ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Окопы
Пришло время и нам выходить на позиции, получили команду занять старые позиции укров в стороне минного поля. Ночью в тумане они могли запросто нас обойти (если они знали проходы в минных полях) и ударить в тыл. На позицию нас повел снайпер в зимнем камуфляже, его измазанная грязью форма выделялась на фоне нашей "флоры".
"Кто старший? Могу ПНВ дать", - предложил он.
"Я не умею пользоваться", - ответил я, узнал у ребят, они тоже отказались по той же причине.
Беспокоящий огонь не прекращался, мины ложились рядом, в том направлении, куда мы шли. Укропы, видно боялись задеть своих, и на самом передке огонь был относительно слаб.
Шагая по грязи, я радовался отсутствию бронежилета - лишний вес только затруднял бы передвижения. Каски у меня тоже не было. Пройдя мимо обложенного мешками АГСа, приблизились к какой-то яме, где почти по пояс в воде копошились трое безоружных. Рядом стоял часовой.
"Пленные?"
"Да какой!"- ответил часовой, -"Нажрались твари! До утра тут сидеть будут."
"А утром?"
"А утром командир решит."
На передовой пьянство пресекалось мгновенно.
"Ну выпусти поссать то!" - раздалось из ямы.
"В штаны ссы, мудак ...анный!" - часовой, промокший насквозь, ещё долго ругался на пьяное трио, а мы продолжили путь.
Шли, проваливаясь в грязь по колено, в темноте из тумана выплыл бетонный короб блок-поста. Зашёл вовнутрь со снайпером-проводником. Народ сушился возле маленькой буржуйки, в углу сидели совсем молодые ребята, на вид и двадцати нет, рядом с ними стояли гранатометы. "Мангусты", их часто называли "смертниками", отчаянные ребята.
"Всё в порядке?"
"Та да..."
Двинулись дальше, перешли асфальт и метров через пятнадцать оказались у траншеи, ведущей в строну окопов. Спустившись первым в траншею, вижу тело лежащее в луже. "Ещё кто то нажрался, бля!"-подумал я.
"Вставай, воин, почки на отвалятся!" - злобно прикрикнул я на "тело".
"Ха-ха! Да это укроп, не убрали ещё, ха-ха!" - заржал надо мной проводник.
"Тьфу, бл...дь!"
Перешагнув через труп, мы продолжили путь. Услышал, как кто -то сзади борется с рвотным рефлексом, но я не стал оборачиваться.
Стены траншеи не были укреплены и осыпались, а глубина в метра полтора была явно недостаточна. С трудом передвигая ноги в вязкой жиже, про себя проклинал укропов. Дошли, сменили ребят.
Нас четверо под дождем, три АК и ПК. Окопы здесь глубже, но воды по колено. Жижа пытается стянуть с нас озекашную обувку, по этой причине я отказался от затеи пройтись по "соседям", до утра я так и не узнал, кто был на флангах. Оставив одного наблюдателя, мы втроем сели под импровизированный навес из обрывка клеёнки, я уселся на снарядный ящик крайним сбоку, и одно плечо оказалось под дождем. Сижу и "наслаждаюсь" тем, как бушлат пропитывается водой. Огонь заметно ослабел, редкие очереди, скорее для поддержи бодрости духа, временами раздавались то справа, то слева. Так просидели час. Дождь тоже ослабел и мы рассредоточились.
Я улегся на тонкую доску, на которой сутки назад лежал какой-то укроп, поглядывал через бруствер им накиданный...Бррр! Противные мысли! Для острастки выпустил короткую очередь, не целясь. Вдоль наших позиций меня поддержали. А мои мысли понеслись куда-то далеко, туда, где не было войны, и спокойно спала любимая, и последнее настроение улетучилось. И вдруг пение петуха отчетливо выделилось на фоне канонады. Ух, б...я! На часах 4:00. Война войной, а петух себе поёт, тут я вспомнил, что давно не слышал пения птиц. А петух поёт. Его "кукареку" подняло мне настроение. К тому же, из небольшой рощицы рядом наши минометчики стали обстреливать укропов. Жить стало легче, жить стало веселей!
