Вот опять потеплело. Ветер перестал с завыванием и свистом носится среди покрытых мхом и лишайником скал. Метели перестали кружить в бешеном танце, оставляя за собой заметенные снегом леса, которые в периоды хорошей погоды блестели на солнце тысячами алмазов, слепая так, что нельзя было смотреть.
Снежные шапки стали истончаться и им под них светлыми волосами выбивались водяные нити. Они спускались по гранитным склонам, мелкой сеткой оплетая камни и спускаясь ниже, превращались в ручьи, переходящие в ложбинах в реки, которые сливались у подножия гор в реки. Реки полноводные, бурные с шумными потоками грязной воды.
Дракон уже не спал. Он лишь дремал в пол глаза, наблюдая за тем, как новая весна набирала обороты в этом маленьком кусочке огромного мира. Он знал, как огромен этот мир. Ведь он родился во многих месяцах перелетов от этого тихого места. Правда, он уже не помнил, когда он родился, так давно это было. Но помнил жизнь такой, какова она была до появления людей.
В ней был баланс и покой. Драконы были стражами и огненными вершителями судеб того мира. Старого и спокойного. Никто не смел, противостоять их силе. Пока не появились люди.
Они строили свои поселения везде, где им хотелось. Не спрашивая разрешения у тех, кто веками царил на этих землях. И они принесли беды. Они сталкивали изначальных обитателей тех мест друг с другом, постоянно воевали между собой и с другими видами. Люди вырывали себе место под солнцем того тихого, древнего мира.
Потом была великая война. Люди, извратив древние знания о мире, силе и энергии, применили их против всего, что их окружало. И даже против самих себя. Разрушения были ужасны. Сам мир дрогнул, когда наиболее мощные удары были нанесены практически одновременно по нескольким человеческим городам одновременно. Мир дрогнул. И сдвинулся с места. И пришла великая вода. Она смыла с земли всех, кто не смог спастись.
Всё осталось под водой.
Потом вода ушла, но солнце так и не вышло из-за туч пыли и дыма, которые поднялись в небо из-за человеческой глупости.
Пришла великая зима.
Зима длилась так долго, что вода, которая ещё не успела сойти, замёрзла. И ужасный холод добивал тех, кто не утонул.
Тогда-то дракон и нашел это место. Глубокая пещера, уходящая в недра земли так глубоко, что ничто не могло потревожить сон дракона. Только голод. Он и стал причиной пробуждения дракона. Поднявшись из пещеры на небольшое каменное плато на верхушке горы, он подрёмывал, раздумывая над тем, что делать дальше.
Внизу, у подножья, он рассмотрел дым. Дым был верным признаком людей. Они боялись холода и всегда разводили огонь. После зимы люди всегда плохо пахли, потом и дымом и дракона раздражал этот запах.
Сколько же он спал. Он придет сюда уставший и израненный. И в окрестностях не было ни одного деревца. Не говоря уже о человеческих поселках. Только голая, мокрая и перековерканная земля. Скалы были голыми и местами покрыты льдом. Небо было серым от грязных облаков, казавшихся вечными.
Теперь внизу была зелёная долина, кругом которой был густой лес, поднимающийся почти до середины скал.
А на небе было теплое солнце. Оно нагревало толстую драконью чешую и от этого было приятно и как-то весело. Как раньше.
Дракон пробуждался, и голод стал уже заметнее. Людям определенно не повезло поселиться рядом с таким соседом. Он помнил на вкус человека. Не то чтобы эму нравилось человечье мясо, но в Великой войне ему приходилось, есть людей.
Разогретый весенним солнцем, дракон потянулся и стал стряхивать с себя остатки сна, грязи и мха, который разросся на его чешуе в сырой пещере. Он знал, что люди увидели и услышали его и стал ждать, что же будет дальше.
А дальше все было как обычно. К середине следующего дня к основанию горы из поселка двинулась процессия, которая дойдя до большой поляны у самой гранитный подошвы, остановилась.
Дракон с интересом следил за происходящим у подножья.
Там был образован круг из воткнутых в землю жердей. В который были загнаны несколько крупных животных: пару коров, бык и десяток овец и коз. Но самым интересным было то, что посреди круга в землю вкопан шест, к которому привязали человека. И все это жертвы, для него. Видимо люди сохранили память о драконах, раз уж по-прошествии не малого времени, они помнили о том, как задобрить дракона.
Вечерело. Жертвенная поляна была освещена факелами и началась самая интересная часть - ритуальные танцы шамана, а то, что был именно шаман, дракон не сомневался, ибо облик его нисколько не изменился. Все та же страшная, не пропорционально огромная маска с гримасой перекошенного рта. Отвратительно пахнущая накидка из овечьей шерсти, разные ожерелья и обереги из сушеных лапок, хвостов и зубов. И, конечно же, непременный бубен.
