Жизнь мура, а я лишь глина
Смею думать о любви, о силе,
И всё же задыхаются уста,
Когда гроши пускаются в бега.
На лету хватаю чаши страсти
И звёзды отгоняю, кидаясь грязью.
А терпенье праздник - в голове сидит проказник,
Как призрак, с чёрной мастью, вводит в круг "несчастных".
Но чуешь бдитель — ерунда. Ведь как бывает в драме,
Что грустный малый собирал на память:
Поклона друга ради или же притворства к знати,
Или хлеба, цвета лета, в рот, вместо вкуса сена
****
Кроют мысли о богатстве:
"Пришло время заводить поход опасный!",-
Скромно самому себе напел и в мечтах волшебных задыхаюсь:
Об удачных горизонтах, где тропы поджидают след;
Об острой прозе, что намотается на ус, как дары похода!
Не хочу! И всё же туго
Дождаться б чуда, но фиг, завалю я тушу грубо, глупо
И выпишу рецепт пречудный,
Чтобы обнадежить душу, прыгнуть в слухи, как к матери на руки.
Всё не просто — по ушам прошла молва,
Она чумою обняла сердца селян:
За горизонтом и семью шагами,
А потом на право, на восток, через подвалы;
Мимо хижины гадалки, ориентиром служит гадким,
Сквозь руки проклятой знахарки.
И как только обувь затребует ремонт — копай,
Пока не выкопаешь рай, но на нём не остывай.
За ним будет больше грязи, -
Дорогой, найдёшь там рудники, запасы.
Выроешь же там клондайк.
