Где деньги? Слухи и разговоры про них не пугали Игоря Борисовича, всегда можно было пустить контрслухи и контраргументы. А вот куда делись они, это больше всего и пугало депутата. Сто тысяч! И этот старлей, как там его, Александр Сергеевич, как Пушкина, не давал покоя Игорю Борисовичу. Его намеки и рассуждения тревожили, а вдруг деньги найдены ментами, и они разыгрывают свою хитрую игру, расставляя капканы. А с другой стороны, по горячим следам, им выгодней было сразу прижать деньгами его, так что скорей всего, бабло сделало ноги. Ещё была надежда на Чачу, сегодня его должны выпустить под залог. Что-то ведь он должен был знать про деньги, правда, он даже адвокату словом не обмолвился про них. Если он тоже не видел эти деньги, то значит, был кто-то ещё? А вот неизвестная личность – это всегда опасность и дрожь под задом депутатского кресла…
Такие примерно мысли крутились в голове Игоря Борисовича с самого раннего утра, ещё в четыре, он проснулся, сделал утренние дела в ванной и туалете. Успел приготовить кофе, разогреть пончики и копченую грудку курочки. Сейчас он сидел в кресле перед включенным телевизором с пустыми глазами, и завтракал.
В спальне пронзительно зазвонил будильник, поставленный на шесть утра, именно в это время начинались будни Игоря Борисовича. Из спальни вышла жена с заспанными глазами и помятой бежевой ночнушке. Иринка представляла собой жалкую картину: «Индюшка с целлюлитом!». А ведь было время, когда она была красоткой, одна из самых заметных и красивых девушек на юрфаке, в университете. Правда, и сам Игорь Борисович, был тогда строен и подтянут, он даже играл в баскетбол. Как говориться: «маза фака – я студент юрфака».
— «Нда» - вздохнул Борисович, устремив свой взгляд с жены, на свои ожиревшие ноги, в тапочках с ушками кроликов, подарок жены на 23 февраля. — «Ужас!»
— Зайчик, ты уже встал? – прохрипела Ирина, остановившись в дверном проёме.
«Какая догадливая» — мелькнуло в голове Борисовича, но вслух он лишь произнес: — дорогая, не спится что-то.
— Бедненький, — голос жены пропал в ванной, через пару секунд раздался характерный звук, льющийся воды.
На экране как раз молодой ведущий уверял о росте производства, не смотря на введённые санкции против России, когда заиграла мелодия из мобильника, лежащего на журнальном столике. Взяв со стола телефон, Игорь Борисович с трудом поднялся с кресла и поплёлся к пластиковому окну. – Слушаю!
— Игорь Борисович? — знакомый голос адвоката был под легким «шафе».
— Да, здорова Семёныч! — за окном, на улице, двое бомжей копались в мусорном контейнере в поисках вкусненького или витаминного.
— Игорь Борисович, я тут вчера, эк… засиделся на банкете и совершенно забыл вам позвонить…
— Ты чего? Кривой еще?
— Да нет… ну, может, чутка, эк…
— Ну и что ты хотел сообщить, «вчера»? — не выдержал Игорь Борисович, разозлившись то ли от того, что один из бомжей нашёл съедобное и тут же запихнул это в рот, то ли от состояния адвоката.
— Собственно ни чего серьезного, просто эк… сегодня выпустят Чачу в десять утра, надо бы приготовить эк… залог в полтишок рубликов… вот в принципе и всё…
— Слушай Семёныч, что-то ты расслабляешься, в последнее время много… смотри, сокращу тебе гонорары, — удивился наглости бомжей Игорь Борисович, один из них, без стыда вытащил свой «корешок» из штанов и стал испражняться. Прищурившись, депутат с недоумением прочёл на сухом асфальте родное – известное слово из трёх букв, — поэт херов!
— Не понял?
— Да это я не тебе, Семеныч. Значит слушай, Сократ вчера вышел из больницы…
- Как он, кстати?
— Лучше не бывает, только синяк на затылке. Значит так, деньги будут у него, он подъедет к тебе в девять. Ты давай, приводи себя в чувство, и к десяти чтоб был как огурчик у меня. Ты все понял?
— Ик… конечно, Игорь Борисович!
— Тогда всё, в одиннадцать чтобы все были у меня в офисе!