Шаман, разгоняясь в такт бубна и барабанов помощников, входил в транс. Он неестественно и смешно извивался, дёргался как припадочный, выкрикивал что-то и указывал руками то на гору, где сидел он - дракон, то на жертвенный загон с животными и человеком на шесте. Танец продолжался и во мраке ранней ночи, когда ещё не вышло на небо ночное светило - луна, в неровном свете, созданном коптящими факелами, фигура шамана стала создавать причудливые тени, отбрасываемые на скалы.
Шаман уже почти бился в экстазе, и голос его изменился до пронзительных и противных визгов. Настолько противных, что у дракона зачесались левое ухо. Он аккуратно почесал его о чешуйчатый бок, производя трением этим такие звуки, что внизу, у костра упал наземь шаман и замолкли барабаны.
На несколько секунд, долгих секунд, казавшихся вечностью, все затихло. Даже чесавший ухо дракон, почувствовал какую-то неловкость момента. Он замер, затем аккуратно повернул голову на длинной шее, отрывая ее от чешуйчатой шкуры, о которую он чесался, в сторону поляны, и понял, что сейчас он должен сделать что-то важное.
Он решил громко зарычать, давая понять, что жертва принята, и делегация из поселка может удалить восвояси, оставив его наедине с ужином.
Но вместо грозного рыка получилось какое-то сдавленное шипение, закончившееся многозначительным и шумным вздохом. Видимо подвели связки, расслабившиеся за много веков в сырой пещере.
Однако люди на поляне восприняли этот нелепый для дракона звук и него так, как и рассчитывал дракон. Шамана подхватили на руки его помощники, и повели куда-то в темноту. Люди стали спешно собираться. По поляне заметались огоньки, которые постепенно выстроились в колонну и то, исчезая, то появляясь среди деревьев, направились в сторону поселка.
Поляна погрузилась в темноту, освещаемую слабым светом нескольких догорающих факелов. Оттуда доносилось слабое блеяние и редкое мычание оставленных животных. Человек, привязанный к шесту, молчал.
Дракон дождался пока луна, появившаяся из-за далёкого леса, займет свое место на небе и в ее слабом, белом свете видно будет поляну и жертвенный круг.
Не то что бы ему нужен был этот свет. Он прекрасно видел и в полной темноте, но так ему нравилось больше. Ведь дракон не был бездушным чудовищем, заботившемся лишь о том, как набить свою голодную утробу. Нет. Ему было интересно, чтоб человек, которого оставили ему на съедение, видел его.
И вот в свете луны, он расправил свои широкие, мощные крылья. Он прошёлся по площадке, делая глубокие вдохи и выдохи, готовясь к полету.
Дракон очень долго не летал. Настолько долго, что уже почти забыл, как свести ветер в ушах, как мощные потоки воздуха обдувают его тело, обдавая его приятной прохладой и свежестью ночи.
И вот, подойти к краю площадки, он сделал несколько сильных взмахов крыльями, оттолкнулся от края и полетел.
Сначала просто парил. Сделал, снижаясь, несколько кругов над поляной. Животные в жертвенном круге, почуяв его, затихли и прижались к земле от невероятного страха.
Дракон, ушел в крутом пике вдаль от поляны и, изменив наклон крыльев, пошел ввысь, набирая высоту. Но земное притяжение действовало одинаково на всех. И даже на такое древнее существо как дракон.
Скорость взлета стала стремительно падать и уже почти на пределе, перед самым заваливанием, он сделал мощный рывок крыльями, изменив положение тела, и перенаправил вектор полета. Теперь он медленно парил на удачно пойманном восходящем потоке, не снижаясь, но и не поднимать.
Дракон наслаждался.
Он рассматривал мир, изменившийся с момента его появления тут. Видел поселок, из которого ему принесли жертву, и видел ещё несколько других, разбросанных друг от друга на несколько сотен километров.
Местность была вполне уютной: его гора была частью массива, который уходил на восток и запад. А долина, над которой он сейчас парил, была обращена к югу. Таким образом, горы скрывали ее от ветров холодного севера.
По долине протекала широкая река, то сходящаяся в одно русло, то расходящаяся на два, образую меж своих рукавов три крупных острова. На одном из островов виднелись постройки, и мерцал слабый свет нескольких костров. Видимо это была рыбацкая деревня, входившая в состав того, поселка, который решил накормить голодного дракона. Дракон снизил скорость и начал спускаться к воде.
Перед ужином он хотел освежиться и попить. Ведь его горло почти высохло в пещере. А меж чешуйками завелись разные гады и паразиты. Они конечно не могли пробить его толстую кожу, чтоб питаться его кровью, но сильно раздражали дракона. Он чувствовал себя грязным.
Зависнув над темной гладью на секунду, дракон сложил крылья и рухнул в воду, подняв фонтан из миллионов брызг. Глубина была достаточной, чтоб погрузиться полностью и даже нырнув, немного проплыть под водой.
Дракон конечно с гораздо большей радостью окунулся бы сейчас в море, с его солёной, прозрачной, голубой водой. Ведь он провел все свое детство именно у соленого моря. Тогда, будучи ещё молодым драконом, он поражался его огромным размерам и хранил эти воспоминания, изредка извлекая их из глубин своей памяти с особой теплотой.
