Ранее: Вот так и жили.
Я отношу себя к русской нации, хотя во мне кровь четырех – польской, украинской, русской и цыганская под вопросом. Почему под вопросом? Был разговор среди родственников, что отец мой родился после смерти официального деда и виноват в этом якобы был цыган, о котором они только слышали, но ничего толком не знали, а бабушка не посвящала никого в свою жизнь. А может это просто оговор.
По паспорту я украинка, так захотела не я, а работники паспортного стола, которые впервые выдавали мне паспорт, а я, помогая им в заполнении паспортных бланков, просила их написать мне в паспорте, что я русская. Но при получении паспорта я просто постеснялась устроить скандал с заменой этой строки, в то время воспитывалась в детдоме. Все остальные семь детей в нашей семье в паспорте русские. Потом просто не стала менять эту строку в паспорте, считая, что никакой разницы нет. Не в записи дело, а в том, кем человек себя считает.
С самого первого дня моего появления в детдоме никто не верил, что я русская, говорили, что немка, я немного говорила по-немецки, знала много слов и думала, что поэтому меня считают немкой. Но оказалось, что не так. Просто по внешности. Воспитатели говорили, что во мне больше французкости, и не только они. Как-то наши младшие девочки привели своих новых знакомых знакомить с настоящей француженкой, которая живет с ними.
Со временем девочки стали звать меня синьоритой. А так всех нас четверых, попавших в один детдом вместе, звали Маринами, мальчиков и девочек, как производное от фамилии Маринины. Нам это не мешало, тем более, что у многих были не очень приятные вторые имена типа «лепешка, галушка» или еще что похуже.
После детдома меня сватали за немца, за татарина и за узбека. Все считали, что я принадлежу к их нации. Хотели свою. А замуж вышла, как мне сейчас кажется, за мордву. Почему кажется, а потому, что он тоже смугл, скуласт и глаза похожи. Он совсем не знал кем является на самом деле, так как из детдома с самого малого возраста.
Нет, росли мы в разных детдомах и встретились случайно. Но для меня это ничего не значило тогда и сейчас тем более. По паспорту тоже русский, но без роду и племени по фамилии Петров. Но в то время детям репрессированных фамилии могли менять. Потому не знаем его ли это настоящая фамилия.
Рассказывал, что, когда ему было пять-шесть лет, это где-то 1950-51 годы, к нему в детдом приезжал военный в наградах, говорил, что он его отец и обещал забрать к себе, как только устроится. Но больше в его жизни не появлялся, ходили служи, что он сын генерала, но и всё на этом.
На одном городском «Новогоднем огоньке» ко мне, уже имеющей троих детей, обратился на осетинском языке один из криминальных авторитетов, я естественно его не поняла, а он ко мне с претензиями - негоже осетинке не знать свой родной язык. В то, что я русская он не верил никак. Хорошо то, что в его окружении были люди, которые меня знали и подтвердили мои слова. Через месяц он грозил увезти меня с моими детьми к себе на родину и был сильно уязвлен моим отказом, хотя надо отдать должное, повел себя по-мужски и не чинил мне никаких препятствий в дальнейшем.
Одна знакомая пришла ко мне занимать неподъемную сумму для меня. У меня трое детей, зарплата шестьдесят два рубля пятьдесят копеек, плюс алименты почти столько же, иногда больше. А этой гражданке нужны были деньги на одну аферу, чтобы закупить в одном месте, а продать в другом, что по советским законам называлось спекуляцией и каралось строго.
У меня, естественно, такой суммы никогда не было. Жила от зарплаты до зарплаты. Обиделся человек, и я стала хитрой еврейкой, которая на мешках с деньгами спит. Но это так, к слову, а в Ташкенте меня познакомили с бабой Сарой, настоящей еврейкой, уже в возрасте к девяносто или боле, она и в этом возрасте молодилась и говорила, что не обязательно знать возраст женщины, она в том возрасте, в котором хочет себя видеть.
В свое время баба Сара работала на хорошей должности в МВД. Была замужем за узбеком и родила ему шестнадцать детей. Это была невероятная женщина! С ясным умом и твердой памятью, смеялись, что разбуди бабу Сару среди ночи и спроси курс доллара на сегодня, и она его выдаст в точности до цента. Шутки и прибаутки так и сыпались с неё, за ответом в карман не лезла, а про плохих женщин всегда говорила, что пусть у ней матка вылезет. Это было самое ругательное, что я слышала от неё.
Идет баба Сара пьяненькая на высоких каблуках, в плащике нараспашку, стройная для её лет, сзади как девочка, а на одной, согнутой в локте руке, сумочка висит, а рука в кармане. Вторая рука вдоль тела тяжеленькая, а в ней газовый шарфик, который она небрежно волочит по земле.
