Наверное, сам этот вопрос вызовет недоумение – естественно один, ответите вы. Как нам расскажет любая энциклопедия, Дмитрий Наркисович Мамин, литературный псевдоним – Мамин-Сибиряк (1852-1912), русский писатель-прозаик и драматург. Родился на Урале в семье заводского священника. Учился в духовном училище, затем в Пермской духовной семинарии (полный курс не окончил). В 1872 году поступил в Императорскую медико-хирургическую академию. В 1876 году, не окончив академии, перешёл на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Проучившись год, был вынужден оставить университет из-за ухудшения здоровья; вернулся на Урал. С конца 1870-х годов занимался литературным трудом, автор романов, рассказов, очерков, произведений для детей. С 1891 г. жил в Петербурге… и т.д.
Однако для меня ответ на этот вопрос никогда не был таким однозначным. Дело в том, что с детства по рассказам отца я знал, что мой прадед – Дмитрий Дмитриевич Мамин – был каким-то родственником Д.Н. Мамина-Сибиряка, возможно двоюродным или троюродным братом. В семье прадеда было четверо детей, сын и три дочери, одна из которых – моя бабушка. Сам прадед происходил из семьи священнослужителей, служил акцизным надзирателем где-то в Сибири, умер рано и довольно трагично – якобы застрелился, проигравшись в карты. Со слов бабушки моего отца было известно, что после гибели мужа Дмитрий Наркисович предлагал ей усыновить или взять на воспитание ее сына Дмитрия (моего двоюродного деда), но она от этого предложения отказалась, не желая разделять семью. Никаких других сведений о предках по линии Маминых известно не было – кроме пожалуй того, что в семье Маминых существовала давняя традиция называть сыновей именем Дмитрий. Собственно уже наличие в нашей семье двух Дмитриев Дмитриевичей подтверждало, с Дмитриями в роду Маминых не так все просто…
Никаких документов или писем в семье не сохранилось. Прабабушка, урожденная симбирская дворянка, видимо не особо жаловала родственников мужа и впоследствии о них не рассказывала. Да и времена после 1917 года наступили такие, что про предков-священников или дворян лучше было вовсе не рассказывать. Поэтому до моего поколения информация о предках дошла лишь в виде каких-то обрывочных легенд. Да собственно и мой отец, родившийся в 1933 году, слышал лишь смутные рассказы матери и тетушек. Помню, мне однажды в детстве показали семейные фотографии Маминых, на которых были в основном священнослужители. К сожалению, в наши дни разыскать эти отографии не удалось. Но вот кто на них был изображен – уже тогда, около 40 лет назад, было неизвестно.
При тех скудных сведениях о прадеде, которые имелись в моем распоряжении, начинать какие-либо поиски казалось совершенно бессмысленным: мне не были известны ни точные годы его жизни, ни место его рождения и смерти. В каких региональных архивах могут быть сокрыты сведения о нем? Конечно, для провинциального города начала ХХ века самоубийство акцизного надзирателя было событием, которое должно было оставить какой-то след в местной хронике, но опять же – в каком городе и в каком году? Не удалось и в биографии Дмитрия Наркисовича или в воспоминаниях о нем разыскать информацию о том, что он пытался помочь семье трагически погибшего родственника. Так что много лет я даже не пытался взяться за поиски, перспективы которых представлялись весьма сомнительными. Однако оказалось, что в наши дни, благодаря развитию информационных технологий и их «проникновению» в архивы и библиотеки, решение моей задачи оказалось возможным.
Однажды набрав в поисковой строке Яндекса «Дмитрий Дмитриевич Мамин», я и не подозревал, что тем самым приступаю к совершенно новому для себя занятию – генеалогическому исследованию. Я ожидал в очередной раз получить ссылки на различные материалы об известном уральском писателе, по большей части давным-давно мною прочитанные. Это не считая сотен страниц о других Маминых и Дмитриях Дмитриевичах с другими фамилиями. И вдруг в этом потоке «интернет-сознания» всплыла статья о священнике Петре Дмитриевиче Мамине. Он родился примерно в конце 1860-х годов и приходился каким-то родственником Мамину-Сибиряку. Конкретная степень родства, как и в случае прадеда, была неизвестна Так не брат ли этот Петр моему Дмитрию Дмитриевичу?
Я связался с Юрием Михайловичем Сухаревым, краеведом из пос. Рефтинский Свердловской области, который и был автором статьи о Петре Мамине. Выслушав мою историю, Юрий Михайлович подсказал правильное направление поисков – епархиальные и губернские адрес-календари и справочные книжки, «Пермские епархиальные ведомости» а также доступные в поисковой системе «Поколения Пермского края» сканы метрических книг Пермской губернии. Он же неоднократно консультировал меня на начальном этапе работы и предоставил имеющиеся у него выписки по Маминым из архивных материалов – ревизских сказок и исповедных ведомостей.
О ходе и результатах своих поисков я подробно рассказал в статье «В поисках Дмитрия Мамина», опубликованной на краеведческом сайте Ю. М. Сухарева в ноябре 2017 года и включенной в сборник материалов XIII научно-практической конференции Уральского историко-родословного общества «Возрождение родословных традиций», состоявшейся в феврале 2018 г.
Полученный, причем за довольно непродолжительное время, результат оказался ошеломительным – я испытал некоторое подобие культурологического шока – разумеется, в положительном смысле. Мне удалось не просто удовлетворить узкосемейный интерес, но обнаружить и систематизировать неизвестные ранее и отсутствующие в научном краеведческом обороте сведения о представителях церковнослужительского рода Маминых, служивших далеко не только в бывших Екатеринбургском и Верхотурском уездах, ныне входящих в состав Свердловской области и хороши известных в контексте биографии Д.Н. Мамина-Сибиряка, но и в других регионах Урала.
Помимо генеалогического аспекта исследования, меня крайне заинтересовал краеведческий. Вообще говоря, по местам служения священнослужителей Маминых можно писать краеведческий роман – я узнал об огромном количестве населенных пунктов с очень интересной историей. К сожалению, большинство храмов, в которых служили Мамины, или не сохранились, или стоят в заброшенном виде. В 2020 году мне наконец-то удалось выбраться на Урал и увидеть их собственными глазами.
Продолжение следует…