Радомир в своей пещере уже изнывал от нетерпения. Прошло уже больше половины дня, как он отправил отряды на захват Зимы, а вестей все не было. За годы службы в разведке он уяснил, что это может означать один из трех исходов: либо все отряды перебиты и докладывать просто некому. Либо среди бойцов завелась крыса, а то и измена помасштабнее, и тогда вестей просто не дождешься, поскольку один или несколько отрядов присоединились к войску лишь на словах, а на деле – преследовали собственные цели, либо же вероятные предатели завели отряды в ловушку, устроив настоящую резню.
Все три исхода атамана не устраивали совершенно. В первом случае это означало, что ему придется собирать всю вольницу заново путем проб и ошибок. Второй и третий подразумевали, что придется начинать глубокую чистку рядов от предателей, а если предали несколько отрядов, то внутри вольницы может начаться настоящая гражданская война. Такой смутой может воспользоваться кто угодно: от верных князю дружинников до каких-либо внешних врагов.
Когда уже Радомир почти вышел из себя, в комнату ввалился, спотыкаясь один из бойцов.
- Что еще, Далимир? – недовольно спросил атаман, но тут же смягчился, - Скажи, что крепость наша. Она ведь наша? Вы взяли ее?
- Прости, атаман, - боец выплюнул темный сгусток на пол, а рука, прижатая к животу, была почти черной от крови, - мы не смогли.
- Что?! – резко встал Радомир, - Как не смогли?! Говори же!
- Западня, - выдавил бледный, как простыня разбойник, - мы попали в западню. Почти всех вырезали. Кто-то вернулся сюда, кто-то…
- Ну? – атаман схватил за плечи бойца, - Что «кто-то»?
- Я… не уверен… - с трудом выдавливал из себя боец, - но… когда мы… отступали… десятки Бера… не было видно. Или они погибли… или же…
Боец вдруг обмяк и завалился на атамана. Радомир отпустил тело. Труп тут же распластался на полу, и из-под него растеклась темная лужа.
- Стража! – крикнул атаман, и в комнату вбежали два крепких разбойника, - Отнесите тело и закопайте. Посоветовал бы сжечь, но нам, видимо, нельзя выдавать себя.
- Сделаем, - кивнул один из бойцов.
- Да, и найдите хороших охотников за крупной дичью. Есть для них задание.
- Зубры? Лоси? Медведи? – уточнил второй боец.
- Люди, - ответил ему Радомир.
Оба разбойника переглянулись.
- Что смотрите? – вздохнул атаман, - Похоже, нас предали.
Вскоре в зале атамана стояли пятеро человек в неприметной серо-белой одежде. На головах у всех были средней глубины капюшоны, а одного – вдобавок еще закрыт повязкой рот, а открытое лицо покрыто черной краской. Двое из них были вооружены немного доработанными длинными военными луками. Плечи стрелковых орудий изгибались пологой дугой, а изнутри – усилены дополнительными упругими пластинами. Другие два имели на поясах сложной формы мечи. Оружие одного имело неровную зубчатую, словно изъеденную ржавчиной кромку, у второго клинок имел более изящные неровности: лезвие изгибалось, едва отходя от прямой линии, чем напоминал язык пламени.
«Так-так, - подметил Радомир, - как я помню, такие мечи оставляют страшного вида рваные раны, которые сильно кровоточат. Даже если жертва успевает добраться до лекаря, то слабость будет ее преследовать еще долго, а хромота и неудобство при движении – всю оставшуюся жизнь. У лучников перья на стрелах вороньи – чудно. Это скроет меня от особо дотошных охотников».
«Невидимка» был вооружен сидящими в лопаточных ножнах длинными и узкими клинками. Метать такие неудобно из-за слишком длинного лезвия, а вот располосовать, перерезать горло или вовсе срубить подчистую голову – вполне возможно.
- Значит так, - сложил Радомир руки на груди, - вот вам задание: где-то в долине скрывается мой должник. Он мне задолжал очень много, и я хочу, чтобы он расплатился.
- Сколько он должен? – спросил человек в маске.
- Столько, сколько отдать не в состоянии, - отрезал атаман, - Надеюсь, характер его оплаты ясен?
- Кажется, да, - кивнул «невидимка», - принести его голову?
- Зачем она мне?
- Доказательство, - пожал плечами охотник.
- Лишнее. Достаточно будет, если вы снимете с него казенную броню. Так что старайтесь ее не повредить. За это мне придется сократить жалование.
