Вчера на стало великого советского актера Ланового. Утром того же дня в еженедельном выпуске «Вечерней Москвы» вышло моё интервью с Василием Семёновичем. До следующей среды газета будет в продаже и это, конечно, накладка — в отличии от сетевых текстов, в бумажной версии невозможно ничего подкорректировать и вместо некролога читателям предложен просто стандартный журналистский трёп.
Мы, правда, поговорили и про здоровье, и про угрозы украинских националистов, и про Татьяну Самойлову, и про то, что Лановой хотел стать журналистом, кстати.
Легендарный артист заболел «модным» недугом COVID-19 в начале года, скончался от осложнений, его жена, к слову, сообщила, что тест на коронавирус был отрицательный.
В нашей беседе, между прочим, Лановой рассказал, как познакомился с Купченко (в следующем году они планировали сыграть «золотую свадьбу» — расписались в 1972):
— Лановой — собачник, я слышал?
— Да, однажды утром в День Победы выгуливал пса, отпустил его. Идёт сильно подвыпивший офицер, делает мне замечание.
Я говорю: «Виноват, товарищ полковник. Исправлюсь». — «То-то же. Как фамилия?» — «Моя?» — «Да твоя мне неинтересна, знаю. Как его фамилия?» — «Шерш». — «Неправильно». — «А как нужно?» — «Щорс».
— Говорят, с Ириной Купченко вы познакомились благодаря спаниелю?
— Это у неё спаниель был, а у меня — Чарли.
Мы ездили вместе в моей машине. Когда её спаниель вошел, начал ногой толкать Чарли. И Чарли, хозяин, ушел. И она стала хозяйкой в этой машине...
Все началось именно с этого.
В Фейсбуке артиста вспоминают мои коллеги
Катя Мцитуридзе:
Самый красивый мужчина советского и российского кино, один из самых элегантных актеров мира, умный, деликатный и по настоящему добрый человек, профессионал, талант, общественный деятель, личность, невероятное обаяние. Бесконечно жаль, что этот свет, который исходил от него, останется только в кино. Мы будем любить вас, Василий Семёнович всегда и передавать через поколения ваши незабываемые образы в наших любимых фильмах. И Спасибо и низкий поклон за встречу много лет назад, сказанные вами слова до сих пор в моем сердце 💔
Вячеслав Коновалов:
Когда мне говорят о "голубой крови", "наследственном аристократизме" "дворянском благородстве" — мне всегда смешно. Посмотрите на лошадиные морды английской королевской семьи или совиные личины старейшей монархии в мире, датской, и посмотрите — на Василия Ланового, крестьянского сына из глухого села. Ну и кто аристократ?)
Денис Тукмаков:
О Лановом нужно проговорить вот что. В нескольких, таких разных ролях он сумел, пожалуй, лучше всех воплотить архетипичный образ Рыцаря — настоящей мужской благородной стати, "офицерской породы", человека чести и долга, что больше и выше любых человеческих обстоятельств. Именно это его удивительное мастерство являть людям Героя, а не просто умение ладно носить погоны, завораживало зрителя, влюбляло в образ Человека в форме, толкало миллионы мальчишек в военные училища, в "такую профессию — Родину защищать".
Но этот талант был бы растраченным в пыль, если бы сам Лановой в последние три десятка лет жизни скурвился, как многие. Если бы разменял народную любовь на похлопывания по плечу в тусовке "властителей умов" — отрёкшихся от страны, которая дала им всё, и от так верившего им народа. Именно цельность и мужество Ланового — оставаться верным идеалам, которым он с юности служил, — делает образ рыцаря, защитника, солдата законченным. Без изъянов. И по-прежнему живым.
Наталия Осипова:
При мысли об уходе Ланового - слёзы. Если честно, другие уходы меня не задевали так. Скорбно, грустно, хочется отменить, но чтобы оплакивать - нет. Даже не знаю, почему так. Действительно, его герои - как родные. Ну и наше семейное знакомство актерское.
Алина Полякова:
Лановой... 1934-2021. По-настоящему народными были только они - народные артисты СССР, чьё творчество воспитало не одно поколение граждан нашей страны, в том числе и офицеров. Вот кто действительно достоин почестей и военного салюта!
Андрей Николаев:
Я его часто встречал в своём арбатском скверике. Высокий, с прямой спиной, одинокий. Он иногда сидел на скамеечке. Казалось, что дремлет. Но он наблюдал проходящую жизнь. Иногда покачивал головой. Иногда чему то легко улыбался. Наверное в памяти калейдоскопом помелькали лица друзей живых или уже ушедших. А может просто до него доносились фрагменты разговоров школьниц. ( рядом две школы) Последний раз помню его в ушанке. Он медленно шёл как всегда один в строну театра Вахтангова.
Я не был никогда ему представлен. Но так его видел всю жизнь, то неожиданно для себя сказал:
До свидания, Василий Семёнович!
Он обернулся и кивнул. Ушла эпоха .....Ах, какая великолепная была эпоха !!!
