На момент Февральской революции огромная территория, называвшаяся тогда Туркестаном, а ныне – Центральной Азией, состояла из Туркестанского генерал-губернаторства в состав Российской империи и двух самостоятельных государств: Хивинского ханства и Бухарского эмирата. Обе эти монархии, управлявшиеся узбекскими династиями, потерпели поражения в войнах с Россией в 1868-73 гг., были вынуждены уступить значительные территории, но сохранили независимость.
Юридический статус Хивы и Бухары был неопределённым. Фактически оба государства были протекторатами России, но формально Гандемианский договор с Хивинским ханством и Шаарский с Бухарским эмиратом, заключённые в 1873 г., предусматривали только экономические льготы для российских подданных на территориях Хивы и Бухары. В соответствии с договорами, Россия не имела права вмешиваться ни во внутреннюю, ни во внешнюю политику Хивы и Бухары даже для защиты прав и интересов своих подданных на их территориях. Это уникальный случай: статус протектората практически всегда подразумевает право метрополии на определение внешней и военной политики вассального государства, а также право вмешательства в его внутренние дела. Эту особенность следует учитывать, касаясь событий 1918-34 г. в обеих странах, подвергшихся завоеванию Красной армией, а затем и аннексии Советским Союзом.
Хива и Бухара в начале ХХ века были отсталыми, крайне консервативными мусульманскими государствами, похожими на тогдашние Афганистан, Неджд (Саудовское государство) и Йемен: время там как бы остановилось в эпоху первых мусульманских халифов, а власть и общество не стремились выйти из средневековья.
Хотя Хива и Бухара были мусульманскими узбекскими монархиями с тесно переплетёнными историей, географией, экономикой и культурой, рассматривать их как единое целое было бы неверно из-за присущих каждой из них особенностей. Данная статья посвящена последнему периоду истории Бухары.
Бухара (территория – 182 тыс. кв. км., население – 2,5 млн. челочек, в т.ч. более половины – узбеки, около трети – таджики) была крайне консервативным государством. Население выращивало на орошаемых полях рис, пшеницу, шёлк, лён, хлопчатник, табак, овощи и фрукты (дыни, арбузы, сливы, яблони, груши, айву, виноград). Агротехнологии были такими же, как тысячу лет назад. Промышленность представляла собой кустарные мастерские, в которых вырабатывались ткани, обувь, ковры, посуду, кожаные и кузнечные и ювелирные изделия. Торговлю несколько оживляла Самаркандская железная дорога и Амударьинская речная флотилия, принадлежавшие российскому капиталу, но на уровень развития страны они влияли мало.
Армия эмира состояла из 14 тысяч пехотинцев и такого же количества кавалеристов при 20 орудиях. Офицеры не учились в военно-учебных заведениях, солдаты были очень слабо обучены, оружие было разнокалиберным и устаревшим.
Последним эмиром Бухары с 1910 г. был Сейид Алим-хан – малообразованный, инертный властелин, странно смотревшийся в бурном ХХ веке. В бухарских правящих кругах не появилось никакого реформаторского движения, охватившего, под влиянием революционных событий в Турции и Персии, большую часть мусульманского мира (в т.ч. Хиву).
В 1908 г. в Бухаре появилось реформистское движение под названием «джадидизм» (обновление): оно возникло в крымско-татарской среде под влиянием реформаторских движений в Турции и Иране, и распространилось на Бухару, Хиву и российский Туркестан. Джадиды требовали принятия светских законов, создания управленческих структур европейского образца и распространения светского образования. Самыми известными активистами-джадидами были Абдурауф Фитрат, Файзулла и Усман Ходжаевы, Абду Вахид Бурханов, Абдулкадыр Мухитдинов и Муса Саиджанов. Деятельность джадидов заключалась в основном в печатании книг и учебников.
