ОБ ЭТОЙ истории теперь мало кто знает. Дело было в середине 1930-х годов. Алексей Николаевич Толстой посетил по своим писательским делам древний Ярославль. Перед самым отъездом он вдруг потребовал, чтобы ему устроили экскурсию по самым знаменитым церквям города. Толстого отговаривали (надо было срочно отправляться дальше по области), но "советский граф" добился своего. Присутствовавший при этом Ираклий Андроников впоследствии записал: "Едем к Илье Пророку. Рассматриваем старинные фрески. Алексей Николаевич делает тонкие замечания, восторгается шумно".
Представляете себе сию сцену? Вальяжный сочинитель в окружении секретарей, помощников и прочей свиты оставляет государственные дела, дабы насладиться зрелищем церковных фресок. Половина окружающих его — сотрудники с Лубянки. Толстой это прекрасно понимает. И осознанно идёт на риск.
Ведь обилие тамошних церквей каким-то образом влияет даже на людей, ни в коей мере невоцерковлённых. Храмы Ярославля разнообразны, органичны, соразмерны, убедительны. И здесь Ярославль максимально соответствует представлениям иностранца о типичном русском городе.
ОДНИМ из самых известных и красивых культовых сооружений здесь является церковь во имя Илии Пророка, что выстроена в середине XVII века. В ту пору Ярославль, расположенный на реке Волге и на пересечении ряда дорог, становится крупным торговым центром с многочисленным ремесленным населением и богатым купечеством. Отдельные представители сего сословия, как, например, торговцы пушниной Скрипины, обладали таким влиянием, что с ними считались сам царь и патриарх. Ведь только с сибирских промыслов Аникея Скрипина казна получала ежегодно более тысячи рублей пошлины! "Иждивением" купцов, а также прихожан из посадских людей возводятся храмы, великолепно украшенные фресками. Вкусы заказчиков, их мирские интересы, значительная широта кругозора сказались и на сюжетном составе росписей и на их трактовке. И поэтому, хотя большинство работ исполнено московскими мастерами, фрески Ярославля неповторимо своеобразны, подобные им не найти в искусстве Москвы.
Всё это в полной мере относится и к Ильинской церкви. Вообще храм в честь этого святого был первой культовой постройкой города, согласно "Сказанию о построении града Ярославля", он был заложен Ярославом Мудрым одновременно с основанием самого города. Легендарная победа князя над медведем произошла именно в день Ильи-пророка.
Нынешняя же церковь появилась более чем через 600 лет, а конкретно в 1647-1650 годах. Весьма значительную сумму на постройку выделили вышеупомянутые купцы гостиной сотни, братья Аникей и Нифантей Скрипины. (Стоявшие тут прежние деревянные храмы — холодный Ильи Пророка и тёплый Покрова Пресвятой Богородицы — были, соответственно, снесены.) Пятиглавый кубический храм поставлен на высоком подклете с папертью и высокими крыльцами. Традиционно перекрыт сводами по крестово-купольной схеме и окружён широкой закрытой галереей. У западного фасада — шатровая колокольня. Ярко-зелёные главы увенчаны золотыми крестами. Особенного внимания заслуживает крест центральной главы — выдающееся произведение ярославских кузнецов. К моменту завершения строительства царь Алексей Михайлович и патриарх Иосиф одарили Скрипиных частицей Ризы Господней, которая с 1625 года хранилась в Успенском соборе Московского Кремля. Изредка от неё отделяли кусочки и посылали кому-либо в знак особого расположения; впоследствии подобная практика была запрещена. В честь получения святыни между основным объёмом и колокольней соорудили Ризположенский придел, завершённый высоким шатром. Торжественное освящение храма провёл сам митрополит Ростовский Варлаам.
Летом 1658 года случился в Ярославле сильный пожар. Церковь Ильи Пророка хотя и обгорела снаружи, но внутри, в отличие от других храмов, практически не пострадала. И вот спустя более чем два десятилетия (1680) наследница купцов Скрипиных, их сестра Иулита Макарьевна, решила полностью обновить живописное убранство церкви. Для исполнения работ были приглашены жалованные царские изографы Гурий Никитин (Кинешемцев) и Сила Савин, а кроме того, мастера из местных.
