Эта статья входит в цикл публикаций о боксерском восстании и конфликте цинского Китая с западными державами и Россией
Граница между Амурской областью России и Китаем в 1900 году, как, впрочем, и сегодня, на значительном протяжении проходила по руслу реки Амур. Левый берег – русский, правый, относительно густонаселенный, – китайский. Впрочем, и на левом берегу русские не составляли тогда большинства населения: здесь жили маньчжуры, корейцы, тунгусы и т.д. Лишь в единственном на многие сотни верст городе Благовещенске (32 тысячи жителей в 1900 г.), да нескольких казачьих станицах, разбросанных вдоль Амура, титульная нация превосходила остальные численно. Благовещенск занимает весьма невыгодное с военной точки зрения, но стратегически крайне важное положение, поскольку расположен на вершине вдающегося в маньчжурскую территорию уступа. На противоположном берегу Амура располагались китайские селения Большой и Малый Сахалян, а также город Айгун (Айгунь).
В Благовещенске и ближайших окрестностях жило несколько тысяч китайцев, приехавших в Россию на заработки. В основном мигранты селились в так называемом Китайском квартале на западной окраине города, где для них были выстроены бараки из необожжённого кирпича. Обитатели квартала имели специальные паспорта, но немало проживало и нелегально, от одной полицейской облавы до другой. Как и в других городах мира, китайцы жили своим обособленным мирком, абсолютно не ассимилируясь. К ним привыкли, почитая китайскую прислугу как нечто само собой разумеющееся. Трудолюбивые, исполнительные, неприхотливые, они пользовались популярностью среди людей с достатком, и вызывали отчетливую неприязнь у простолюдинов, часто проигрывавших сравнение с гастарбайтерами.
Довольно много (свыше 7 тысяч человек) оседлых маньчжур, остававшихся подданными китайского императора, до описываемых ниже событий компактно жили к востоку от реки Зеи. Согласно донесениям местного полицмейстера Батаревича, за несколько лет до начала боксерского восстания зазейские маньчжуры стали собираться ежегодно в Айгуне (селение на правом берегу Амура) для обучения военному делу. Полицмейстер указывал, что таким образом китайцы имели по нашу сторону границы не менее 2-3 тысяч человек обученного резерва. Было это в действительности или нет – мы не знаем, но определенные сомнения, особенно с учетом роли Батаревича в дальнейших событиях, имеются.
Усилиями китайского правительства с 1898 шло активное заселение правобережья, вдоль границы появились посты стражи, активно препятствовавшие до того практически свободному проходу русских подданных в сопредельное государство. Примерно с того же времени участились нападения китайских разбойников – хунхузов на русские поселения; из-за этого с осени 1898 пришлось ввести систему военных постов во всех населенных пунктах вдоль реки Амур. Посты эти были чисто наблюдательными, не обладая реальной силой.
Военная власть в округе была сосредоточена в руках пограничного комиссара – штаб-офицера для поручений при штабе Приамурского военного округа подполковника генерального штаба Виктора Кольшмидта (впоследствии генерала; в 1917 году он перейдет на сторону революции и будет служить большевикам). У Кольшмидта были налажены постоянные контакты с китайской стороной, в силу занимаемой им должности. Была у него и обширная агентура, которая уже давно сообщала о военных приготовлениях на сопредельной территории.
С китайской стороны должность, аналогичную кольшмидтовской, занимал чиновник по фамилии Шэу – человек весьма энергичный и решительный. После начала боксерского восстания он с особой торжественностью произвел объявление войны России: на торжественном построении войск оружие было ритуально окроплено кровью.
Из описания Благовещенска русским путешественником В.Ф.Семеновым (1908 г):
Город на российский масштаб очень приличный: широкие, прямые улицы, правда, не мощёные, в сухое время пыльные, в дожди довольно грязные. Домов каменных довольно... Магазинов много, главным образом по Большой улице. По набережной бульвар... Вода в Амуре цвета мутного густого чая. Извозчики дороги…Много заводов, пароходов, домов, зелени.
Правобережье Амура было для города не столько заграницей, сколько торговым партнером и поставщиком дешевой рабочей силы.
