Первый раз за всю свою жизнь Хината не был рад предстоящему товарищескому матчу. Он соскучился по парням из Карасуно и, услышав предложение от Дайчи собраться старой школьной командой против Шираторизавы, сразу же ответил положительно. Однако, не все было так просто. — Шоё, ты хорошо растянулся? — рядом увивался Атсуму, не обращая внимание на то, что растягивающийся рядом с Хинатой Кагеяма откровенно начал раздражаться. Тобио хотел спокойно пообщаться с другом, обсудить внутреннее чувство предвкушения матча и их воссоединение, но неугомонный Мия, ставший связующим и подававший Хинате мячи в их университетской команде по волейболу, не давал Кагеяме сказать ни слова. Хината почувствовал на себе тяжёлый взгляд, но не повернул головы. Вот ещё. Ушиджима обойдётся. — Так тебе помочь, Шоё? — проводив взглядом отошедшего поздороваться с Сугаварой Кагеяму, спросил Атсуму. И тут же насупился, стоило Хинате отрицательно покачать головой. — Спасибо, Цуму, но я уже всё. Они оба повернулись в сторону трибун, на которой нарисовались Бокуто и Акааши. Котаро энергично махал руками, и парни помахали в ответ. — Пойду к нему, — улыбнулся Мия и потрепал Хинату по непослушным волосам. Тот улыбнулся в ответ и отправился вслед за Кагеямой, — хотелось поприветствовать только что подошедших старых товарищей.
Команды расположились на поле. Появившуюся в начале встречи ностальгию (не хватало только толп болельщиков и страшного волнения) сменило наращивающее темпы возбуждение от предстоявшей схватки. Шоё вновь поймал на себе тяжёлый взгляд и резко повернул голову. Он не хотел утренней ссоры с Вакатоши, но ревность последнего перешла всяческие границы. Ушиджима на первый взгляд выглядел как обычно. Спокойное, невозмутимое выражение лица, лишь немного сведённые брови. Он, не отрывая от Хинаты взгляда, коротко отвечал на реплики товарищей. Но Шоё знал Вакатоши не первый день. Как никак они прожили вместе три года — съехались, когда Хинате исполнилось восемнадцать. И сейчас, глядя на любовника, он прекрасно понимал, что тот находится на грани — он раздражён и настроен весьма агрессивно.
Вспомнились ядовитые слова Вакатоши утром, перед тем, как выехать в спортзал, на их любимой, залитой солнцем, кухне: — Я запрещаю тебе общаться с Атсуму. — Какого чёрта? — возмутился Шоё, не терпевший запретов и ограничений. — Он мой друг и товарищ по команде. Он мой связующий, в конце-то-концов! — Я вижу, как он на тебя смотрит! — Как? — Как будто хочет разложить и трахнуть. А, нет, — добавил Ушиджима, и всё его хвалёное терпение полетело к чертям. — Он смотрит так, словно уже тебя трахнул. И имеет право касаться тебя так часто, как касается сейчас. И как твой капитан и твой бойфренд я имею право требовать... Слова не помогли бы — Хитана знал это. И все, что оставалось, чтобы перебить обидный бред, изливаемый ревнивцем, это грохнуть чем-нибудь об пол. Этим чем-то оказалась любимая чашка Вакатоши, привезённая им из поездки в музей Гарри Поттера. Собственно, на этом ссора и закончилась. Шоё метнулся в комнату, схватил спортивную сумку, натянул кеды, и как был — в спортивных штанах и футболке — выскочил за дверь. — Между Хинатой и Ушивакой что-то произошло? — спросил Сугавара, наблюдая со скамьи, как Хината и Ушиджима сверлят друг друга тяжёлыми взглядами, не обращая внимания на товарищей по команде. — Что-то не поделили, — пожав плечами, ответил Укай. — Чего?! — поразился Сугавара. — Когда успели?! — Об этом история умалчивает, — тренер потёр переносицу. — Может быть старые счёты, может быть недомолвки — насколько я знаю, они играют в одной команде, Ушивака — капитан. Прозвучал свисток. Подавал Дайчи. Игра началась.