Дракон плыл под водой, почти у самого дна реки, поднимая взвесь из ила, который делал зелёную речную воды черной и грязной, его воспоминания о море были прерваны появлением под водой ещё одного крупного существа. Оно было несколько меньше дракона и стремительно двигалось в его направлении.
Дракон уже сталкивался с такими речными обитателями. Это были древние создания. Конечно не настолько древние, как он, но тоже наводившие ужас на обитателей берегов рек и пресных озёр. И сейчас этот пресноводный хищник решил видимо поужинать драконом.
Эти существа не обладали разумом, представляя собой гигантского, по человеческим меркам, змея. В былые времена, по появлении драконов они прятались, забившись в завалы топляков или зарывшись с головой в донный ил. Это существо видимо никогда не видело дракона и решило, что он должен быть не дурным на вкус.
Раньше дракон предпочитал не есть этих водяных червей, ведь они питались не только живой пищей, выловленной в воде, но и утопленниками, будь то животные или люди.
Но сейчас дракон был голоден, а существо, атаковав его, разбудило в нем охотничий инстинкт. И дракон остановился и изготовился оборвать жизнь этого водяного змея. Он нисколько не сомневался в своей победе, так как был крупнее, умнее и гораздо более опытнее по части схваток.
Водяной змей несся на него, широко раскрыв рот и готовясь впиться в тело неведомого ему противника, своими шипастыми наростами, заменявшими ему зубы. Дракон несколько изогнул шею, понимая, что атаковать его будут в основание головы, чтоб прокусив артерии несущие к мозгу кровь, сразу обездвижить и утопить его.
Змей именно так и сделал. Он перестал вилять своим длинным телом, сделал резкий бросок вперёд и атаковал дракона, прицелившись под его нижнюю челюсть.
Сейчас он схватит свою жертву, и начнет извиваться, острые иглы, покрывающие его пасть, прокусят тело и в воду хлынет горячая кровь. Змей сделает несколько глотков крови смешенной с водой и даст жертве, бьющейся в смертельной агонии, опустится на дно и затихнуть.
Но дракон думал по-другому. Он резко вывернул шею и тело, оказавшись под змеем. Тот в пустую, щёлкнул пастью на месте, где секунду назад ещё был его противник. А дракон, атаковав снизу, разом перекусил змея пополам.
Вода окрасилась кровью и в раз помутнела. Дракон схватил заднюю половину змея зубами, а переднюю задними лапами и стал медленно всплывать.
Выплыв на поверхность он устремился к острову, берег которого выходил на сторону рыбачьего острова. На рыбачьем острове неистово рвались с цепей собаки, чувствуя проплывающего мимо дракона.
Оперевшись передними лапами в мелководье у берега острова, дракон совершил изящный бросок задними лапами, для которого он изогнулся и нырнул мордой под воду. Передняя часть змея, пролетев над водой, упала на берег, а дракон, с зажатой в зубах задней, вышел на прибрежный песок. Огонь недавней схватки ещё пылал в его крови, и он, отфыркиваясь, стал стряхивать с себя воду, ощетинившись чешуей. Глаза были налиты кровью и горели огнем. Сердце дракона бешено стучало, разгоняя по огромному телу разбавленную адреналином кровь. И вот теперь чувство голода разбудило в нем зверский аппетит.
Луна уже вышла на середину своего небесного пути и теперь капли воды, слетавшие с дракона казались волшебными и искрились в воздухе серебром. Он вышел на берег, и взялся за трапезу.
Откусывая крупные, дымящиеся куски мяса вдоль спинного плавника, дракон с жадностью их поедал. В этот момент он забыл о своей мудрости и чувствовал себя зверем, не препятствуя первобытным инстинктам, он медленно насыщался.
Дракон ел только верхнюю, филейную часть водяного змея, не опускаясь до брюха зверя, набитого полупереваренной пищей.
Когда передняя часть была объедена полностью, дракон немного насытился, звериный огонь в крови утих, и он успокоился.
Отойдя от места трапезы, дракон опять вошёл в воду, смыл с себя кровь змея и, учуяв выходящий у берега родник, напился чистой водой.
Теперь, вернувшись ко второй половине змея, дракон услышал запах его мяса, пахнущего тиной, как и вся речная рыба. Ему, выросшему на море, этот запах никогда не нравился, а теперь, насытившемуся казался и во все противным настолько, что он решил оставить не тронутым этот кусок змея.
Люди в рыбацкой деревне, конечно же, услышали его. Но скорее всего не поняли, что произошло. Что ж. Утром их будет ждать большой сюрприз. Дракон сделал им двойной подарок, обеспечив их мясом на месяц и освободив их от подводного разбойника, несомненно, терроризировавшего деревню и поселок не один год.
А дракона ждала вторая часть трапезы - его персональные жертвенные животные и самая интересная часть - человек у шеста.