- Выполнимо. Еще указания?
- С ним, скорее всего, еще до десяти человек. Они тоже должны отправиться в Навь. И последнее. Вскоре я отсюда снимусь, поэтому здесь меня можете не искать. Однако мой посланник будет какое-то время ждать вас недалеко от этих лесов. Он проводит вас за наградой.
Кивнув, воины удалились.
Отряд следопытов, посланный Молчаном – смотрителем крепости, шел по следу, указанному лучником. Путь вел в глубину Лесогорья, в леса возле рассветных гор.
- Что-то не по себе мне, - поежился в седле один из щитников, - похоже, нападавшие удрали в запретные леса.
- Куда же им еще деваться? – фыркнул обладатель разодранной щеки. Уголки его губ приподнялись в улыбке, сделав и без того не особо приятную улыбку и вовсе жуткой, - Прийти они могли только отсюда, стало быть, прятаться могут только здесь.
- Ага, - нервно рассмеялся щитник, - так и чувствую, что нам в спины кто-то целится из луков. Сейчас пропустят еще немного подальше, чтобы народ не пужали. Потом – короткий свист, и на стежке лежат десять тел. Коней себе заберут, чтобы продать кому-нито, а тела наши растащат дикие звери и воронье.
- Не боись, - ответил ему воин в разодранной кольчуге, - небось, десятерых-то они и сами испугаются.
- Тихо! – поднял руку лучник, - Следы стали попадаться чаще, кое-где накладываются один поверх другого.
- Скорее всего, здесь они спешились, - кивнул второй, - они могут быть где-то поблизости. Будьте начеку, мы на разведку.
Остальные восемь дружинников тут же слезли с коней, обнажили оружие и встали короткой цепью, через одного смотря в одну и ту же сторону. Другие четверо повернулись в противоположную, чтобы не пропустить нападение с того направления и прикрыть спины товарищам.
Лучики тоже спешились, и украдкой пошли обыскивать местность. Отчасти следы были заметены, но следопыты все же отыскали их. Недалеко просматривалось стойло, в котором стояли привязанные пять коней. Разумеется, количество лошадей не могло сообщить точное число всадников, поскольку не было известно, сколько всадников успело выйти из боя. К стойлу вела темная дорожка. Взяв щепотку снега, лучник принюхался, и услышал знакомый запах – кровь. Как минимум один из всадников ранен, а судя по тому, что крови оказалось достаточно, чтобы обозначить дорогу до коновязи, ранен он тяжело.
«Итак, - подумал боец, - мы имеем: пять лошадей. Каждая лошадь может нести одного, самое большее – двух наездников. Один из них тяжело ранен. Значит, можно считать, что где-то здесь расположились от пяти до десяти нападавших. Раненый вряд ли сможет оказать серьезное сопротивление. Стало быть, сокращаем до девяти. Осталось выяснить, где они расположились».
Второй лучник заметил движение неподалеку, и махнул товарищу рукой, чтобы тот подошел. Следопыты стали наблюдать.
Двое несли третьего, неся его за руки и ноги. Поскольку третий не подавал признаков жизни, было решено, что он либо без сознания, либо мертвый. Когда несшие положили его на снег и отошли от него, лучники заметили залитый багрянцем подбородок. Броня на груди тоже окрасилась темным. Похоже, человек был мертв. Догадка подтвердилась, когда другие двое начали раскапывать снег и разбивать замерзшую землю, а затем – бросили третьего в выкопанную яму и закопали.
Взяв с собой лопаты, они пошли прочь от места захоронения, пока не пришли к широкому входу в пещеру. Теперь было ясно, сколько их вернулось, и где они расположились. Пора было возвращаться с докладом.
Отдохнувший отряд воеводы выдвинулся по дороге на запад. Путь от выбитой крепости до деревни Черный Лес был почти прямой. Ночь выдалась тяжелая. Сообщенные Ратибором сведения о том, что он обнаружил возле сломанных ворот Стража, оставили в душах воинов тяжкий осадок, который почти не давал им сомкнуть глаз. За последние три месяца это была уже третья резня, в которой одновременно погибли несколько десятков человек. Первая такая бойня произошла недалеко от крепости, в Гулевище, когда по приказу мятежного сотника Берислава вся деревня была выбита за нежелание принимать на постой воинов. Второй громкий случай произошел почти в это же время в деревне Полесье. Там за такой же «проступок» всех жителей, что находились там, согнали в храм и подожгли его. Сейчас, насколько знал воевода, деревня отстроена почти что заново, а старостой князь назначил Воислава – дружинника, считавшегося погибшим, но уже ближе к концу смуты объявившегося в подвале старого дома в столице, и занесшего меч над головой Световида – бывшего придворного колдуна, и затеявшего эту смуту.
