущая ← → Следующая → Все записи