Беру у ней сумочку, вытаскиваю ключ и открываю её калитку, при этом спрашиваю, где она такая весёлая была. А она смеется и говорит, что моя милиция меня поит и кормит. Смеюсь с ней и дальше расспрашиваю при чём милиция. Говорит, что играла с ними в кафе на спор в шахматы и выиграла, а они проиграли два шампанского и шашлык. Не раз такое было. В то кафе почти как на работу ходила.
Так баба Сара тоже меня за еврейку считала и говорила, что пойдём к раввину, ты еврейка, просто не знаешь об этом. Я, естественно никуда не собиралась идти. Очень она хотела, чтобы один её сын женился на мне, которому я действительно нравилась, но у меня были уже взрослые дети и внуки, не до мужчин мне было. В то время выживали.
Общаться с бабой Сарой всегда было большим удовольствием. Позже она уехала в Израиль к своему сыну, я не смогла с ней попрощаться, а там она умерла быстро. Светлая память прекрасной женщине. Такие люди, как баба Сара, украшают жизнь и дают хороший пример другим.
А вот в Новосибирске меня иначе как Азиаткой не звали, хотя я там была непродолжительное время, меньше полумесяца. Приехав назад в Каракалпакию, посмеялась со своими друзьями, что меня так там называли только потому, что я со Средней Азии, а они смеются и говорят, что я в своём характере всё-таки больше азиатка, чем русская. Поспорила с ними, а они мне доказывают много в пользу того, что моя азиаткость во всём проглядывается.
После долгих споров пришли к выводу, что все русские и не русские, родившиеся и проживающие в Средней Азии, имеют другой менталитет. Они впитали в себя уважение к старшим, благоговейное отношение к хлебу, гостеприимство, умение промолчать там, где надо и много других качеств, присущих основному населению края, ничуть не умаляя достоинств других народов.
Позже, в России, в Калининском области, меня в деревне, где мы поселились, считали цыганкой или узбечкой. Кто считал узбечкой, тот называл чуркой. Мой второй муж, украинец, не мог доказать деревенским обратное. Цыганка и всё. Чеченцы, которые там работали на то время, считали меня своим человеком среди деревенских может потому, что я с ними разговаривала на равных и уважительно, как и они со мной или потому, что и их называли чурками.
Один русский увез из табора цыганку и стали они жить в деревне, дали им комнату в общежитии, деревенские сторонились её и не подпускали к себе, впрочем, как и нас не все принимали. Она родила ребенка и ей молодой требовалось общение, я стала приглашать её к себе. Сама я тогда только родила четвертую дочь. И вот укладываем мы своих детей на один диван, а она смотрит и говорит, что моя девочка как принцесса лежит в кружевах и вышивках, а её, как оборванец.
Успокаиваю, что и первая моя была в не лучших условиях, не было ткани на пеленки, не продавались распашонки, всё сама ребенку шила вручную. Позже приехала её мама и они уже вдвоем приходили ко мне ежедневно до самого отъезда мамы. Мама её просила присматривать за дочкой и, по возможности, помочь той в трудную минуту.
А в лютые январские морозы в деревне появилась группа девушек цыганок, которые ходили по дворам и предлагали людям погадать. До автобуса, который мог бы их увезти из деревни было еще часа три-четыре, а они были синие в жиденькой одежде и хлипкой обуви. Я, как увидела их, сразу в дом позвала, нагрела чаю, суп вскипятила, а они что-то лепечут по-цыгански, говорю, что я их не понимаю. Они говорят, что приняли за свою, а если не своя, то почему же я их домой пустила.
Так люди же. Суп не стали есть, сказали, что своё с ними, только чаю попьют. Правда сало достали, еще что-то, смеяться стали. Потом предложили мне погадать, а я им предложила своё гадание. Посмеялись от души, и никто никому не гадал. Когда уходили обнимали и спасибо говорили, веселые и игривые, а когда ушли, вернее, уже уехали на автобусе, дети обнаружили в коридоре на табуретке хороший такой кусок соленого сала, завернутый в белую ткань.
В бутике при гостинице «Узбекистан», куда я сдавала свои изделия, один афганец спрашивает у меня? – «Итальяно?», я отвечаю: - «Найн, Узбекистано!». Все смеются. Хозяйка бутика говорит, что похожа.
Вот и какой я нации? Может просто человек. Ведь это важнее всего. Ведь, в основном, на земле всего две нации – люди и нелюди. А к какой себя относить решаете не Вы, а Ваши поступки. Так я думаю. Вот и канал свой на Яндекс-Дзен назвала «Азиатка». Может потому, что хочу, чтобы люди друг друга уважали и были терпимы, чтобы хлеб берегли и любой труд уважали - этот посыл внесла в название своего канала.
Далее: Мои двенадцать дней в Новосибирске и одна незабываемая ночь.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". а здесь навигатор к моим статьям. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.