До 1917 г. джадиды представляли собой небольшую группу бухарских интеллигентов, не имевших влияния ни в обществе, ни среди элиты. Февральская революция и последовавшие за ней события в России усилили позиции движения, и джадиды, основав «комитет младобухарской партии» (МБП) - по аналогии с младотурками, стали заметны в политической жизни Бухары. Посол России в Бухаре С.В.Чиркин писал, что младобухарцы в основном состояли из людей, учившихся в русских школах Туркестана и часто бывавших в России по служебным и коммерческим делам. Весной 1917 г. организация насчитывала всего около 200 человек, среди которых, по воспоминаниям Чиркина, были сомнительные люди, авантюристы, видевшие в политике способ заработать влияние и деньги. Тем не менее в Бухаре движение получило определённую известность. МБП вступила в контакты с российскими политическими силами – в основном с эсерами и большевиками, рассчитывая на их помощь.
В марте 1917 г. в столице эмирата Бухаре впервые прошла манифестация с требованием реформ – неизвестно, насколько массовая, но власти начали репрессии против младобухарцев, лидеры которых скрылись в российском Туркестане.
Эмир, напуганный событиями в России, возникновением Советов рабочих и солдатских депутатов в русских кварталах Бухары и Чарджуя и манифестацией МБП, под давлением российских представителей согласился на переговоры с оппозицией. На переговоры в дворец эмира прибыли лидеры МБП и представители Временного правительства России. Однако сами младобухарцы перессорились прямо в ходе переговоров, а дворец эмира был окружён огромной толпой фанатиков, угрожавшей расправой «неверным» их пособникам. Положение спасла делегация вооружённых русских рабочих и представителей российских воинских частей, потребовавшая от эмира отпустить членов МБП.
Переговоры провалились. МБП, не получившая народной поддержки и не сумевшая повлиять на эмира, распалась. На фоне уже начавшейся Гражданской войны в России, остатки МБП оформились в «партию младобухарцев коммунистов-большевиков» (ПМКБ), сделавшую откровенную ставку на военную интервенцию Советской России. Её лидером вновь стал Мухитдинов.
Надо отметить, что после Октябрьского переворота большевистское правительство объявило о прекращении протектората России над Бухарой. Таким образом, с октября 1917 г. Бухара юридически была независимым и суверенным государством, а Советская Россия не имела никаких прав вмешиваться в его дела.
Следует учитывать, что эмир Сейид Алим-хан категорически отказался помогать развернувшемуся в Советском Туркестане басмаческому движению, так что у РСФСР не было не только прав, но и причин для вмешательства.
Первое советское вторжение в Бухару
Ф.Ходжаев, выдвинувшийся на первое место среди младобухарцев, договорился с главой Туркестанского советского правительства Ф.Колесовым о военной поддержке «восстания» против эмира. Повстанцы должны были собраться в Новой Бухаре – русском посёлке железнодорожников недалеко от столицы эмирата, получить оружие и начать боевые действия, после чего им «на помощь» намеревались выдвинуться красноармейские отряды из Советского Туркестана. В Новой Бухаре, контролировавшейся местным Советом, был создан Революционный комитет по главе с Ходжаевым, но количество вооружённых бойцов в его подчинении составило всего 200 человек.
В начале марта 1918 г. в Новой Бухаре сосредоточились советские отряды, посланные Колесовым – всего около 1000 человек. Этого было явно недостаточно для свержения эмира, но Колесов надеялся на «народные массы, готовые восстать против эксплуататоров».
Эмиру Алим-хану был предъявлен ультиматум с требованием распустить правительство и назначить на его место Исполнительный Комитет ПМКБ. Эмир испугался (он понимал всю тщетность борьбы с огромной Россией, будь она царская, красная или какая угодно). В Бухару прибыл конный отряд красноармейцев из 25 человек, который должен был проследить за разоружением армии эмира (напомним – 28 тысяч солдат и офицеров!). Ходжаев и его люди верили в силу «кызыл аскеров» (красных бойцов), а Колесов и его отряд – в революционные настроения бухарского народа.
Ошиблись и те, и другие. Отряд, прибывший в Бухару, был сразу же истреблён, причём не войсками эмира, а толпой горожан. Войска эмира двинулись на Новую Бухару, где окопались отряды Колесова и Ходжаева, одновременно разобрав железную дорогу, чтобы те не получили подкреплений.