Благовещенск хоть и был городом приграничным, никаких оборонительных сооружений не имел: казалось, многолетние мирные отношения с китайцами не давали повода беспокоиться. Постоянный гарнизон насчитывал всего пару пехотных кадрированных полков, да артиллерийскую бригаду. С объявлением мобилизации открытого проявления враждебности среди живущих в Благовещенске китайцев не отмечалось, что и позволило выслать на помощь Харбину колонну под командованием полковника Багенского. Полки развернули по штату, призвав запасных, и войска благополучно проследовали мимо Айгуна вниз по реке. Однако сразу вслед за этим китайская сторона официально уведомила губернатора Амурской области генерал-лейтенанта Грибского, что ввиду объявления войны впредь русские войска будут встречать огнем.
Еще в июне Грибский имел встречу с представителями китайской диаспоры. Китайцы спрашивали, не лучше ли будет всем подданным сопредельной империи организованно покинуть Благовещенск ввиду резко обострившихся отношений?
Губернатор «велел передать их единоплеменникам, что они могут спокойно оставаться на нашей территории, так как … правительство никому не позволит обижать мирных иностранцев».
К этому времени в Благовещенске оставались 2-й Восточносибирский линейный батальон, 1-й запасной батальон (где оружие имели две роты), местная команда, три сотни Амурского казачьего полка, да батарея 2-й восточносибирской артиллерийской бригады с весьма ограниченным количеством снарядов, всего 1300 нижних чинов, 600 казаков и 8 орудий.
Силы китайцев разведкой оценивались в 6400 чел. при 8 орудиях, и 5 тысяч ожидались на усиление. Грибский запросил подкреплений.
4 июля (все даты по новому стилю) из Хабаровска в Благовещенск были отправлены 4 шлюпочных орудия и 3 пулемета Гатлинга с боеприпасами (по 60 выстрелов на орудие и по 5 тысяч патронов на пулемет) и прислугой (15 чел). Орудия предназначались для вооружения пароходов «Атаман», «Селенга» и «Хилок». Все артиллерийское имущество и прислуга были погружены на баржу, буксируемую пароходом «Михаил», тащивший еще 4 пустые баржи. «Михаил» шел без охраны, а находящиеся у него на борту орудия и пулеметы погружены были так, что стрелять из них было невозможно. Более того, экипаж «Михаила» практически полностью состоял из китайцев.
14 июля в 10 утра «Михаил» был встречен у деревни Сандыгоу выстрелами; китайцы подали флагом сигнал остановиться. Прибывшие на борт вооруженные парламентеры заявили, что дальнейший проход по реке запрещен. Штабс-капитан Кривцов отправился для объяснений на берег, но был там арестован и выслан с конвоем в Благовещенск.
Около 13 ч к «Михаилу» подошел пароход «Селенга». Находившийся на нем со взводом казаков подполковник Кольшмидт приказал пароходам идти к Благовещенску. Едва «Михаил» поднял якоря, как китайцы открыли ружейно-артиллерийский огонь, довольно точный; казаки отвечали. В половине шестого оба парохода прибыли в Благовещенск. В бою получили ранения подполковник Кольшмидт (пулей в грудь), четыре казака и два лоцмана. «Селенга» имела до 120 пробоин левый левый борт, рубки, трубы и кожухи были сильно избиты, досталось и «Михаилу». Артиллерийский груз, впрочем, не пострадал.
Для обеспечения водного сообщения губернатор Грибский послал 15 июля три роты 2-го Восточносибирского батальона, усиленные сотней казаков и четырьмя орудиями, в набег на Айгун. Десант высаживали все те же «Михаил» и «Селенга». Китайцы вновь обстреляли наши суда, но на сей раз оставшиеся русские трехдюймовки открыли ответный огонь с левого берега. Набег был не особенно удачен; более того, его пришлось экстренно свернуть, когда поступило донесение об артобстреле Благовещенска из селения Сахалян. Хуже всего было то, что разведка боем дала совершенно искаженное представление о силах противника. Теперь Грибский считал, что ему противостоят не менее 18 тысяч регулярных войск при 45 орудиях. Нечего было и думать при таком соотношении сил пытаться уничтожить обстреливающие Благовещенск орудия (на самом деле, конечно, Грибский проявил вопиющую некомпетентность).
Обстрел длился тринадцать дней, велся восемью антикварными орудиями и значительного ущерба не нанес. Не было разрушено ни одного дома, погибло 5 человек и 15 было ранено. Главный эффект был психологический: среди горожан распространялась паника. Толпы людей бесцельно метались по улицам. Многие выехали из города. Были разграблены оружейные магазины и склады, жители Благовещенска начали отбирать оружие у китайцев. Последние частью попрятались, частью засели за городским острогом...