Жизнь в частном домике в черте города имеет много преимуществ. Маршрутка под боком, ходит каждые 15 минут до центра, где все городские блага. И хотя живем как в деревне – с огородами, хозяйством – но без общинных отношений. К примеру, никто к тебе просто так не зайдет, никто не спросит на остановке: «А куда это ты собралась, на ночь глядя?» И ты можешь прожить на своей улице много лет и так и не узнать фамилии-имени тех, кто проживает от тебя через пять домов. Что за люди, где работают, как живут – узнаешь, если только вас столкнет случай. Иначе будешь просто здороваться.
Вот и я морозными вечерами сижу за компьютером одна и никого не жду. И вдруг звонок в дверь. Взглянула на часы - 21.00. Собака во дворе залилась радостным лаем – надо же, кто-то пришел! У нее тоже есть свои собачьи радости.
- Кто там? – спросила я с крыльца.
- Здравствуйте! Это из ПДН, - ответил девичий голос из-за ворот.
Что ж могло понадобиться от меня сотрудникам отдела по делам несовершеннолетних?!
Худенькая девушка в форме, с планшетом в руках все объяснила. В доме № 48 мальчик сломал руку, родители вызвали скорую. «Ну а скорая сообщила нам. Мы должны опросить соседей, что это за семья. Вы ничего плохого о них не слышали?»
Сориентировавшись в темноте, о каком доме идет речь, я честно сказала девушке, что почти ничего об этой семье не знаю. «Мальчик у них толстенький», - подсказала девушка. Нет, и мальчика не знаю – у нас тут много толстеньких. И папу видела только издали. Они здесь живут не так давно, купили дом и все строятся. Маму припоминаю – маленькая, кругленькая, светлая, но как зовут – не знаю. «Наталья», - подсказала девушка. И снова спросила: «Так Вы ничего о них плохого не слышали?». «Нет-нет, - спохватилась я. – Ничего плохого не слышала». «Семья-то вроде нормальная», - согласилась девушка и записала мои ФИО, адрес и почему-то год рождения, подсвечивая себе телефоном.
Она ушла, а я все не могла отделаться от неприятного чувства. Зима, мороз, дети катаются на льду… Сломать руку или как-то удариться – обычное дело в мальчишеской жизни. Ну, не с гематомой же во весь живот, как от удара сапогом, он попал в больницу, не с колотой раной, не весь в синяках. Зачем же в темноте ходить по соседям, выспрашивать всю подноготную?! А если б у меня какой зуб имелся на эту Наталью, наговорила бы с три короба?! Что это за практика такая?!
Вспомнились две истории про опеку и ювенальную юстицию, рассказанные коллегой. Она живет в общежитии. Рядом на этаже купила комнату молодая женщина с двумя детьми. Откуда она взялась в нашем городе, никто не знает. Жила замкнуто и мало общалась с соседками. Непьющая, совсем. Детки чистые, накормлены, один уже ходил во второй класс. Тем не менее, сотрудники органов опеки навещали эту семью часто. Сказали, что в комнате нужен ремонт. Женщина сделала – скромненько, по своим деньгам. Сказали, чтоб устроилась на работу. Она устроилась – продавцом в супермаркет, работающий до 22.00. Соседи знали, что, уходя на работу, она всегда оставляла сыновьям готовую еду, старший кормил младшего. Но детей у нее все-таки отобрали, потому что «оставляла дома одних».
Женщина собиралась судиться с госорганами. Помнится, мы на работе горячо обсуждали этот случай, кипели негодованием. «Может быть, органы опеки что-то такое знают о ней, чего не знали мы? - предположила коллега. Я попросила ее устроить встречу с этой женщиной, чтоб написать статью в газету. Но она уже уехала из нашего города.
Вторая история – тоже про мать-одиночку из того же общежития. Ее особо не трогали до тех пор, пока не решилась в ипотеку купить себе домик. Вот тут-то ее задолбала опека: в доме должна быть вода, газ и т. д. «Я не знаю, что мне делать – то ли выплачивать ипотеку, то ли газ проводить, то ли воду!» – жаловалась она подругам. Но послушно делала все, о чем ей говорили. Благо, работала на тяжелой работе, где люди долго не выдерживают, но там хорошо платят.
Думаю, не каждая мать-одиночка на такое способна. Зачем же из-за бедности отбирать детей? Так и хочется спросить у начальствующих дам: «В какой теплице вы росли, в какой оранжерее? Неужели отсутствие ремонта или апельсинов в холодильнике служит веским основанием для того, чтобы лишить ребенка родной матери, отправить в детский дом или приемную семью?!» Кстати, в нашей же области был случай, прогремевший на всю страну, когда приемная мать убила девочку шваброй.
Вспоминаю свое детство, начало 70-х. Нас, детей, шестеро, работает один отец. Мы недавно выбрались из колхоза и получили от леспромхоза квартиру без удобств, состоящую из одной большой комнаты и кухни.
Самый старший брат уже служил в армии. Родители спали в зале за ситцевой занавеской. Мы с братом – на русской печи. Младшие сестрички – вдвоем на одной кроватке за печкой. Еще один брат – на диване в зале, а с весны до осени он уходил спать на сеновал. Уроки этот брат-семиклассник делал, пристроившись на кухне у буфета, потому что единственный круглый стол в зале облепляли мы, трое младших школьников. Когда у бабушки в деревне случился инсульт, мы забрали ее к себе. Родители кое-как втиснули ее кровать, тоже за отдельной ситцевой занавеской. А рядом стояло бабушкино ведро, накрытое широкой доской с круглой дыркой. Младшие дети в зимнее время тоже писали дома, в тазик на кухне… (Через года три нам дали жилье побольше).
Сейчас бы опека отобрала детей, но предварительно дала время на «исправление ситуации» - провести в дом воду, газ, подключить канализацию, сделать изолированные помещения для мальчиков и девочек, каждому обеспечить спальное место и стол для приготовления уроков. Иначе… а что иначе? Мы все выросли, трое получили высшее образование, трое стали ветеранами труда, все имеют свое благоустроенное жилье, подняли детей, помогаем с внуками. Никто не спился, не пропал в этой жизни, не попал в тюрьму.
Уверена: нельзя отбирать детей из-за тесноты, отсутствия удобств или бедности. Есть четкие, одобряемые обществом критерии, прописанные в законе – только когда условия опасны для жизни и здоровья детей. Подранные обои или простой супчик к ним не относятся. Пусть госорганы пристально наблюдают за родителями-алкоголиками, рецидивистами, наркоманами, садистами, асоциальными или психически больными. Ради этого я, как соседка, готова отвечать на любые вопросы и даже вмешаться в ситуацию, если страдает ребенок. Но не надо заглядывать обычным людям в холодильник, искать там сто необходимых продуктов. Не надо требовать от них таких жилищных условий, которые порой добываются упорным трудом только к концу жизни. Права я или нет, как вы считаете?
Можно еще почитать:
Я на пенсию пошла, выспалась, отъелась...
Мое последнее комсомольское поручение
Мое последнее комсомольское поручение (продолжение)
Откуда берутся поговорки (быль)?
Мы собирались жить вечно? Зачем скопили столько хлама?