ПРОЛОГ
Меня несильно качает вперед, когда отцовская иномарка натыкается на препятствие сзади.
Жмурюсь что есть силы.
Спокойно, Маша, выдохни, вдохни, еще раз выдохни.
В зеркале заднего вида маячит край черного автомобиля, в который я, выезжая с парковки перед супермаркетом, въехала.
Как там говорил мой психолог? Нужно сразу видеть что-то позитивное.
По крайней мере, это просто один смятый бок и одна разбитая фара.
Выдыхаю, снимаю очки и обещаю себе, что за руль больше не сяду. И так плохо вижу, а после трех дней почти непрерывных слез — почти слепая мышь.
Вежливое постукивание в окно заставляет вспомнить, что у меня тут маленькая проблемка. Тянусь за сумкой, сразу достаю кошелек.
Выхожу, кутаясь в пальто, потому что холодный январский ветер сразу пробирает.
— Девушка, вы в курсе, для чего существуют зеркала заднего вида? — У незнакомца спокойный и немного насмешливый голос.
Даже голову не поднимаю, разглядывая его обувь: простые кроссовки, черные потертые джинсы. Если посмотреть выше, то там темно-синяя «парка» без опознавательных знаков, под ней — такого же цвета свитер с высоким горлом. Дальше смотреть не интересно.
Оглядываюсь на машину — что-то определенно очень не новое, но чистое, насколько это вообще возможно, когда на улице неделю снег потом неделю плюс и грязь как будто генерируется сама собой в самых неожиданных местах. Замечаю вмятину на водительской двери — ничего серьезного.
— Я прошу прощения, - говорю я, на автомате раскрывая кошелек. Так, сколько будет достаточно? Три тысячи? Пять? — Я честное слово знаю, для чего нужны зеркала заднего вида. Мне правда очень жаль. Давайте решим на месте. Я заплачу. Этого достаточно?
Протягиваю купюру в пять тысяч.
Мужчина откашливается.
Отмечаю, что он высокий. Очень высокий. У меня какая-то тяга к высоким, хотя сама коротышка — в прыжке метр с кепкой. А этому едва ли до плеча. На секунду появляется желание все-таки задрать голову и посмотреть «великану» в лицо.
Зачем, в самом деле, портить человеку настроение своей опухшей и зарёванной физиономией? Хватит и того, что я нанесла ему материальный ущерб, добивать моральным как-то почти бесчеловечно.
«Великан» снова откашливается.
Инстинктивно готовлюсь к обороне и достаю еще одну купюру.
— Еще? Можем поехать на СТО, я... все...
Снова жмурюсь, потому что прошлое накатывает неожиданно резко.
Нельзя раскисать. Нельзя, нельзя, нельзя.
Я с силой сжимаю кулаки, новенькие купюры мнутся почти с металлическим хрустом.
— Простите, - сказать получается только шепотом, потому что голосовые связки уже «не вывозят». — День был тяжелым.
Точнее, весь год.
И предыдущий тоже.
— Деньги спрячь, миллионерша, - бросает мужчина, и когда понимает, что сама не справляюсь, заталкивает купюру в мой же кошелек и мне через плечо зашвыривает куда-то в салон машины. — Ладом все, сделаю сам — там делов на два часа работы. У тебя фара в хлам, она половину моего «ведра» стоит.
Киваю, уже беззвучно, одними губами, говорю спасибо и что машина не моя, а папина.
— Отец уши оторвет? — посмеивается.
Немного резко, по-мужски, запахивает ворот моего пальто до самого носа.
Отрицательно мотаю головой, шмыгаю носом
— Че случилось-то? — следующий вопрос.
— Дно, - бубню через воротник.
— О как. глубокое?
— Полное, - отвечаю без заминки.
У меня реально глубокое полное дно. По жизни. В принципе. На всех фронтах.
Хозяин старого «ведра» долго шарит по карманам, наконец, достает откуда-то смятый, но чистый и даже пахнущий свежим кондиционером для стирки, носовой платок.
— Давай ключи...
Читать продолжение ТУТ