Он расправил крылья, в несколько взмахов поднялся над островом, поднимая волну, которая понеслась в разные стороны. Теперь, уже почти сытому, ему было тяжелее планировать и он почти все время махал крыльями, разгоняя по телу энергию, передаваемую из желудка.
Луна уже пошла на заказ и скоро на востоке выйдет солнце. Дракон быстро спланировал на окраину поляны и медленно пошел к жертвенному кругу. Придремавшие животные теперь проснулись от тихих шагов дракона и в ужасе забились в дальний край огороженного жердями круга. Человек, привязанный к шесту, был закутан в грубую ткань с ног до головы и не видел дракона, хотя видимо понял по поведению животных, что он рядом. Человек молчал.
Молчал и дракон. Он понимал и знал почти все языки и наречия древнего мира и не сомневался, что человеческая речь если и изменилась, то лишь немного. Говорить, как делают это люди, дракону не было необходимости. Он мог читать и передавать мысли на расстоянии. Горло дракона было устроено не так, как у людей и других человекоподобных и разговаривать голосом ему было неудобно и неприятно. Хотя он и кто умел.
Дракон глубоко вздохнул, наполняя легкие воздухом, и одновременно задействовал орган, который позволял ему извергать пламя. Оно зародилось где-то в основании длинной шеи, и дракон изверг его на жертвенных животных, зажарив из всех разом.
В воздухе густо запахло палёной шерстью и жареным мясом. Дракон, давно не практиковавший извержение огня, слегка переборщил и пережарил ужин.
Это ничего, подумал дракон и проглотил дымящиеся туши в два подхода.
Человек, почувствовал жар огня, услышал хруст костей поедаемых животных и забился на шесте, силясь освободить себе руки или ноги. Но привязан он был надёжно.
Дракон уселся рядом с человеком, сделал своим хвостом круг вокруг него и задней лапой вырвал шест с человеком из земли, аккуратно положил его и одним махом когтя рассек путы жертвы.
Луна окончательно скрылась за горами, и солнце уже горело заревом восхода над кромкой леса.
Дракон сидел и смотрел, как человек, освобождаясь от остатков веревки, извивался на земле. Вот он, наконец, освободил себе руки и, приподняв ткань над головой, увидел дракона и замер.
Дракон знал, что частенько пугливые и глупые люди умирали от одного его вида. И очень не хотел, чтоб сейчас случилось так же. Ведь он почувствовал, что человек перед ним это молодая, ещё не тронутая мужчиной девушка. Прям как в старые и добрые времена, подумал дракон. И видимо, она должна быть самой красивой в поселке. Такие девушки особенно нравились дракону. Ему нравился их запах. Они пахли чем-то сладким и чистым, почти как дети, но с лёгким нотками мёда и молока. Так пахло в поселке в горах, рядом с которым появился на свет дракон. И это запах возвращал его к тем временам. Тогда было тепло, спокойно и уютно. Он лежал в расселине скал, служившей домом ему и его брату. Родители улетали и возвращались только к ночи, они приносили еду - свежее и сочное мясо.
Дракон ел его и смотрел вниз, в поселок. Там зажигались огни, и начинало пахнуть дымом.
И вот тогда юные девушки выходили на луг у поселка и пели. Пели они так красиво, что дракон от умиления засыпал...
Потом в поселок пришли другие люди. Они были на конях, закрытые в чёрное железо. Они забрали из поселка всех молодых мужчин и ушли.
И песни девушек стали грустными. Все больше их выходило на луг. Даже тех, что уже были ща мужем и чьих мужчин забрали воины в черных доспехах. Их запах был другим.
От них пахло тушеным мясом и овощами, а так же от них пахло человеческими детьми.
Они пели и плакали. Песни их были их таким грустными, даже драконье сердце сжималось от горя. И дракон понял, что их мужья не вернуться.
Надо сказать, что родители и брат дракона не разделяли его взглядов на людей, на их переживания, глядя на них, как смотрят люди на муравьев. Что дела бессмертным существам, свидетелям великих дел демиургов, до возни каких-то букашек. Драконы даже не рассматривали людей, как пищу, ибо они были слишком малы. Конечно позже, во время Великой войны драконы ели людей, но лишь для того, чтобы убить их.
А вот дракон настолько проникся своими наблюдениями за людьми, что впитал часть их души. Он понимал их как никто другой и сочувствовал, переживал об их горе.
Родители вырастали их достаточно, чтоб они могли охотиться сами и покинули гнездо, разлетевшись в разные стороны. Ведь драконы создавали пары только тогда, когда собирались продлить свой род. В остальное время, живя поодиночке.
Брат так же улетел в другое место. Ведь два дракона не могли жить рядом. Нарушался естественный пищевой баланс. И один район не мог дать достаточно пищи для двух мясоедов.
А он остался наблюдать за поселением людей, которые стали так близки ему. Дракон знал их поименно, незаметно проникая в их мысли, он знакомился с их характерами, повадками, системой взаимоотношений. У него были свои фавориты и те, кого откровенно недолюбливал.