Главная фигура здесь, безусловно, Никитин. Уроженец Костромы, он много и успешно трудился над созданием икон и стенописей в Москве, Ростове, Переславле-Залесском. Фрески Ильинской церкви, так же как и созданные позднее фрески Костромского Ипатьевского монастыря, считаются едва ли не лучшими произведениями русской монументальной живописи половины XVII столетия. Гурий выполнял весьма ответственную роль "знаменщика", то есть вычерчивал контуры всех рисунков, по которым уже доканчивали письмо другие художники. Интересно, что в качестве подсобного изобразительного материала широко использовалась "Лицевая Библия", или Библия Пискатора — альбом голландского гравёра и картографа Н. Висхера с иллюстрациями к Ветхому и Новому Заветам, Деяниям апостолов, Символу Веры, Апокалипсису. В альбоме воспроизводились картины западноевропейских художников XV-XVII веков. Два таких издания, снабжённые стихотворными славянскими подписями монаха Мардария Хоникова, были очень популярны в России.
Росписи (к слову, за триста лет их ни ни разу не поновляли, лишь дважды промывали от грязи) расположены крупными широкими поясами в четыре яруса. Верхний занимают композиции на библейские и евангельские сюжеты, в люнетах закомар помещены события после Воскресения. Второй ярус — деяния апостолов, третий — житие и чудеса пророка Ильи, наконец, третий — деяния его ученика Елисея.
Отметим, что художники значительно расширили круг тем, более свободно расположили фигуры, ввели в композиции различные предметы обихода, интерьер, где действуют персонажи. В росписях галерей и паперти много фантастических, сказочных сюжетов. Никитин и Савин решились даже на то, что прежде многие сочли бы кощунством: в нескольких сценах ("Блудница на Звере", "Иосиф и жена Пентефрия", "Вирсавия", "Непорочная Сусанна", "Купающийся Нееман" и др.) показано обнажённое тело.
Важнейшее впечатление, которое оставляют росписи, — это впечатление движения, внутренней энергии. Люди жестикулируют, лошади мчатся, клубятся облака, извиваются языки пламени, рушатся стены городов. Необычайно яркие синие, зелёные, жёлтые краски лишают даже трагические сюжеты их устрашающего характера. Под кистью художников всё превращается в увлекательный рассказ о мире светлом и красивом, в коем живут и действуют не столько аскетично настроенные святые, сколько обычные смертные люди.
Фресками, повторим, заполнен буквально каждый кусочек интерьера, и порою кажется, что перед вами раскинут огромный цветистый ковёр. А в одном уголке можно увидеть текст славянской вязью, оставленный самим Г. Никитиным; заключительные слова его суть таковы: "Всем же изографное воображение в духовное наслаждение во вечные веки аминь".
Нельзя не добавить, что храм обладает и великолепными образцами средневековой русской пластики: резными золочёными иконостасами, внушительной сенью 1657 года, "царским" и "патриаршим" местами. Их покрывает богатый растительный узор, изображения серафимов, райских птиц, двуглавых орлов, ваз с цветами.
Хотя церковь Ильи Пророка считалась главным храмом города, долгое время она находилась прямо на подворье купцов Скрипиных, по соседству с их жилыми и хозяйственными строениями (девять представителей рода были погребены у церкви), и примыкала к Пробойной и Соколовской улицам только западным и северным фасадами. Когда же в 1778 году по указу императрицы Екатерины II Ярославль получил план регулярной застройки, ветхие скрипинские палаты были сломаны и церковь стала центром радиально-кольцевой планировки городского посада. Вокруг неё возникает Ильинская площадь, на которой возводится ряд административных зданий. В конце XVIII века старую черепицу на храмовых главах сменяет изобретённое в Ярославле чешуйчатое покрытие. Ещё через сотню лет строится — по рисунку зодчего А.М. Павлинова — ограда с изразцовым декором.
