«И увидела жена, что дерево хорошо для пищи,
и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание;
и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел.
И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Быт. 3:6-7)
«Нравственность в природе вещей»
Жак Неккер, политический деятель
времен французской революции
Первое, что следует сказать: не было в раю дерева познания добра и зла. Точнее было, но оно называлось иначе: «дерево ведения доброго и лукавого». А если еще точнее, то: « Древо еже ведети разуметелное добраго и лукаваго » (Быт. 2:9). Под «добрым» понималось то, что хорошо (добро) в глазах Бога. Лукавое – то, что исходило «от лукавого». В результате из неправильного перевода усвоилось неправильное понимание произошедшего. Но главное – происходящего.
В варианте «добра и зла» мы, во-первых, волей-неволей приходим к ошибочному признанию некоего антологического равенства этих понятий. На эту тему имеется много публикаций и размышлений. Желающие могут сами найти по этому поводу массу информации. Но в данном случае, для нас важнее, что, во-вторых, зло как бы предполагает познания его наравне с добром.
Хотя никакого познания ни в том, ни в другом случае не требуется.
Наиболее наглядно эта мысль видна в пророческих словах пророка Исайи, относящихся к будущему рождению Спасителя, Который, будучи рожденным от Девы: «будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое (лукавое) и избирать доброе» (Ис.7:15).
То есть под библейским «ведением» следует понимать умение видеть доброе, не соблазняясь лукавым. Именно такое ведение дает истинное знание, которое до времени было недоступно первым людям. Но только «до времени», пока они, говоря словами апостола Павла, питались «нетвердой» пищей. (О символике образа «питания» молоком можно прочитать в другой статье). Святые отца, комментируя тему «древа познания», говорили, что под его плодами подразумевалось евхаристическое таинство причащения, приступить к которому причащающийся может только после особой подготовки. Но это уже другая тема.
Грех же Евы, а за ней и Адама, заключался в том, что наши прародители как бы попытались войти в «знание» с «черного» входа, отвергнув предупреждения Бога о неизбежных последствиях такого самоволия.
Мораль сей басни такова, что человеку не было необходимости познавать лукавое, чтобы затем, как бы уже имея дополнительный опыт, избирать лучшее. Человеку не следовало сначала пробовать соблазнительное, чтобы уяснить, что оно греховное.
В результате единственным реальным плодом, полученным от древа таким путем, оказалось, как мы знаем, лишь осознание собственной наготы. Иначе говоря, нищеты.
Теперь от далекого от нас библейского сюжета пора вернуться к нашему современному положению. Тогда, возможно, нам станет понятным ответ на вопрос, почему мы (потомки Адама и Евы) вынуждены нести на себе последствия чьего-то давнего греха?
А ответ прост – мы вечно идем тем же «задним» путем познания соблазнительного лукавого через собственный опыт.
Потеряв способность отвергать лукавое и выбирать доброе, мы со времен первого грехопадения вынуждены стоять перед вечным выбором, как поступить в том или ином случае. И, если раньше мы могли руководствоваться знаниями, наставлениями или даже требованиями общества, воспитанного в рамках той или иной религиозной традиции, то, начиная со времен т.н. великой французской революции и по сей день и эти ориентиры мы все больше теряем, объявив когда-то, что общественная мораль (или нравственность) базируется не на божественных истинах, а исходит из природы вещей. А в центр мироздания на место Бога-Творца был поставлен греховный человек с его эфемерными правами, то есть, правами человека.
Но, кажется, все же остается еще что-то незыблемое в нашей нравственной основе, которое не позволяет нам окончательно сбиться с пути? Ведь далеко не все из нас, выбирая, как поступить в той или иной ситуации, руководствуются какими-то установленными обществом нормами, например, уголовным кодексом, грозящим нам суровыми карами при неправильном поведении. Хочется надеяться, что большинство из нас не убивает, не крадет и не насилует вовсе не из-за угрозы наказания.
Более наглядно показать эту мысль, наверное, можно на таком примере. Большинство из нас заранее знает, что, например, педофилия это грех и срам. И нам нет нужды пропускать этот опыт через себя для подтверждения этой истины. То же самое, конечно, касается и других видов преступлений, греховных деяний, тем более извращений.
Но «законы» нашего падшего мира все настойчивее внушают нам идти все тем же старым путем наших прародителей, путем от лукавого. И идти до конца. Мол, ты сначала должен попробовать, а потом уже делать выводы и свой выбор. Так склонно действовать наше греховное естество. И двигаясь по этому «неизбежному» пути, сама наша цивилизация, кажется, уже доходит до крайней степени падения в греховную бездну. Наиболее «передовая» ее часть даже внушает нам, что это и есть единственно правильный путь познания, познания через опыт вкушения всего. Поэтому неудивительно, что в «просвещенной» Европе содомский грех уже возведен в ранг почти обязательной нормы, родители уже даже не имеют права озвучивать гендерную принадлежность своего ребенка до тех пор, пока он (или она) сам, повзрослев, опытным путем не испытает свои сексуальные наклонности. И, наконец, в еще более «продвинутых» странах некие члены общества, которых пока еще принято относить к «меньшинствам», уже требует объявить ту самую педофилию естественным явлением на том лишь основании, что препятствуя сексу с участием детей, мы нарушаем их права, так как не знаем, что они сами «ведают» по этому поводу.
И не надо обладать особой прозорливостью, чтобы видеть тот день, когда эти меньшинства путем тех самых выборов станут большинством, а самый отвратительный грех превратится в правило.
И в заключение хочется вернуться к тому, с чего начали, к разнице в трактовке библейского названия легендарного древа. Удивительные свойства нашего языка таковы, что даже неточный, но укоренившийся в нашем сознании смысл сказанного действует сам по себе. И мы, люди, вместо того, чтобы каждый раз стараться избирать доброе, усердно стремимся к соблазнительному лукавому.