Сколько спал — не знаю, по всей видимости, недолго. Разбудил меня санитар Костя и предупредил лечь на спину, а я, не сразу открыв глаза, увидел у него две, скрученные в рулончики, непонятного назначения ленты.
— Давай руки! — то ли попросил, то ли приказал Костя. — Вытяни вдоль тела, буду привязывать, — и, поймав мой вопросительный взгляд, добавил. — Тебе капельницу будут ставить!
«Слава богу, началось лечение», — подумал я и послушно предоставил ему возможность выполнить свою работу. Пока санитар привязывал руки к кровати, как выяснилось, особой, специально предназначенной для этого конструкции, было время, чтобы внимательно рассмотреть его.
По моей приблизительной оценке, Косте было лет сорок пять – пятьдесят. Небольшого роста и плотного телосложения он был бы ничем не примечателен на вид, если бы не большие глаза навыкате, в связи с чем показалось уместным присвоить ему немного обидное, но точное наименование — «Большеглазый».
Костя быстро справился с моими руками и вежливо поинтересовался, не туго ли? Нет, никаких других неудобств я не испытывал, а мой пожилой сосед слева объяснил, что подобная процедура является здесь обычной практикой — предусмотренной мерой безопасности.
Немного спустя подошла незнакомая медсестра со стойкой для капельницы, на которой уже висели два пакета с лекарствами.
Лежать предстояло долго, но мне перед началом «закапывания» почему-то не предложили воспользоваться туалетом, как это делали в других больницах. Признаться честно, мне пока и самому не хотелось, но кто знает, что может произойти в ближайший час.
Захотелось — извиняюсь сразу же за столь интимные подробности — когда сестра пришла поменять закончившийся пакет. Пришлось набираться терпения, поскольку было совершенно очевидным, что отвязывать меня по этому поводу никто не станет. Оттого течение времени и капельницы по ощущениям значительно замедлились, и ожидание из оздоровительного превратилось в мучительное.
Лекарства во втором пакете оставалось совсем немного. Между тем в безмолвном с момента моего поселения коридоре образовалось некоторое движение, послышались звуки открывающейся и закрывающейся двери, а из палат начал доноситься невнятный гул, обозначавший разнообразные проявления жизнедеятельности. Время, отведённое для послеобеденного отдыха, истекало.
— Медсестра, капельница закончилась! — крикнул я, применив недавний больничный опыт.
— Вера Васильевна! — продублировал Костя.
Пришла теперь ставшая знакомой Вера Васильевна и закончила процедуру. Я собрался было в туалет, однако вспомнил, что привязан к кровати.
— Санитара позови, — посоветовал парень, размещавшийся напротив и наблюдавший за мной со своей кровати у окна. Он был подчёркнуто некрасив, но вполне добродушен и тотчас получил у меня имя Квазимодо.
— Санитар! — уже успел произнести я, как вошёл Костя, и освободил меня. — В туалет хочется!
— Там, — указал он рукой направление.
Восстановлено по памяти 23–25 марта
Дневник пациента. Запись 002
Начало ← Предыдущая ← → Следующая → Все записи