Жизнь шла своим чередом.
Дракон спал в расселине или летал к морю, купаясь в нем и вылавливая различных диковинных рыбин, которые становились его добычей.
Люди рождались и умирали, охотились в лесах под его горой на крупных кабанов и медведей. Возделывали поля, садили сады и все шло так, как нравилось дракону - тихо, уютно и спокойно...
Но вот однажды опять пришли всадники в черных доспехах. Но на этот раз их было меньше. Кони их были уставшими и часто спотыкались. Всадники и сами еле держались в сёдлах, с явным трудом поднимая закованные в доспехи руки. Они опять собрали молодых мужчин, и повели их за собой.
И опять стали выходить на луг печальные девушки, и сердце дракона опять наполнилось печалью их песен.
А дальше произошло то, что все изменило в корне.
Через какое-то время в поселение из ближайшего леса стали выходить вернувшиеся мужчины. Они были в кожаных доспехах и с оружием. Многие были ранены и их несли на себе более сильные. Вместе с ними прибыли и всадники в черном. Но теперь их было ещё меньше. И некоторые были пешком, без лошадей. Все они втянулись в поселение и рассредоточились по домам.
Дракон почувствовал в их мыслях тревогу и страх. За ними гнался враг.
И через два дня на окраине долины появилось войско. Это были так же пешие воины в кожаных доспехах и всадники, но уже в белых доспехах. Они окружили поселение и разом напали на него.
Защитники гибли десятками, а захватчики вытаскивали из домиков женщин и детей, и сгоняли их в круг в центре деревни. Женщины плакали и кричали, прижимая рыдающих детей к себе. И все мысленное пространство вокруг наполнилось страхом и ужасом.
Дракон внимательно следил за происходящим внизу. Он читал мысли погибающих защитников. Они были полны отчаяния. Читал мысли захватчиков. Они были разгорячены схваткой, в мыслях подскакивал восторг, азарт и предвкушение близкой победы.
А у тех, что стаскивали женщин и детей, мысли были деловито суетливы. Они прикидывали, за сколько можно продать своих пленников и сколько выручит с награбленных вещей и ценностей.
В сердце дракона вскипал гнев. Как высшее существо, он не должен был вмешиваться в происходящее. Конечно, прямого запрета не было. Но так никто до него не делал. И потом не сделал бы. Если бы не он.
Дракон бросился из скальной расселины, сделал несколько кругов над полем боя и завис в воздухе, мощно махая крыльями.
Люди внизу замерли. Они привыкли к драконам, как привыкают к дождю, снегу, молнии, грозе, солнцу и луне на небе и никогда не боялись их. Ведь прежде драконы никогда не обращали на них внимания. А этот, зависший в небе над головами, сбивающий с ног потоками воздуха от мощных крыльев, явно был заинтересован происходящим.
Возник весьма напряжённый момент, который, однако, разрядил сам дракон. Он стал подниматься выше и выше, пока не исчез за облаками.
И бой продолжился. Вернее стал заканчиваться. Захватчики добивали обороняющихся, и осталась лишь небольшая кучка воинов, занявших круговую оборону и рубившая всех, кто приближался. Человек в наиболее богатых доспехах, следивший ща боем в окружение таких же воинов, в украшенных доспехах, поднял руку и отчаянную группу взяли в полукольцо лучники. Теперь ещё один взмах и они все разом погибнут, под градом стрел и их тела так и лягут плечом к плечу, как гигантские дикобразы, утыканные иглами стрел с разноцветным оперением.
В этот самый момент двери одного из домов распахнулись, и к группе важных воинов побежала, стуча по пыли босыми ногами, худенькая девичья фигурка. Сначала на нее вообще никто не обратил внимания. Но когда в ее руках блеснула сталь, богато одетые воины вынули блеснувшие на солнце мечи.
Теперь лучники замерли, натянув тетивы. Последние защитники крепче сжали рукояти мечей и провожали взглядами девушку, словно чудо, которое могло хоть как-то решить исход битвы.
Воевода пришельцев тоже с интересом ждал, что же будет дальше и смотрел на приближающуюся к нему девушку. В ее руке был зажат короткий кинжал, который никак не мог решить исход битвы, даже если бы она добежала, ведь он был, сделал из плохой, хрупкой стали и просто согнулся бы о его доспех. Кинжал этот решить ничего не мог. Но мог дракон, который из-за облаков тоже следил за бегущей. Она была одной из его любимиц. Девушка, чье платье пахло медом и молоком. Чьи руки собирали на лугу душистые травы для целебных снадобий, и чей голос был самым чистым и звонким в девичьем хоре.
Девушка уже пробегала среди знатных воинов, и ей осталось совсем немного, как вдруг один из них стремительно взмахнул мечем и голова девушки с развивающими за ней светлыми косами, пролетала в сторону, из среза на шее ударили два фонтана крови и тело, запнувшись на бегу, упало под ноги коня воеводы. Тот наигранно сурово посмотрел на убийцу, а тот так же наигранно виновато пожал плечами и подал окровавленный клинок оруженосцу, дабы тот очистил его.