Светало. Промокший бушлат совсем перестал греть. Но костра не разведешь, не просушишься. Во-первых, нет ничего поблизости сухого, во-вторых, костер, или дым от него - отличный ориентир для корректировщика. "Терпи казак, атаманом будешь... или схватишь воспаление легких," - позлорадствовал над собой же я.
Рассвело. Огонь заметно усиливался, видно укропы сменились, заступили свежие. Наша минометная батарея замолчала, а вот противник активизировался. Мины падали совсем рядом, к ним добавились ВОГи. Стало не по себе. Отправляем одного узнать, почему нас не меняют. Прошло пол часа - "гонца" всё нет. Пулеметчик, оставив нам ПК, пошел узнавать в чём дело. Только он ушел, Серега (оставшийся со мной боец) сел на его место за пулеметом. Солнышко потихоньку поднималось, лучи грели щеки. Начало падать что -то потяжелее. Но пока еще редко. Мы с Серегой пошли друг дугу навстречу, чтобы перекурить. Между нами не более 10 метров, у меня сигареты кончились, у него зажигалка сломалась. Преодолев набученную грязь, сошлись в метрах пяти от места "уверенного пользователя ПК". Прикуриваем...Бах! В лицо дыхнул горячий воздух, грязь липкими шлепками разлетелась во все стороны, мы как по команде присели.
"Ланцер, тикаем!" - орет мне Серега. Но тикать по грязи не получается. Так же, как по команде, останавливаемся, оборачиваемся. Пулемет забрызган грязью, воронка с малое ведерко, тихонько затягивается.
"Б...я! Курение убивает, а иногда жизнь спасает. Серый, если бы ты ко мне на перекур не пошел, точно тебе под ноги въ...бала!" - истерический смех накатывается на нас.
Мы не заметили, как вернулся пулеметчик, он хмуро гляделна заляпанный пулемет:
"Пошли отсюда! Днем здесь всё как на ладони, днем не надо здесь быть, с блок-поста всё видно."
-А где этот му...ак? - спрашиваю я, имея ввиду первого "ходока".
-А он, б...я про нас забыл!
-Пошли, - процедил я..."
Мы вылезли из окопа и побрели по калюжам в сторону блок-поста. Дорогу нам пересекла "Бэха", подъехав к началу траншеи она остановилась. "За жмуриком примчалась, видать. Значит, скоро огонь прекратят, будут ОБСЕшникам 200-х сдавать", - подумал я. Но ОБСЕ никогда не выезжало туда, где есть хоть один шанс из тысячи попасть под огонь.
Зашел в бетонный короб блок-поста. Маленькая буржуйка в углу вызывала желание ее обнять. Мангусты сидели напряженные и не разговорчивые. Они завтракали российскими "сухпаями".
-Гуманитарка? - кивнул я на знакомый со срочной службы "сухпай".
-Трофей, - лениво ответил один из них.
-Как трофей?
-Да у укропов много чего российского, и броники, и жратва, и прибамбасы всякие".
С неприятным чувством вышел из укрытия, маты адресованные торгашам, кипели во мне ртутью.
Огляделся. Заходя ночью, мы не видели что случилось с этой улочкой у "Чернухинского креста". Небольшие домики, аккуратно беленные, были сплошь посечены осколками. На некоторых окнах еще стояли окна, в других же лишь блестели осколки битого стекла. Синие и зеленые заборчики частично повалились. Деревья обронили часть своих веток. Но главное, утро и людей нет.
Напротив креста застыла сожженная "беха", а ночью я ее и не увидел.
"Ланцер, идем к Седому, вон к тому дому!" - позвали меня.
Группой человек в шесть мы пошли за ночным провожатым. Дошли до нужного дома, зашли во двор. Там среди незнакомых лиц увидел знакомого сапера.
"Так, все здесь будьте пока, укропы рядом, могу пытаться "прощупывать", на рожон не лезьте. Возможно они нас попытаются выбить", - сказал Седой и исчез со всей массой незнакомых лиц.
Укры постепенно начали усиливать огонь. ВОГи падали довольно близко. За "железкой" было слышно движение техники, но для нас она была недосягаема.
В наш двор заглянула пара снайперов, девушка лет двадцати пяти и мужичок лет пятидесяти. Девушка влезла на не большой забор, облокотилась на стоящее рядом дерево, прильнула к прицелу.