— Всё будет в лучшем виде! — договорить адвокат не успел, Игорь Борисович выключил мобильник и положил его на подоконник. Открыв окно, он высунулся и на весь двор, заорал:
— Вы! Бляди! Сначала ссать, а теперь и срать, шакалы!
Один из бомжей, жуя заплесеневший хлеб с безразличием упёрся мутным взглядом на Игоря Борисовича и, не вставая с корточек, продолжил свои «дела». Другой бомж, перестав шебуршить мусор в контейнере, повернулся лицом к окнам. Вытерев грязные руки об штаны, с наглостью, показал средний палец и смачно плюнул в направлении Игоря Борисовича.
— Вот, суки! — выдавил с ненавистью депутат, закрывая окно. Взяв мобильник в дрожащие от злобы руки, Игорь Борисович набрал номер Сократа.
— Алло! — ответил Сократ, после третьего гудка.
— Здорова Сократик, милый, как голова?
— Здравствуйте, Игорь Борисович, болит ещё немного, а так, терпимо! — настороженно ответил Сократ.
— Это хорошо, тогда просыпайся, заводи машину и через пятнадцать минут ко мне. Дело есть.
— Понял! Что-то серьезное?
— Да так, деньги у меня возьмёшь на залог для Чачи, в десять его выпустят. Поедешь с Семенычем к ментам, за Чачей. Всё понял?
— Да!
— И еще… маленькое дело по пути надо сделать.
— Какое?
— Тут у меня во дворе два бича беспредельничают, надо бы им урок воспитания провести!
— Понятно, — заговорщески сказал Сократ повеселевшим голосом, — С переломами? Или просто, фейсы разукрасить?
— А это уже на твое усмотрение, только без «мокрухи», хватит уже нам и Чачи…
* * * *
Два бомжа блажённо сидели на скамейке, во дворе после того, как справили свои естественные нужды. Даже крикливый пузан не смог испортить им настроение.
— Какие важные, блять… — выговорил один из них и вытащил из кармана рваной куртки окурок, подобранный по дороге.
— Ааа, волки позорные! — махнул рукой другой бомж, оскалив пять последних своих гнилых зуба.
— Эти козлы сидят у себя в хатах, проблем не знают, — горько вздохнул напарник, и как будто что-то вспомнив, продолжил: — Слушай Хряк, вчера встретил сына…
— Ничего себе! У тебя сын есть?
— Есть, но слушай, и сын вручил мне «соточку», может две перцовочки в аптеке взять?
— Дак давай, я сбегаю? — воодушевился Хряк, весь подобравшись.
— Сбегай, — благосклонно согласился бомж, почесывая свою бороду, — только по-бырому!
Хряк выхватил протянутую банкноту и лихорадочно поковылял со двора. Бородатый бомж остался на скамейке, достал спички и прикурил свой зажеванный бычок. Откинувшись на скамье, бомж стал смотреть на окна, в которых зажигался свет, пробуждаясь после ночного сна. Очень, очень давно, вспоминал бородач, он так же жил, не тужил. Была жена, квартира и даже сын, работал на заводе, пил как нормальный, в меру. Потом жена умерла и понеслась душа в рай. Квартира ушла, сына опека забрала, друзья растворились. Потом сын сбежал из детдома и прибился к таким же охламонам, а он продолжал квасить по-чёрному. Только в такие утренние моменты, под похмельный звон в голове, бородач вспоминал, что сын где то там, и так же его кидает по жизни. Иногда, если мелочь ещё оставалась, он садился в троллейбус и ехал в Металлургический район, на местный базар. Там, изредка, бородач встречал сына, промышлявшего с друзьями. Видя его живого, он успокаивался.
— А-а-а! Заждался? — подошел Хряк, резко прервав горькие воспоминания, — Вован, я на сдачу «Приму» взял, ты не против?
— Не, всё правильно, гулять так гулять! — невесело ответил бородач, предстоящая попойка не радовала.
— Да ты чего, Вовчик, нос повесил?
— Да так!
— Как так? Ну, блять, говори, что стряслось? — не унимался Хряк, садясь на скамью, рядом с Вованом.
— Да о сыне думал… — хотел отмахнуться Владимир.
— А что стряслось? — заинтересовался Хряк, — вроде бы с ним всё в порядке, раз отцу помогает…
— Да что-то на сердце не спокойно…
— Выкинь из головы Вован, парень твой не болеет, деньги есть…
— Вот именно это меня и смущает.