В следующую секунду на это место упал с неба дракон. Под ним дрогнула земля и все воины, кони, пленные, деревья и дома пошатнулись. Лучники, так и не дождавшись приказа о раздавленного теперь командира, обернули свои луки против дракона. Туча стрел понеслась к нему, но ей на встречу дракон изверг мощный поток пламени, который испепелил и тучу стрел и выпустивших их лучников.
Захватчики разом бросились бежать. Но дракон, разъяренный горечью потери любимицы, нагонял их по одному и группами. Он топтал их, раздирал на части и проглатывал, сжигал и разбрасывал на многие сотни метров в стороны.
Дракон не успокоился, пока не уничтожил все, что могло бежать, прятаться и молить о пощаде и теперь стоял на разоренном лугу, весь в крови и ошметках тел. Он тяжело дышал и огонь вырывался уже сам по себе из его пасти и ноздрей, сжигая растительность и плавя камни вокруг. В воздухе зависла тишина. Молчали спасённые им люди и тогда, он первый раз почувствовал их страх к себе.
Дракон решительно не знал, что делать. Тогда он не мнил себя ни героем, ни злодеем, а просто не знал, что ему делать дальше. Он потоптался на месте и резко взлетел, уносясь все выше и выше и дальше от поселка и уничтоженного им луга к морю, погрузившись в которое, он смыл с себя человеческую кровь
Он нырнул так глубоко, что уже не видел солнца, и тьма подводного мира полностью поглотила его. Тут, глубоко под водой он уже давно обнаружил вход в сеть подземных пещер, частично затопленных, частично заполненных затхлым и спертым воздухом. В этих пещерах жили глубоководные твари, напоминавшие земных червей и такие же скользкие, мерзкие, бесцветные и противные на вкус.
Тут дракон познал, что такое безумие. Он носился по походам, покрытым слизью морских червей и поглощал их жадно и яростно. Сколько продолжалось это, он сказать не мог. Но черви, обитавшие тут во множестве, кончились совсем. Дракон, привыкший к тишине этих пещер, теперь слышал пение девиц на лугу. Они звучали в его голове так навязчиво и постоянно, что он не мог ни есть, ни спать и с рычанием извергал из себя потоки пламени, которые сжигали воздух, которого и так было не много в пещерах.
Очень скоро ему стало тяжело дышать, и дракон почувствовал, что вот-вот умрет, задохнувшись от водяного пара, который образовывался от воды испаряемой его огненными струями. Шатаясь, он поплелся по коридору, не надеясь найти выход, так как давно потерял ориентацию в закоулках ходов. Дыхание его стало тяжёлым и свистящим, взгляд затуманенным и уже почти потеряв сознание, он понял, что ум вновь вернулся к нему. Дракон напрягся, и со всей силой ударил головой в стенку бокового тоннеля. Ничего не произошло. Тогда он сделал несколько неловких шагов и вновь ударил головой о стену. Раздался хруст, и он не успел понять, что это треснуло, степ коридора или его собственный череп, как его накрыла тьма.
Дракон упал на подкосившихся ногах, навалившись с размаху на стену тоннеля, и она поддалась. Из трещины хлынули потоки воды, которые проникая в сеть ходов, расширяли трещину и вскоре с громким хлопком, который в мертвом подводном мире уже не кому было услышать, стена пала и множество воды стало разом поступать в пещеры, выдавливая оттуда остатки воздуха и других газов.
Это и спасло дракона. Огромные пузыри выстрелили его почти мертвое тело, как пробку из бутылки и стали поднимать из глубины на поверхность.
Дракон всплыл и был ещё без сознания, когда его мозг, уловив рецепторами носа свежий воздух, дал лёгким команду сделать вдох, и затем огромная драконья туша стала содрогаться от кашля, освобождавшего дыхательные пути от морской воды.
Он пришел в себя и сначала непонимающе озирался, фокусируя взгляд на полной луне, стоявшей в зените ночного неба. Потом, нелепо стуча по воде крыльями, дракон стал пробовать взлететь. Для взлета с воды требовался некоторый навык, и теперь затуманенный разум дракона все ни как не мог вспомнить, как это сделать.
Наконец, он словно курица на воде, стал подпрыгивать, размахивая крыльями и наконец, зацепил достаточное количество воздуха, чтоб сделать первый рывок. Махая крыльями все сильнее и сильнее, он поднимался над водой, стремясь определить, где он находится и куда ему лететь.
В обычное время он легко мог сделать это как по звёздам, так и по ощущению магнитного полюса земли, а так же по особому драконьему наитию, которое позволяет четко прокладывать курс полета, не зависимо от того, где он находится. Но сейчас он ещё не пришел в себя до конца. В голове его водили хороводы и свистопляска, отдельные мысли и воспоминания.
За одно такое, грустную девичью песню с луга, он и зацепился, настроился на нее и понёсся куда-то, куда не понимая сам, но в полной уверенности, что он вскоре окажется в знакомых местах.
