В начале восьмидесятых годов на авиационном заводе в г. Комсомольске-на-Амуре наступили горячие времена. Завод готовился к облёту головного серийного Су-27, новейшего истребителя ОКБ П.О. Сухого. У завода долгая и богатая достижениями история, но рассказ не о славных конструкторах и их гениальных идеях, воплощённых в этом шедевре авиастроения.
Завод несколько отставал от графика выпуска изделия Т-10, как именовали в документах новый истребитель и нервозность ощущалась в каждой структуре завода. Не было исключением и подразделение ЛИС – лётно-испытательная станция, предназначенная для подготовки и выполнения лётных испытаний и передачи летательного аппарата в эксплуатацию. Состоял ЛИС из производственной, подготовки производства, аэродромно-технической и лётной служб. В состав лётной службы входила и служба движения .
…После очередной утренней планёрки начальник ЛИС по ГГС вызвал к себе начальников лётной службы и службы движения и потребовал срочно организовать доставку крана в Комсомольск с авиазавода в Иркутске. Дважды подчеркнул, что работа срочная и ставьте в план любой экипаж и любой самолёт. Кран должен быть в Комсомольске до конца дня. Посоветовавшись, решили поставить в план самолёт Ан-12 и самый опытный экипаж, т.к. не известно, что за кран надо перевозить, да и сроки исполнения были сжаты, учитывая, что чистое время полёта до Иркутска и обратно было около 8 часов, плюс стоянка и погрузка… . Заявку на полёт обеспечили быстро, благодаря хорошим взаимоотношениям с зональным центром и с контролирующими органами. И уже через полтора часа от получения команды, пятидесятитонный Ан-12, заправленный керосином «под пробку», плавно оторвался от ВПП и взмыл в небо. Передав радиограмму о вылете в установленные адреса, диспетчерская смена на КДП занялась обычной работой. Полёт по маршруту проходил спокойно. В районе Экимчана наблюдалась кучёвка, характерная для этого времени года, на полёт не влияла, но на обратном пути возможна грозовая деятельность, но об этом экипажу думать не хотелось. Ещё при подлёте к Иркутску, второй пилот отработал с производственно-диспетчерской службой аэропорта (ПДСП) и попросил их связаться с ПДО (производственно-диспетчерский отдел) авиазавода, что бы подготовили кран для погрузки, т.к. заправки не будет и предполагается кратковременная стоянка. В том, что задержек в аэропорту при аэродромном обслуживании и погрузочных работах не будет, командир экипажа был уверен: бортинженер успел перед вылетом «выбить» у главного инженера ЛИС канистру спирта, что гарантировало высокий сервис услуг. Выполнив посадку, экипаж Ан-12 по командам встречающего зарулил на заводскую стоянку и выключил двигатели. Стоял июль месяц, солнце нещадно палило, от бетонных плит веяло жаром, самолёт быстро накалился под лучами солнца. Что бы хоть как-то спастись от жары, бортинженер открыл створки грузового люка и подготовил оснастку и трапы для погрузки крана.
Командир экипажа, прихватив полётные документы, направился в диспетчерскую для оформления обратного вылета. Потянулись минуты ожидания. Вернувшись минут через сорок на самолёт и убедившись, что погрузка не начата, командир вновь связался по радио с ПДСП и уточнил на счёт погрузки крана, на что диспетчер ответила, что ПДО завода в курсе, что представитель с краном отбыл с завода и с минуты на минуту будет у самолёта. Поблагодарив диспетчера за информацию, решили быстренько перекусить, тем более, что у бортинженера было уже всё готово. К слову сказать, грузовая кабина Ан-12 была не герметичная и мало приспособленная для комфортного полёта, но позади кабины пилотов имелась специальное оборудованное герметичное помещение для персонала, сопровождающего груз, которое экипаж использовал для отдыха и приёма пищи. Наскоро перекусив, разбрелись по самолёту с надеждой найти прохладное место и скоротать ожидание.
Штурман, по привычке, забрался в носовую часть самолёта, включил вентилятор и, насколько позволяло свободное пространство от выносного индикатора самолётного радиолокатора, попытался принять максимально удобное положение. Предстояло заполнить штурманскую документацию и проверить кое-какие данные.
Прошло ещё полчаса…стрелка самолётных часов неумолимо отсчитывала рабочее время экипажа, а надо было ещё лететь обратно - указание начальника ЛИС о доставке крана сегодня никто не отменял. Командир лениво поглядывал в открытую форточку кабины в надежде заметить приближающийся транспорт. Но стоянки ЛИС были пустынны. Заметив проезжающего мимо на велосипеде паренька в майке и в кепке с непонятной символикой, помахал ему рукой, тот нехотя подъехал и вопросительно посмотрел вверх. Не надеясь на результат, командир попросил его узнать в техдомике, долго ли им ещё тут загорать, времени остаётся в обрез… . Тот что-то невразумительное ответил и уехал. Погрузившийся в расчёты штурман не сразу обратил внимание на какое-то движение около техдомика: коренастый взлохмаченный субъект, по виду авиатехник, пытался откатить от строения передвижную стремянку, но его попытки не увенчались успехом, тогда он подхватил прислоненную к стене алюминиевую, покрашенную в оранжевый цвет, лесенку и направился к самолёту. Штурман отклонился в сторону командира и обратил его внимание на суету около техдомика и они вместе, с интересом, стали наблюдать за происходящим. Подойдя к самолёту, авиатехник мягко прислонил лесенку к фюзеляжу и поднялся по ней к форточке командира, достал из кармана листки бумаги и просунул в кабину. Это было оформленное долгожданное требование на получение крана с росписями заводчан и необходимо было его подписать экипажу. Командир молча передал требование второму пилоту, тот прочитав, расписался, оставил один экземпляр себе, а другой передал авиатехнику. «Так где же кран!!!». Не выдержал командир. «Битых два часа ждём!». Авиатехник виновато улыбнулся, полез в карман и достал запаянный и опломбированный целлофановый пакет, внутри которого лежал…механизм жёлтого цвета с алюминиевой бирочкой, на которой были выдавлены буквы и номер… Быстро просунув изделие в форточку, представитель завода мигом спустился по лесенке и зажав её в руках стремглав кинулся к техдомику. Выяснять, кто и почему… не стали. Бортинженер запустил преобразователи, бортрадист включил радиостанцию и командир запросил у ПДСП АПА (автономный источник аэродромного питания аэропорта) для запуска двигателей, вылет по готовности. Через несколько минут показался оранжевый ЗИЛ с дизель-генераторной установкой, подключили кабель, загудел дизель, в самолётной сети появилось напряжение. Бортинженер закрыл створки грузового люка, проверил двери и занял своё место в кабине самолёта. Экипаж готов к вылету. Подошедший авиатехник вытащил стояночные колодки из под колёс стоек шасси, командир запросил у диспетчера запуск двигателей. Полдела было сделано, предстоял ещё четырёхчасовой перелёт домой с краном… в кармане.