Второй день лета, облака низкие, пушистые, как сахарная вата. От его футболки все еще пахнет больничными манипуляциями, головокружение как побочный эффект выздоровления. До поездки в Санкт-Петербург меньше недели; блондин не загадывает наперед, он арендует мотоцикл и просит меня держаться крепче.
Привал на зеленой травке и моей джинсовой куртке. Он покупает фруктовый лед в форме арбуза, с кусочками арбузного желе внутри, и не разрешает его съесть, до тех пор пока в наших наушниках не начинает играть Harry Styles – Watermelon Sugar. Он шепчет: «Сначала съедим мороженое, потом будем целоваться, и ты почувствуешь, что такое арбузный кайф без наркотиков!» Я не выдерживаю и сотрясаю горячий воздух громогласным: «Люблю тебя, ковбой!»
Он смеется, липкими губами целует мой нос. Затем кончиком указательного пальца спускает узкую бретельку с моего плеча. Одна сторона сарафана провисает, еще чуть-чуть и мужское имя под левой грудью встретилось бы с озорными лучиками. Я зажмуриваюсь: этот запах, эта близость, эта похоть на языке, второй день лета, облака низкие, пушистые, как сахарная вата, этот человек, эта жизнь. Головокружение как побочный эффект выздоровления, как симптом несчастья, вывернутого наизнанку. Счастье!