Всеволод Непогодин:
Считаю, что Зеленский обязан выразить соболезнования по поводу смерти Ланового. Василий Семенович – этнический украинец. Войну 22 июня 1941 года встретил у бабушки с дедушкой в Одесской области. Как актер Зеленский и в подметки не годится Лановому. Мой Президент Украины точно бы не молчал, узнав о смерти Ланового. Светлая память Василию Семеновичу. Скорбим.
Марина Меркулова:
В декабре 2019 на "Золотом Витязе" Василий Семенович читал фрагмент "Войны и мира". Я помню, как я снимала и думала: "Ну пусть так все сложится, и Василий Семенович выйдет на 100-летие театра Вахтангова в "Войне и мире", новом будущем спектакле Римаса Туминаса в роли старого князя Болконского. Кто, если не он?" В тот вечер Лановому вручили высокую награду и он сказал: "Я желаю всем счастья, и пусть Богородица поцелует каждого". Эта потеря - огромная. Невосполнимая. Невозможная. Нельзя, чтобы такие Актеры и такие люди нас покидали. Боль. Боль от невозможности исправить, открутить назад.
Ирина Павлова:
ПЕЧАЛЬ МОЯ СВЕТЛА
Не стало Василия Семеновича Ланового. Ему было 87, он был бодр и прекрасен, но нет у меня по нему этого чувства: «он умер – и опустела без него земля». Не опустела.
Он жил настолько автономно, что о нем вспоминалось, лишь когда появлялась его новая работа, или когда случайно его где-то встретишь (всё реже) или на кинофестивале (куда он ездил охотно, и не особенно чинясь). Он жил настолько автономно, словно был писатель или художник, а не артист, которому просто по роду профессии постоянно и мучительно хочется где-то всё время «мелькать». Ему не хотелось. Он жил всю жизнь – как герои, которых он играл – с «прямой спиной».
Нет, Лановой, как говаривал незабвенный Велюров, любил «переодеваться». Он был в своём роде «озорник», и на сцене и на экране озорничал до глубоких седин, он мог и любил играть комедию, но даже там, или даже играя врага (каким, к примеру, был генерал Вольф в сериале про Штирлица), Лановой этой своей фирменной осанке не изменял.
Он, конечно, был последний романтический герой в стране. Не потому, что столько лет был единственным, а потому что романтические герои обычно рано вымирают – и не только «от водки и от обид»...
Он, оставшись среди них последним, жил за них за всех. И сегодня, когда его не стало, можно с уверенностью говорить про него «последний». Не потому, что иссякли люди – потому, что иссякли роли. Иссякло амплуа. Иссяк персонаж, который всю жизнь будет таскать букетики чужой жене, оставаясь верным любви своей юности. Который в чаду и беспамятстве пневмонии будет махать кайлом на морозе без малейшей жалости к себе, потому что «нас не надо жалеть, ведь и мы б никого не жалели!». Который будет ставить на шхуне алые паруса – потому что по-другому его избранница не может, не должна выходить замуж…
Он и на сцене – что бы он ни играл в своем неизменном театре имени Вахтангова, в котором проработал всю свою жизнь насквозь, – в любой роли был хоть чуточку принц Калаф.
Он и женат был – трижды – на принцессах из сказки. На «лучших девушках СССР и его окрестностей». Я, например, никого, кроме него, не могу себе представить рядом с Ириной Петровной Купченко. Я не в смысле «про жизнь». Я в чужую жизнь даже не буду пытаться заглядывать – ни в чужую жизнь, ни в чужое горе… Просто все остальные рядом с её статью выглядят немного смешно. Её царственную осанку и царственную стать пришлось немного «упростить» даже для Олега Янковского-Волшебника в «Обыкновенном чуде». Ей «по размеру» был только Лановой. Только Капитан Грэй. Только Принц Калаф.
Я была с ним знакома много лет, он любил бывать на фестивале, в команде которого я работаю – питерском фестивале «Виват кино России». И всегда мы старались на церемонии открытия придумать для него какое-то персональное шоу. Несмотря на все его регалии и чины – он охотно участвовал во всех наших дурачествах. Как они у нас пели дуэтом, на два голоса, украинские песни – Лановой и Алексей Васильевич Петренко, незабвенный наш «дядя Лёша»! А если нужно было «раскачать» четырехтысячный зал БКЗ «Октябрьский» на овацию – он и тут был нашим «беспроигрышным вариантом»:
– Василь-Семеныч, из Пушкина-то что-нибудь прочтёте?
– А куда я денусь?
И он выйдет, и, сверкнув своим орлиным взором, встав в позу памятника Пушкину – с вознесенной над головой рукой – будет читать, и непременно не просто сорвет овацию, а поднимет весь огромный зал в едином порыве…
Я вот думаю сейчас – а кто-то кроме него умеет так естественно поднять руку, читая стихи – как делали в 19 веке? Не знаю. Не припомню Прощайте, дорогой мой Василий Семенович! Царствие Вам Небесное, земной поклон, светлая память.