"Опять, сука, на том же месте сидит," - бросила второму она.
Два или три прицельных выстрела.
"-Всё! Не сидит! - улыбаясь, спрыгнула с забора.
-Или ушел, - грустно сказал мужичок.
-Или ушел, " - повторила она.
Мужичок угостил меня пачкой сигарет, они вышли из двора и пошли вдоль улицы, я проводил их взглядом. По дороге, вглубь поселка, промчалась "Газелька" с установленной "ЗУшкой", за ней "Беха". Обратно из поселка выскочил жигулёнок с гражданскими. На крыше привязаны какие-то пожитки. В домах через дорогу стали появляться люди, откуда они взялись, я не понял. Потом понял, готовились к эвакуации, ополченцы вывозили всех из-под огня.
"Ланцер, пойдем жевнём", - позвали меня со двора.
Разложившись на столе в летней терассе, быстро завтракаем. Сайра, зеленый горошек и хлеб. Едим жадно, как - будто у нас деликатесы на столе. Ребята на улице аккуратно растопили летнюю кухню, чтобы согреть воды для чая. Прошелся по дому, этот был не похож на тот, в котором я провел ночь. Вся мебель стоит, холодильник на месте, только телевизора нет. Либо хозяева с собой забрали, когда уходили, либо смародерили единоукраинцы. Цветы были сняты с окон и стояли вдоль стен, жаль, погибнут - окна разбиты, а на улице начало февраля. И нет ни одного зеркала.
Вышел на улицу. Небо затянуло свинцовыми тучами. "Ну и глаз за нами поменьше", - подумал я. За насыпью какое то оживление, мы тоже усилили огонь, хотя он был явно малоэффективен, импровизированный бронепоезд укрывал противника от нас. Сквозь дыру в заборе наблюдал за обстановкой, если укропы и решатся на удар, то явно не из-за насыпи. Но небольшими группами ударить могли. Погруженный в свои мысли, я услышал приближающийся гул самолета. Девятый вал матерщин заглушает канонаду. Все посмотрели в небо. Вот он! Вынырнул из облаков прямо над нами и также быстро исчез в них. Вслед ему полетели трассы из зениток. Ребята тоже постреляли ему в след, крича проклятья. Но он уже ушел.
К нам во дворик заглянул "Седой".
-Ну как,дела?
-Нормально, командир!
-Самолет пролетел, щас накроют, по - любому!
Он скомандовал всем спуститься в подвал, наверху остались двое наблюдать. Неспехом спустился в погреб, где какая -то семья хранила свои запасы, ровные ряды "закрывашек" на стелажах навеяли воспоминания о доме. И вот земля затряслась! "Седой" как в воду глядел! Вот эта сила советской артиллерии (другой у укропов и нет)! На нас сыпется земля с потолка, но мы, глядя друг на друга смеёмся, мол, нам всё нипочем, хотя каждому не по себе. На войне ничего не боятся лишь мертвые. Выползли наружу, как только утихло. Оглядел новые разрушения, крыша дома в хлам, соседний сарай разбит, с деревьев сбрило часть веток. Усевшись на развалины сарая, увидел разорванный мешок с детскими вещами. Вещи ещё с советских времен, ползунки, распашонки, пеленки. У меня тоже где - то на чердаке лежит такой мешок. Снова вспомнил о доме. Не к добру!
Тем временем "Седой" со "свитой" снова переместился в неизвестном мне направлении, оставив приказ находиться на месте. Перестрелки то усиливаются, то утихают. Услышали со своей стороны гул тяжелой техники. Танки! Наши танки! Коробки шли ровно по дороге, вокруг были мины. С короткой остановки они открыли огонь по "бронепоезду" , трассера пулеметных очередей пролетели надо мной. Выстрел пушки оглушил, хотя расстояние было приличное. Почувствовал оцепенение от страха, а вдруг сидящий в "коробочке" возьмет чуть ниже!
"Бл...ь! Что же нас раньше танками "не обкатали!" - заорал я.
Понимаю, что уже лежу в грязи перед развалинами сарая. Проверил затвор на чистоту. Чист. Как - то механически "сложился" на землю, даже сам не понял. Срочную служил в авиастройбате, поэтому танки, даже свои, меня пугали больше укропов.