***
— Лети! — одновременно закричали Кагеяма, сделавший пас, и Мия, подпрыгивавший на трибуне рядом с вопящим Бокуто. Команда Карасуно пришла в движение, не оставляя никого на задней линии, и провела синхронную атаку. Шоё, собрав все силы в уставшем теле — матч выдался очень напряженный, Шираторизава дышала в спину, — сделал несколько шагов, взмахнул руками и взлетел. Мяч приятно обжёг руку и приземлился уже на стороне противника. И, что поразило всех больше всего, отбить не смог Ушиджима. Свисток. Тяжёлый взгляд любимых глаз, обещавших...что? Шоё не хотел об этом думать, не сейчас. Радостные вопли товарищей по команде. Куча-мала из обнимающихся тел, к которым присоединились Бокуто и Мия. Победа. Хрупкое счастье.
***
— Я в туалет, — сказал Хината и ускользнул в коридор, ведущий к уборным. Внутри плескалась смесь из радости, волнения и тревоги. Почему-то ему казалось, что Вакатоши его прибьёт. Может быть стоит переждать пару дней, переночевать у того же Бокуто, Акааши не будет против — он доверяет любовнику явно больше, чем Вакатоши Шоё. Хината опустил сумку на специальный стол и наклонился над раковиной. Умылся прохладной водой, поднял глаза и чуть не вскрикнул. В дверях стоял Ушиджима. В тишине уборной, прерываемой лишь журчанием воды и тяжёлым, испуганным дыханием Шоё, звук закрываемой двери и щелчок запираемого замка прозвучал словно выстрел. Хината перекрыл кран, повернулся к раковине спиной. Взгляд его заметался. Выхода не было. В пару шагов преодолев разделявшее их расстояние, Вакатоши наклонился, обхватил ладонями лицо Шоё и грубо поцеловал. Хината дёрнулся, пытаясь отстраниться, но любовник зарычал, подхватил его и перенёс на стол. Это не было прелюдией к занятию любовью. Это было заявление прав. — Ты обжимался с Атсуму, — прорычал Вакатоши, сдергивая с Шоё штаны и грубо разводя ноги в сторону. Тот, загнанно дыша от накатившего возбуждения, было подумал, что его сейчас выебут насухую, но Ушиджима протянул руку, достал из заднего кармана тюбик смазки и ловко выдавил субстанцию на пальцы. Шоё выгнуло, когда он принял сразу два. Не дав привыкнуть, тяжело дышавший Вакатоши задвигал пальцами, зубы сомкнулись на нежной коже шеи. Тело Шоё выгнуло навстречу любовнику в болезненном удовольствии. — Мы..анх...про...с...то...го... — Заткнись, — гневно прошипел Вакатоши, сверкая глазами, и вынул пальцы. Шоё захныкал — его член болезненно ныл и сочился смазкой. Он никогда не подумал бы, что грубый секс и ревнующий, слетевший с катушек, Вакатоши так его заведёт. Вжикнула молния. Ушиджима немного приспустил джинсы с бельём, дав, наконец, свободу пережатому тканью, возбужденному члену. Шоё, тяжело дыша и с широко раскрытыми глазами наблюдая, как смазка покрывает член любовника, в лёгкой панике думал, как его возьмут — толком не растянутого.