Сообразив, что революционная экспедиция провалена, Колесов приказал эвакуироваться в Самарканд и Ташкент. Эвакуация осложнялась тем, что всё европейское население Новой Бухары, понимая, что после ухода красноармейцев его ждёт истребление (в памяти была ещё свежа память об ужасах Среднеазиатского восстания 1916 г., когда восставшие убивали мирных европейских самыми ужасными способами). Эшелоны с красноармейцами и беженцами медленно двигались по железной дороге, ремонтируя разрушенные участки и отбивая нападения солдат Алим-хана и вооружённых чем попало банд. Прорваться в Советский Туркестан колесовские эшелоны смогли только благодаря левоэсеровским отрядам, выдвинувшимся им на помощь из Ташкента.
Бухарские части и банды фанатиков совершили серию нападений на русские посёлки и станции за пределами Бухары, в Советском Туркестане, хотя Алим-хан изо всех сил старался этого не допускать – он сразу же начал переговоры с советскими представителями о мире.
25 марта 1918 г. эмир Алим-хан подписал мирный договор с Советским Туркестаном, согласно которому он согласился возместить убытки и сократить армию более чем вдвое – до 12 тысяч человек. При этом он решил обезопасить свою власть от младобухарских покушений: около полутора тысяч подозреваемых в сочувствии мятежникам было убито, примерно 8 тысяч бежали в Советский Туркестан.
Падение Бухары
Младобухарцы, эмигрировавшие в Ташкент и Самарканд, понимали, что получить помощь от Советской России они смогут только в том случае, если полностью и безоговорочно примут большевистскую доктрину. В декабре 1918 г. группа младобухарцев (А.Якубов - председатель; М.Кульмухамедов, X.Мирмухсинов, М.Парзулла, А.Юлдашбеков) объявляют о создании Бухарской коммунистической партии, имевшей целью установление в Бухаре советской власти. При этом Туркестанское бюро революционных младобухарцев во главе с Ф.Ходжаевым в БКП не вошло, хотя и согласовывало с ней свою деятельность. Впрочем, обе группировки были немногочисленными и серьёзного влияния в Бухаре не имели.
В 1920 г., после разгрома армии Колчака, значительные силы Красной армии перебрасываются в Туркестан. Во главе Туркестанского фронта был поставлен М.Фрунзе. Летом 1920 г. он провёл формальные переговоры с эмиром (они провалились, потому что советские требования были неконкретными), одновременно готовясь провести молниеносную операцию по захвату Бухарского эмирата. Эмир, понимая, что вторжение неизбежно, пытался провести мобилизацию в армию и отряды ополченцев, но без успеха, поскольку не хватало оружия и почти не было опытных инструкторов (только маленькая группа белых офицеров). Попытки эмира получить оружие от англичан и Афганистана успехом не увенчались.
Фрунзе бросил против Бухары сравнительно небольшие силы (9-10 тысяч человек), но по вооружению и подготовке они были гораздо сильнее 16-тысячной бухарской армии и тем более 27-тысячного ополчения. У Фрунзе было 8 бронеавтомобилей, 5 бронепоездов и 11 самолётов, противопоставить которым бухарцам было нечего.
27 августа 1920 г. в городе Чарджуй, где стоял сильный гарнизон Красной армии, началось восстание, поднятое бухарскими коммунистами и младобухарцами. О том, какую роль в восстании играла Советская Россия, свидетельствует тот факт, что во главе восстания стоял В.Куйбышев - член Реввоенсовета XI армии Туркестанского фронта и зам. председателя Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана, по официальной советской версии, «находившийся там проездом» (!!). Иными словами, «восстание» было поднято частями Красной армии, к которой примкнуло неизвестное, но явно небольшое количество младобухарцев и местных коммунистов.
29 августа 1920 г. части Красной армии подошли к Старой Бухаре и подвергли город массированному артобстрелу, а 1 сентября приступили к штурму. После 26-часового боя, в ходе которого советским войскам не удалось сломить сопротивление бухарцев, против гарнизона была использована авиация. Зажигательные бомбы подожгли дворец эмира, и Бухара сдалась. Сам эмир с отрядом примерно из тысячи человек прорвался из горящего города и ушёл в труднодоступные горы Восточной Бухары. Торжествующий Фрунзе направил телеграмму В.Ленину: «Крепость Старая Бухара взята сегодня штурмом соединенными усилиями красных бухарских и наших частей. Пал последний оплот бухарского мракобесия и черносотенства. Над Регистаном [главная площадь в Бухаре – прим. авт.] победно развевается красное знамя мировой революции».