Обстрел с танковых орудий пользы не приносил, "коробочки" ушли дальше вдоль улицы, а на нас посыпались мины. Мины уступили место ВОГам.
Случайно мой взгляд остановился на умывальнике, подхожу взглянуть в зеркало.
"Е...ть мои глаза! Ну, прям Рэмбо лебедянского разлива!" - лицо было абсолютно черным от пороховых газов и грязи. Попытки вытереть морду лица рукавами, привели к еще большему его загрязнению. Ну ладно, чай не на смотринах!
Перестрелка продолжается. Огонь ведем попарно: двое стреляют, двое перезаряжаются, Вирус и Рыбак стоят чуть подальше от нас, наблюдают фланги. Выстроились практически в круг, начал с Севером перезарядку магазинов.
Сзади хлопок, почти в центре "круга". Рванул ВОГ. Между Севером и мной осколок ударил в стену, одновременно услышал крик Кота:
"Ай, нога!" - он присел и схватился за ступню. Смотрю на Танцора, тот тоже держится за ляку чуть ниже задницы.
-Зацепило?
-Да, кажись, - а лицо каменное, боль не показывает.
-Вирус, ты как?
-Не пойму, бушлат по ходу зацепило, сам цел.
-Рыбак?
-Цел.
Помогли ребятам зайти в дом, усадив Кота на кровать, Север стал снимать с него ботинок. Кот взвыл от боли.
"Крови то нет, Кот - успокоил его Север, - Ланцер, давай сюда ИПП!".
Сняли ботинок, крови действительно немного, но Кот уже самостоятельно ходить не мог. (Потом Кот показывал мне это злополучный осколок, он был меньше, чем сантиметр на сантиметр.) Я подошел Танцору, тот отнекивался, мол царапина, всё нормально. Кота перевязали.
Рыбак уже сообщил о 300-х, подошли ещё люди. Как перевязали Танцора, я уже не видел, помчался за патронами к Кресту.
Схватил пару цинков с 5,45 и 7.62 к пулемету, вернулся обратно и почувствовал смертельную усталость. Ноги вязлив муляке, цинки с патронами стали неподъемными. Добравшись до дворика, отдал патроны выискивая "убежище". Зашел в дом и завалился под широкую лавку на пол, с потолка от близких разрывов временами падали куски штукатурки. Понимал, что что совершенно потерял счет времени, но не мог себя заставить взглянуть на наручные часы. "Только бы не провалиться в сон", -подумал я и уже было начал проваливаться, но услышал подъехавшую прям ко дворику машину.
Вышел на улицу, заметно потемнело.
"Щеневмерлики" постреливают.
"Ага, "Урал" то наш," - подошли знакомые лица, узнали обстановку, кто-то тащил БК, кто-то вещмешки с продуктами, кто-то осматривался. В общем, приехали так же занимать позиции.
Появляется Седой.
-Нас усиливают? - спрашиваю я.
-Нет, нас снимают. В ночь сюда, "добровольцев" (так мы называли бойцов 2-й и 4-й бригады НМ ЛНР) нагонят.
-Как снимают? Мы тут сутки не отбыли!
-Приказ Грача, кто во вчерашней группе прибыл, в ночь на "Урал" и на опорник," - отрезал он.
Возвращение с позиции
"Вот те, нате!"- как - то не по себе стало, обидно, что ли...
Уныло наблюдал за одним бойцом, поднявшим автомат над головой и стреляющим очередями в сторону железки.
-Вить, ты хоть видишь в кого стреляешь?
-Ну, там же укропы?
-Поэкономь патроны, они тебе пригодятся!
В голове пошли картинки из выпусков новостей годичной давности, там сирийские военные так же стреляли по бармалеям. Плохие ассоциации, но я не мог их прогнать. Передали последние, "заначенные" боеприпасы прибывающим.
Окончательно потерявшись в темноте и во времени, с тяжелым сердцем и не приятными мыслями грузился в "Урал". Без БК в кузове довольно просторно, но мы всё равно лежали вповалку. Дорога по - прежнему простреливалась насквозь. Миновали опасный участок под интенсивном обстрелом, на опорнике получили приказ возвращаться в Луганск.
Чернухино освобождали без меня.
Ополченец ЛНР, позывной "Ланцер"