«Может, не стоило его тогда останавливать, подумал Ратибор, - если Светозар прав, и всю эту историю затеял все-таки Световид, то лучше было все-таки дать Воиславу убить колдуна. А теперь приходится разгребать последствия собственных решений».
Помянутый воеводой Светозар в это самое время подъехал со своим отрядом к воротам деревни Полесье. У ворот его остановил один из ополченцев.
- А ну, стоять, - сказал он, - кто таков и зачем едешь?
- Тайная стража, - ответил Светозар, - у меня послание для вашего старосты.
- Ага, - не уступал страж, - а сейчас ты мне скажешь, мол, потому я и про вас не знаю, что вы тайные. Заворачивай назад.
- Ты, друг, лучше славь богов, - сказал подъехавший боец, - что узнаешь о нас именно вот так. Многие, кто с нами познакомился, уже не могут рассказать об этом.
- Вона даже как? – рассмеялся привратник, - Вот я вас сейчас впущу, приведу к старосте, а вы его р-раз, и убьете. Нет, так дела не пойдет. А ну, вертайтесь отседова туда, откель пришли!
- Ты что, - напряженным голосом спросил уже начавший терять терпение Светозар, - не слыхал, чего в Долине творится?
- Слыхал, а как же, - фыркнул ополченец, - то там, то сям, дымы и прочая мерзопакость. Не ваших рук дело, милостивцы? Раз говорите, что многие уже рассказать не могут?
- Нет, не наших, - отрезал Светозар, - но мы занимаемся именно этими событиями. У нас есть предположение, что все события исходят из одной точки.
- На нас, что ли намекаешь, путник? – насупился страж, - так вот. Покудова у нас за Старосту Воислав, не будет энтого и точка.
- Вот и приехали, чтобы это упредить. Вас, по сути, уже в клещи захватили. Страж выбит, кто-то пытался занять Угол, возле Зимы замечены странные перемещения. Даже если в Лесогорье ничего не получится, вы – следующие. У тебя есть выбор: впустить нас и быть готовым к подобным вещам или завернуть и столкнуться с неожиданным нападением.
- Уже не неожиданным, - хохотнул привратник, - ты наговорил достаточно, чтобы мы ожидали всякого. Но баешь складно. Лады, пойдем, провожу. Только оружия не доставайте, а то мы на расправу скорые ноне.
Тайная стража слезла с коней и пошла вслед за привратником.
Снова заложив несчастного камнями, под которыми тот был погребен, Мечислав прошел мимо полуистлевшего трупа неведомого чудовища вглубь пещеры. Вокруг, как и возле туши сновали вездесущие крысы. Неразборчивые в пище грызуны и не думали ложиться в спячку подобно полевкам и другим полевым жителям. Здесь, в пещере, укрытой от снега, морозов и метелей, им было очень даже хорошо. Пройдя ход насквозь, юноша наткнулся на еще одни следы пребывания здесь человека – на полу снова были остатки от давно горевшего очага. Никаких признаков захоронения рядом не было, значит, тот бедолага, обнаруженный возле туши здесь был еще жив. Если стоянки принадлежат одному и тому же человеку.
«С другой стороны, - подумал Мечислав, - погребенный как-то связан с беловолосым. Вряд ли он пришел погреться у огня рядом с чудищем. Значит, отряд шел отсюда и в сторону чудища».
У воина перед глазами снова всплыла картина того дня, который он уже почти не помнит. Беловолосый просит его остаться на заведомо проигранный бой, а сам уводит остальных в сторону гор.
«Так-так, - хмыкнул мысленно юноша, - сначала я, потом – топорник. Беловолосый идет к цели самым прямым путем, не считаясь с жертвами. Он готов идти по головам, лишь бы добраться до места назначения. Вот и в этой пещере он, не задумываясь, отправил спутника в лапы твари, а сам – незаметно проскользнул».
Память смутно выдавала образы еще двоих – лучника и воина в пластинчатой броне. Но после увиденного у Мечислава не осталось сомнений: те двое тоже мертвы. Этот беловолосый определенно заслужил холодную сталь.