13 сентября 1920 г. был заключён договор между Бухарой и РСФСР, по которому Россия признавала независимость (суверенитет) Бухары. Это довольно нелепая история, поскольку, как отмечалось выше, правительство Ленина признало независимость Бухары ещё в октябре 1917 г. Тем более, что 13 сентября в Бухаре вообще не было правительства: Ревком и Совет назиров (министров) были сформированы только на следующий день, 14 сентября. Получается, что Фрунзе заключил договор либо с самим собой, либо с некими лицами, не имевшими вообще никаких полномочий.
С захватом Красной армией Бухары связан и ещё один позорный эпизод. После захвата города Фрунзе утверждал, что часть сокровищ эмир успел вывезти из столицы, но это неправда: а Афганистан эмир пришёл нищим. «После сдачи Бухары начались поджоги и невероятные грабежи и мародерство. Все богатства, содержащиеся в подвалах и кладовых Регистана, разграблены, громадные несгораемые шкафы разбиты, разломаны... В грабеже принимала участие Красармия, и два эшелона с груженым имуществом отправили в Ташкент, тридцать девять сабель, усыпанных драгоценными камнями, некоторые из них имеют по 35 бриллиантов, оказались в Ташкенте... Похоже, слухи о том, что эмир ушел за границу с караваном золота и другого имущества, специально распространялись для того, чтобы скрыть правду о неслыханном разграблении народного достояния при штурме Бухары» (Клады России. Сокровища Бухарского эмира. http://www.klady-rossii.ru/sokrovicha_emira1.php).
Захват Красной армией Бухарского эмирата был неспровоцированной агрессией против независимого государства, суверенитет которого РСФСР неоднократно и безоговорочно признала. Можно сколько угодно говорить, что Бухара была отсталым государством с реакционным режимом, а большевики хотели провести там радикальные социально-экономические реформы и вообще были исполнены благих намерений относительно населения Бухары. Но, если принять такую точку зрения, придётся оправдывать все колониальные захваты – ведь колонизаторы всегда оправдывали свои деяния исключительно заботой о благе колонизуемых стран и их жителей, страдавших от рабовладельческого/феодального гнёта, отсталости и несправедливостей.
Безусловно, Бухара была крайне отсталым государством. Но сторонники реформ не получили поддержки населения, в отличие от реакционного эмира Алим-хана, которого в решающий момент поддержало явное большинство бухарцев – как горожан при штурме столицы Красной армией, так и крестьян – после отступления отрядов эмира в Восточную Бухару.
Партизанская война
6 октября 1920 г. Бухара была провозглашена «народной советской республикой» (БНСР). Правительство возглавил сначала А.Мухитдинов, но вскоре его сменил Ф.Ходжаев, а председателем ЦИК стал Усман Ходжаев. Республика полностью зависела от РСФСР, в первую очередь в финансовом и военном отношении: остатки армии эмира и ополченцы контролировали большую часть Бухарского государства (практически все юго-восточные, населённые таджиками, районы). Сформировать собственную армию удалось только на бумаге: формально Бухарская Красная армия состояла из 6 тысяч бойцов и командиров, но фактически была втрое меньше.
Несмотря на полную зависимость от РСФСР и явное отсутствие поддержки населения, младобухарцы, объявившие себя коммунистами, считали, что они – правительство суверенной страны, и требовали соответственного обращения со своей марионеточной республикой. Однако советская власть, как в Туркестане, так и тем более в Москве, всерьёз считаться с отсталыми вассалами не собиралась, и всячески демонстрировала им презрительное отношение, сменяя одних «назиров» на других по своему усмотрению. В результате уже в 1921 г. «народная советская власть» в Бухаре начала разваливаться: председатель ЦИК Усман Ходжаев, военный министр А.Арифов, командующий первой бухарской армией М.Кулмухамедов и другие высокопоставленные чиновники перешли на сторону басмачей.