Так и случилось. В лунном свете стали белеть заснеженные верхушки его гор. И он уже даже различал свою расселину, на которую и держал путь.
Стало быть, зима, подумал дракон, устало упав на холодный гранит его расселины и уснул...
Когда он проснулся, потоки воды от талых снегов, протекали через его расселину и омывали его лапы и бок. Именно от этих ощущений и голода дракон и проснулся.
Выйдя из расселины, он привычно шумно зевнул. И тут в его голову вонзился страх. Страх всех тех людей, что жили в поселке. Тех, кого он спас от набега. Теперь они боялись его.
Дракон был крайне смущен и подавлен в своих мыслях. Он не знал, как ему теперь дальше жить и что делать. Но вот люди видимо уже знали. И утром он обнаружил у подножия огороженный частоколом загон, в котором метались домашние животные и в центре был привязан к жерди человек.
Он взмыл в небо и исчез из этих краев, приняв решение больше не появляться тут, в надежде, что его поступок забудется, и он найдет себе новое место с цветущим лугом и поющими девами.
Но куда бы он ни прилетал, везде людей сковывал страх. Известие о его поступке облетело чуть не весь мир, дошло оно конечно и до других драконов. Некоторые воспротивились этому, а некоторые восприняли страх и жертвы от людей как должное. И вскоре это стало нормой.
Много лет прошло с тех пор. Столько, что прошла Великая война и огонь, а ща тем лёд изменили облик планеты, но традиции людей относительно жертвы, как дани спокойствия, остались...
И вот теперь, перед драконом, из-под грубой ткани показалась светлая девичья голова, с длинными ячменными косами и платье ее пахло медом и молоком. Девушка смотрела на него, широко раскрыв глаза, и в них он впервые за много лет не прочитал ужаса, а мысли девушки выражали больше любопытства, нежели страха.
Вдруг в голове его четко прозвучал голос девушки, переданный ее мыслями. Девушка интересовалась, дракон ли он.
Такого он не испытывал давно. Никто из людей не мог вот так войти в мысли дракона. Никто, кроме великих демиургов и магов, которых люди во время Великой войны наняли для контроля над драконами.
Те маги появились в этих землях из далёких стран, где людям было известно все об устройстве мира, о делах демиургов и о том, как подчинять себе драконов.
И теперь он был поражен. Ведь если эта девочка, которую отдали ему на съедение – маг, то кто же остальные не соплеменники и какой силой они обладают.
Никакой, пронесся в его голове не голос. Я одна такая, поэтому меня и отдали тебе, повелитель пламени и небесного грома.
Дракон был тронут такими титулами, хотя он, конечно, под них не подходил, как ему казалось.
Меня зовут Милана, вновь донесла до него свои мысли девушка. Как зовут тебя, ты не скажешь. Ведь тогда я смогу звать тебя по имени и повелевать тобой. Нет, я не маг, но я люблю сказки, а там все это рассказывается постоянно.
Дракон повернул к ней свою морду, поглядел горящими глазами и одним когтистым пальцем указал на поселок.
Он напряг свое горло и в рассветном воздухе прогрохотал его голос.
Или домой, в поселок. И скажи, что я не приму более человека - как жертву.
Милана растерянно взмахнула руками. К сожалению, я не могу ходить. Мои ноги не слушают меня с самого детства.
Дракон положил наземь свою раскрытую лапу и поманил пальцем. Девушка залезла в его пятерню и устроилась там, обхватив руками один самый тонкий палец. Он поднялся, взлетел и спикировал к воротам поселка. Ночные стражи, уже почти уснувшие на своих постах, в раз проснулись, загудел рог и подхватил барабан. Из дверей домов стали вываливать заспанные люди и подниматься на стены.
Дракон терпеливо ждал, пока все зеваки упрутся в него широко расширенными от страха глазами, затем положил лапу на землю и разжал пальцы.
Девушка сползла на землю и смотрела то на дракона, то на людей на стенах.
Дракон мысленно обратился к ней. Скажи им, что я говорил тебе до этого. Милана улыбнулась и ответила, что она не умеет говорит. Она только слышит. Ее мысли никто и никогда не мог услышать, впервые ей удалось, поговорит так только с ним.
Дракон был поражен.
Ты никогда и не с кем не говорила до меня? Но как же ты жила все это время.
Тем временем в поселке стало шумно, и стражники вытолкали за ворота растерянного и заспанного шамана. Тот, увидав живого дракона, заскулил и стал скрестись как кот, на деревянные стены.
Дракон смотрел на это и невольно улыбнулся. Дракона в принципе нельзя было обвинить в отсутствии чувства юмора, но на людей его улыбка подействовала по-другому.
Вид обнажившего в оскале белые, как снег зубы, никак не ассоциировался с улыбкой.
Но стене поселка прокатился громкий вздох, а шаман, с разбегу сиганувший на нетёсаные бревна ограды, отскочил от них и упал, раскинув руки и дернувшись пару раз, затих.
