Дамский, почти детективный роман.
Продолжение.
32.
Они шли вдоль кромки прибоя, взяв друг друга за руки. Саша боялась поднять голову, чтобы лишний раз не встретиться глазами с Филиппом. Она чувствовала его взгляд на себе, он обжигал её, заставляя сердце биться так сильно, что оно готово было выпрыгнуть из груди. Они брели молча, словно боясь, что одним неосторожным словом могут разрушить то очарование ночи, которое их окружало. Саша зябко передёрнула плечами. Филипп остановился и очень осторожно и бережно прижал девушку к себе, опалив жаром своего тела. Но девушка продолжала дрожать. Тогда он, сняв пиджак, укутал её плечи. Прижимая к себе, он шептал ласково, гладя её, как маленькую, по голове: - Ну, что ты, милая, ну что ты. Всё будет хорошо, поверь мне. Она, закрыв глаза, уткнулась ему в грудь. Ей не хотелось ни двигаться, ни говорить, а просто стоять так всю жизнь, вечность. Дрожь прошла и было так уютно в его объятиях, как у себя дома. Жар, исходивший от этого сильного человека согревал, давал чувство необыкновенного покоя и уверенности. Ей так хотелось услышать от него много ласковых и нежных слов, слов признания в любви. Пусть это были бы только слова, но они так много значили для неё именно сейчас, её сердце жаждало их. Но он, почему-то, молчал и только гладил и целовал волосы. Волшебные минуты ночи таяли, как звёзды на небе, а слова любви, готовые сорваться с уст, так и не были произнесены. Во все времена и во всём мире, все женщины одинаковы. Мы любим ушами, мы упиваемся музыкой слов и , как же жаль, что истинная любовь так немногословна и так молчалива, что мы, ослеплённые словами, порой не замечаем её. Саша тихо вздохнула и слёзы, непрошенные и оттого ещё более горестные, потекли по её щекам. Она плакала на груди у самого прекрасного и сильного мужчины на свете. Такого она больше никогда не встретит, а, если и встретит, то это будет жалкая его копия. Да ей больше никто и не нужен кроме него. Вот и всё! Глупо и обидно, но это так. Почувствовав, что его рубашка стала мокрой, он поднял её лицо и попытался заглянуть в глаза, которые она крепко зажмурила. - Александра, милая, не плачь, прошу тебя. Я не вынесу твоих слёз. Господи, девочка, что же ты со мной делаешь! - выдохнул он и стал жадно покрывать поцелуями её лицо, глаза, щёки, пытаясь осушить слёзы. Он нашёл своими губами её дрожащие губы и поцеловал, и этот поцелуй, казалось, длился вечность. У неё перехватило дыхание и подкосились ноги. Всё тело, как-то, сразу обмякло, но он успел подхватить её, продолжая целовать. Забыв о ране, он с силой стиснул её плечи и она вскрикнула от боли. Это сразу привело его в чувство. - Прости, любимая, я, похоже, потерял голову, - он нежно прикоснулся к припухшим губам девушки и зарылся лицом в её волосы. - Ты так восхитительно пахнешь, как самый чудесный цветок в мире! Я боюсь раздавить тебя. Я сделал тебе больно? - и он заботливо заглянул в её распахнутые глаза: - Это больше не повторится, обещаю!
- Нет, нет, что ты! Просто, плечо чуть-чуть побаливает. Мне очень хорошо и надёжно с тобой! - поспешно ответила она и, счастливо засмеявшись, прижалась к его груди, слушая гулкие удары его сердца. Подхватив Сашу на руки, Филипп закружился с ней на песке, а потом, осторожно прижимая, понёс её к машине. Потом так же бережно усадил на сидение и сам сел рядом. Какое-то время они сидели молча. Почему-то, не хотелось говорить. Да и к чему слова, когда и так всё ясно и понятно. Вернее, ничего не ясно и не понятно. В голове и душе - полная неразбериха и сумятица. Одно, лишь, верно - это то, что их сердца переполняет самое сладостное и щемящее чувство, которому название - любовь.
Продолжение следует.