Операции Красной армии против басмачей приняли характер затяжной войны. Хорошо вооружённые и обученные советские войска одерживали победы в столкновениях с плохо вооружёнными и необученными басмачами, но много лет не могли нанести им окончательного поражения – басмачи пользовались массовой поддержкой населения, а советская власть – нет: её суть была непонятна местному мусульманскому населению. Она воспринималась как оккупационная и, следовательно, враждебная.
В 1921 г. Красная армия вытеснила основные силы эмира в Афганистан, но басмачество не прекратилось. В 1921 г. для привлечения басмачей на сторону советской власти из Москвы в Бухару был послан известный турецкий политик и военный деятель Энвер-паша, один из членов знаменитого триумвирата, правившего Турцией в 1913-18 гг. Однако лидер младотурок не сработался с большевиками (он оказался в Москве и предложил свои услуги Ленину потому, что его ждала казнь за военные преступления, и деваться ему было некуда). В конце 1921 г. Энвер-паша, прибыв в Восточную Бухару, перешёл на сторону басмачей и объединил их отряды под лозунгами панисламизма и пантюркизма. Это было не самым удачным решением, поскольку основную массу басмачей в Восточной Бухаре составляли таджики, которые тюрками не являются. Тем не менее в феврале 1922 г. отряды Энвер-паши (в их рядах воевали и бывшие «назиры» БНСР, перешедшие на сторону басмачей) взяли Душанбе и овладели почти всей Восточной Бухарой. Но Энвера не поддержал крупнейший басмаческий курбаши (вождь) Ибрагим-бек, а Красная армия, сосредоточив против бывшего турецкого диктатора крупные силы, нанесла ему летом 1922 г. серию поражений. 4 августа в кишлаке Чагана Энвер-паша был настигнут красноармейским отрядом и убит.
Советская власть понимала, что население Бухары её не принимает, и готово поддерживать только под угрозой репрессий. Поэтому, хотя воинство Энвер-паши было гораздо слабее Красной армии в военном отношении, большевики неоднократно предлагали ему мир и признание его владетелем Восточной Бухары. Однако гордый младотурок наотрез отказался, потребовав от «русских» оставить весь Туркестан.
Неукротимый Ибрагим-бек воевал с советской властью до конца жизни: последнее вторжение в Советский Таджикистан он совершил в апреле 1931 г., получив поддержку крестьян, противодействовавших коллективизации. Однако силы были неравны, и 23 июня 1931 г. Ибрагим-бек был разбит, попал в плен и погиб.
Басмаческое движение распалось на мелкие отряды, беспокоившие советских пограничников и чекистов как минимум до 1938 г.
Бывшие младобухарцы, деятельно участвовавшие в советизации Бухары, прожили недолго. А.Фитрат (министр БНСР, снят с постов в 1923-м, расстрелян в 1938); Ф.Ходжаев (глава правительства БНСР, расстрелян в 1938-м), А.Мухитдинов (расстрелян в 1934 г.), М.Саиджанов (министр БНСР, выступал против коллективизации, расстрелян в 1937).
Аннексия Бухары Советским Союзом
19 сентября 1924 г. 5-й Всебухарский курултай Советов преобразовал БНСР в Бухарскую Социалистическую Советскую Республику, которая, в свою очередь, 27 октября 1924 г. была ликвидирована в результате национально-государственного размежевания советских республик Средней Азии. Её части были присоединены к Туркменской ССР, Узбекской ССР и Таджикской АССР (находилась в составе УзССР до 1929 г.).
Такая же судьба постигла и другую «народную советскую республику» - Хорезмскую (бывшее Хивинское ханство), так же созданную Красной Армией при зыбкой опоре на кучку местных реформаторов – как искренних патриотов, так и бесчестных коллаборационистов. Её земли были разделены между Узбекской и Туркменской ССР.
Так закончило своё существование древнее государство, существовавшее с 1500 г. и сыгравшее огромную роль в формировании народов Центральной Азии с их своеобразной культурой.
Национально-территориальное размежевание, проведённое советской властью, покончило с традиционным общественным укладом народов огромного региона. Феодальные сообщества превратились в новые нации – туркмен, узбеков, казахов, таджиков и каракалпаков. Но они сохранили мусульманскую религию и основы национальной культуры. Бывшие бухарцы, сарты, хивинцы и другие народы Туркестана очень изменились. Но они так и стали частью «новой исторической общности – советского народа».