— Не порвёшь? — хрипло поинтересовался он, сверкая потемневшими глазами, но Вакатоши лишь хлопнул его по бедру и, приподняв под ягодицы, потянул на себя, роняя на спину. — Эй! Это секс или наказа... — слова потонули в двойном стоне — медленно протискивающегося в горячую пульсирующую глубину Вакатоши и Шоё, перед глазами у которого всё поплыло. Удовольствие балансировало на грани боли, так сильно он был растянут. Ушиджима сделал движение на пробу. Качнулся раз, второй, и, вцепившись в бёдра любовника, взял быстрый темп. Казалось, каждый нерв Шоё был оголён. Ушиджима двигался в нём, не жалея, быстрыми толчками. Звук соприкасавшейся плоти и пальцы, обхватившие его затвердевший до предела член, подталкивали всё ближе и ближе к краю. Его внутренности словно перекрутило. Шоё выгнулся, вскрикнул: «Тоши!» и, содрогаясь, кончил, забрызгивая семенем свой живот и грудь. Пульсирующие стенки словно в тисках сжали член Вакатоши, и он, сделав несколько уже неглубоких, судорожных толчков, излился внутрь. Они разлепились через некоторое время. Взгляд Ушиджимы не пугал, он был странно тёплым, и у Шоё, который все-таки решился поднять на него глаза, потеплело на сердце. — Тоши, ты злишься? Вакатоши вздохнул, застёгивая джинсы, подал Шоё салфетки, чтобы тот смог привести себя в порядок. — Меня... ранит твоё недоверие, твоя ревность... — Хината поморщился, чувствуя, как саднит растянутый вход и натянул штаны. — Шоё, — тихо сказал Вакатоши. — Я просто вижу, как увивается вокруг тебя Атсуму, и... Боюсь тебя потерять. Он смотрел на Хинату сверху вниз. Такой маленький и хрупкий по сравнению с ним. Такой любимый. Поволока удовольствия постепенно уходила из глаз, но взгляд разительно отличался от того, что был на поле. Вакатоши не хотел больше видеть тот взгляд. Хината скользнул к нему, прижался, обхватывая руками, крепко-крепко. Ушиджима хмыкнул, прижимая любовника к себе. — Странное место для признаний, но я не собираюсь сваливать от тебя к кому бы то ни было, — Шоё потёрся носом о пахнувшую дезодорантом и потом ткань. — Я люблю тебя. Вакатоши выдохнул, наклонился и поцеловал Шоё в висок: — И я тебя люблю.
***
Они скрывали свои отношения до этого времени. И сейчас, взявшись за руки, шли по широкому коридору к выходу — навстречу совершенно охуевшим товарищам. В кои-то-веки извечные соперники — Карасуно и Шираторизава — были солидарны в едином мнении: пара (судя по пылавшему лицу Хинаты и ярким следам на его шее и успокоившемуся, улыбавшемуся уголками губ (!!!) Ушиджиме, державшимся за руки) внушала чувство, схожее с трепетом и ужасом одновременно. Но никто из них, естественно, не был против. Пара расцепилась и отправилась каждый в свою команду. Коридор наполнился присвистываниями и гулом голосов. Под шумок слинял Атсуму, с подозрительно испортившимся настроением. Хината попрощался со всеми, пообещал не пропадать и, нырнув в чужую группу спортсменов, выцепил Вакатоши. Тот понятливо сжал его пальцы и, попрощавшись, уверенно повёл Хинату к выходу. — Кстати, ты не злишься из-за чашки? — спросил Шоё, садясь в припаркованную на стоянке машину. Вакатоши завёл двигатель, мельком глянул на забывшего пристегнуться Хинату и пристегнул его. — Нет, — вздохнул он, также пристегнулся и уверенно вырулил на оживлённую улицу. Вклинился в поток машин. — На каникулы снова туда съездим, и купим парные кружки. Хината заалел щеками и, казалось, готов был подпрыгивать на месте от радости. Но после немного сник, и Ушиджима улыбнулся, чувствуя осторожный взгляд: — Тебя беспокоит что-то ещё? — Ну... Ты не злишься из-за... проигрыша? Вакатоши покусал губу, медленно останавливаясь на красный сигнал светофора. Повернул голову и погладил Шоё по щеке. Тот мурлыкнул, потерся щекой о ладонь. — Нет. Я горжусь тобой, родной. Смотреть на то, как ты взлетаешь — эстетическое наслаждение для глаз. — Пфф, — смутился Хината, отстраняя ладонь и целуя в её середину. — Скажешь тоже... Эстетическое наслаждение. Вакатоши улыбнулся, обласкал его взглядом и мягко тронул машину с места. Пожалуй, они не поедут сейчас домой. Он повезёт своего ворона отмечать заслуженную победу Карасуно в небольшой ресторанчик, с которого и начались их отношения как пары. Они партнёры в первую очередь, а не соперники. И он гордится своим партнёром всей душой.