В голове дракона раздался звонкий смех Миланы, и он перестал улыбаться.
Ты сразил на повал старого Огнеза. Интересно, когда он очнётся, спросила дракона девушка.
Он не очнётся. Он умер. Я перестал чувствовать его жизненные силы. Дракон был не очень рад тому, что его улыбка лишила жизни шамана из этого поселка. Все же они занимали свое место в жизни людей, и место достаточно важное, часто выполняя роль врачевателей и советников правителя поселка.
Дракон резко повернул голову к стенам, в его голове родилась потрясающая мысль, реализация которой была весьма замечательной и дракон хотел было хмыкнуть от удовольствия, но передумал, так как побоялся, что от страха вымрет пол поселка. Да, смеющийся дракон - страшное зрелище для человека.
Он встал на задние лапы, широко раскинул крылья, ощетинился горящей на солнце чешуей и заговорил на человеческом языке.
Кто правит этим селением? Выйди, смертный, я великий Дракон, переживший Великую войну, обещаю, что не трону тебя и твой поселок. Выйди же ко мне.
Реакция была именно такой, как он и ожидал. По толпе разнёсся ропот и горожане, вместе со стражами, раскрыв ворота, вывели хорошо одетого старца. Он шел, опираясь одной рукой на посох, другой на молодого человека в богато украшенных доспехах. Отойдя от ворот немного, старец остановился.
Чего ты хочешь бессмертный свидетель демиургов и хранитель порядка на земле? Разве тебе не пришлась по вкусу наша жертва?
Дракон посмотрел на старца и юношу, который видимо был, не смотря на возраст, воеводой этого поселка.
Почему же. Мне понравилась ваша жертва. Я долго спал и с удовольствием позавтракал вашими животными. Но я не ем людей без необходимости. А эта несчастная, которая не стоит на своих ногах, выглядит как дешёвая подачка в дорогой обёртке. Вы же не хотели расстроить меня?
Старец немного сгорбился. Юноша стал метать взгляды назад, оценивая, успеет ли он добежать до ворот, при этом неся на себе старого правителя.
Нет, не успеешь. Даже не думай об этом, прогрохотали в его голове мысли-слова дракона. Юноша побледнел и замер на месте, как статуя.
Итак, старик, девушка эта отныне займет место вашего шамана. Ведь как я понимаю, отныне оно вакантно? Она не ходит и не говорит с вами. Но я слышу ее мысли. Это значит она - потомок магов, тех редких людей, которые могли совладать с драконами. А значит она достаточно сильна, и для того, чтоб разговаривать со мной.
Пусть все ваши люди приветствую нового шамана. Дракон оторвал взгляд от старца и поднял его на людей на стенах. От туда донеслись слабые и неуверенные выкрики.
Дракон закрыл глаза и вдруг на небо буквально из неоткуда набежали огромные, черные тучи. Они невероятно быстро стали кружиться, образуя воронку, которая спустилась с неба на то место, где лежала на земле Милана. Борода старца трепетал на ветру, юноша стал медленно, словно сонный, отходит назад. И тут дракон резко открыл глаза. Небо озарилось ярчайшей вспышкой, враз испарившей облака и вихрь воронки буквально ввинтился в землю, оставив искрящийся и вспыхивающий круг на земле, в центре которого на своих ногах стояла Милана.
Девушка удивлённо трогала свои ноги, слегка согнувшись и все не решалась сделать шаг. Ведь это был ее первый шаг в жизни. Наконец она, шатаясь, пошла и едва не упала.
В этот момент, юный воин, сбросив с себя оцепенение, бросился к девушке и подставил ей руку.
Спасибо, с трудом шевеля языком, девушка сказала свое первое слово. Юноша коротко кивнул и повел ее под руку к старцу, дойдя до которого он стал по средине, ведя по бокам Милану и правителя поселка.
Так они и пошли, юноша и поддерживаемые им девушка и старец.
Дракон же следил за ними до тех пор, пока не закрылись ворота.
Перед этим, в его голове прозвучал голос девушки. Она благодарила его...
Опять настала весна. Люди в поселке готовились к ней особо. Ведь в эту весну по предсказанию Миланы, должен был пробудиться дракон.
И правда, ночью кое-кто слышал, как с гор, с грохотом пронесся над поселком ними огромный бессмертный хранитель этих земель. Слышали они и громкий плеск в водах реки, а заранее загнанные в жертвенный круг животные исчезли.
Утром на луг меж поселком и рекой вышли девушки. Наступала пора сбора ранних лекарственных растений. Девушки как всегда громко и красиво пели. Иногда грустно, иногда весело и задорно.
И некоторые жители могли поклясться, что слышали как с горной вершины, где жил дракон, они слышали довольное сопение. А кое-кто утверждал что слышал, как дракон подпевал.
Дракон же лежал на нагретом солнцем граните и, прикрыв глаза, вспоминал о том, как он был маленьким и жил в своей расселине, и пахло медом и молоком, и было тихо, уютно и спокойно...