— А что-то не так?
— Видишь ли, я его регулярно видел с такими же парнишками, они где-то живут в металлургическом, шоблой ходят, побираются. Воруют понемногу…
— А чё не в детдоме? Там-то ему легче было бы, учился бы хоть…
— Да сбежал, баран, да я не о том, ну грязный он, в лохмотьях вечно, а вот вчера он подошёл ко мне… и я, блять, его не узнал! Чистый такой, одет в новое и подстрижен! Как обычный парень! — вздохнул печально Владимир.
— Дак радоваться надо, вот чудак, налаживается всё у него.
— А с чего бы это? Вот не спокойно как-то и всё.
— Ладно, хватит сопли тут жевать да тоску тут нагнетать - не пора ли нам поддать? – скаламбурил Хряк. Сделав пару движений фокусника, он достал из рукавов две бутылочки двухсотграммовых аптечных настоек, — опля!
— Не плохо, — прохрипел Владимир, с нетерпением схватив бутылочку. Мысли о сыне испарились. Отвинтив крышку от горлышка, тут же приложился, — ууу бля, ядрёна!
Его напарник повторил и отхлебнул сразу полбутылочки перцовой настойки. По крови моментально растёкся свинец, а в желудок ударил резко огонь. Дыхание перехватило от крепости неразбавленного пойла, — Ооо! Охринеть!
— Даааа… – просипел Владимир, было желание растянуть удовольствие, но погоняв остатки по стенкам бутылочки, не выдержал, и опрокинул содержимое в луженное горло.
— Оххх! – выдохнул Хряк от ударивших паров спирта в нос и перегнувшись через свои колени, стошнил непереваренными кусочками хлеба и желчи.
— Блять, ты чего добро переводишь? — от возмущения у Владимира, аж борода встала дыбом.
— Да елы палы, не в то горло попало, навыки теряю! – оправдался Хряк, слизывая с нижней губы застрявший кусочек.
По дороге, к дому, подъехала серебристая «гранта», из машины раздавались басы, усиленные соббуферами. Выбрав небольшой свободный участок у припаркованных машин, «ваз» влез туда и остановился. Вибрация резко прекратилась - музыку водитель выключил. Из машины вылез здоровый и высокий парень, с абсолютно лысой головой.
Владимир с Хряком нисколько не стесняясь, продолжали балдеть на лавке, даже когда парень направился в их сторону. Доброжелательная улыбка здоровяка не внушала опасности, а только располагала к себе.
— Что мужики? Отдыхаем? — по-простецки спросил парень, остановившись напротив скамьи бомжей.
— Ну да… ик, — ответил Хряк и рыгнул без стеснения в сторону здоровяка. Глаза парня блеснули подозрительным огнем.
— Жалуются тут на вас, беспредельничаете?
— А тебе мальчик какое дело? — сплюнул смачно под ноги парня Хряк. Тот сделал шаг в их направлении, угодив ботинком в лужу непереработанного завтрака, и чуть не поскользнулся. Бомжи нездорово загоготали, «вляпывание» их повеселило.
— Ууу, суки! — сорвался парень, с лица как ветром сдуло улыбку, — твари поганые!
Два приятеля не успели убрать ухмылки с лиц, как здоровяк схватил Хряка за шиворот, а Вована за его бороду и привлек их к себе. — Что уроды? Весело?
— Ха! – нервно выдохнул Хряк в недоумении, и тут же получил коленом в живот. Владимир от боли завыл, пытаясь вырвать свою бороду из цепких пальцев здоровяка. Пока Хряк корчился на полу, схватившись за живот, парень, освободившейся рукой, со всего размаха, врезал кулаком в переносицу Владимира. Харкая кровью, Вован упал в блевотину своего друга.
— Так этих калдырей! – раздался чей-то голос с балкона стоящего дома, — а то уже достали гадить тут!
Воодушевленный голосом, парень со всей своей массы, пнул бородача по голове. Тот, издав нечленораздельный стон, отлетел обратно к скамье и потерял сознание. Тогда парень переключился на его друга, пытающегося привстать, и методично стал избивать ногами, теперь почему-то брезгуя прикоснуться рукой.
Из окна с удовлетворённой улыбкой, смотрел Игорь Борисович…