ПОСЛЕ революции для этого поистине великолепного сооружения пришли трудные времена. Хотя в 1920 году церковь передали Ярославскому музею-заповеднику, администрация города несколько раз покушалась на её снос, мол, "... город не имеет более развёрнутой площади и нахождение церкви на Советской площади не даёт возможности проведения в центре города массовых демонстраций, парадов и пр. ...Ярославль богат церковной архитектурой, и после разборки нескольких церквей в центре города и на окраинах их останется ещё значительное количество". И несколько раз музейщикам, а также сотрудникам сектора архитектуры Главнауки П. Д. Барановскому и Н. Н. Померанцеву удавалось не допустить этого. А перед самой войной областной Союз воинствующих безбожников устроил в храме антирелигиозный музей, под куполом был подвешен маятник Фуко. Наиболее рьяные активисты ратовали за полное сбитие всей старинной стенописи.
Потом ситуация, конечно, изменилась. Церковь несколько раз реставрировали. Правда, ныне её гладкие скупые фасады покрывает лишь побелка, прежняя же роспись крупными цветами ("травами") утрачена. Однако при каждом ремонте неизменно обновляли живописную композицию "Распятие" на фронтоне западного крыльца. В 1989 году, когда широко отмечалось 1000-летие Крещения Руси, главный престол был вновь освящён, и с тех пор в летние месяцы по большим праздникам в храме проходят службы. Церковь Ильи Пророка включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО и безусловно рекомендована для показа туристам.
...Мы с моим знакомым фотографом приезжали в Ярославль неоднократно. Приходили и на Ильинскую площадь. Любовались храмом со всех ракурсов. И поняли, что особенно эффектно он выглядит на закате солнца и при ночном освещении. Внутренний же вид — истинно волшебный сон. Надеемся, читатели, посмотрев снимки, тоже смогут это оценить.
* * *
СЕЙЧАС практически всем знакомо имя Сергея Михайловича Прокудина-Горского, представителя знатного дворянского рода, химика, изобретателя отечественной цветной фотографии. В 1909 году он задумал грандиозный проект — запечатлеть в цвете современную ему Россию, её народы, памятники истории и культуры, разнообразие пейзажей и технические достижения. Император Николай II дал Прокудину-Горскому аудиенцию и всячески поддержал его идею. Фотограф получил из царской канцелярии документы, дающие доступ во все места Империи, чиновникам же на местах было предписано помогать Сергею Михайловичу в поездках. Министерство путей сообщения выделило специально оснащённый железнодорожный вагон, а для работы на водных путях — небольшой пароход "Шексна".
Мы не станем, разумеется, подробно живописать всё путешествие Прокудина-Горского, отметим лишь, что дважды он посетил Ярославль. Первый раз (в 1910 году) фотограф снимал, главным образом, общие городские виды — эта часть коллекции, к сожалению, пропала, сохранились лишь чёрно-белые отпечатки в контрольном альбоме. Зато мы можем в полной мере оценить 17 цветных снимков, сделанных летом 1911 года и почти полностью посвящённых храмам Закоторосльной части.
Возникновение слободы Коровники относят обычно ко второй половине XIII столетия. Как видно из названия, жители её активно занимались разведением домашнего скота. Низкие надпойменные берега реки Которосли были очень удобны для выпаса коров. Однако слободчане существовали не только молоком да мясом, они также выделывали шкуры и поставляли их на местные кожевенные мануфактуры. Кроме того, слобода числилась "ловецкой" и долгое время имела особый "рыбный оброк" в Москву. Ну и, наконец, обильные залежи очень хорошей глины способствовали появлению ещё одного промысла — гончарного. Местные мастера-керамисты изготовляли кирпичи и необычайно красивые разноцветные поливные (глазурованные) изразцы. Ими декорированы все без исключения ярославские церкви XVII века.
Храмовый ансамбль Коровницкой слободы стал формироваться в конце 1640-х годов. Та пора отмечена постоянным соперничеством между собою зажиточных ярославских слобод, — чья церковь будет величественнее, наряднее, благолепнее. Первым при слиянии Которосли и Волги появился летний храм во имя святителя Иоанна Златоуста. Возводилось здание на средства посадских людей, братьев Ивана и Фёдора Неждановских. Церковь строго симметрична — к пятиглавому кубу пристроены с севера и юга два шатровых придела. Сначала наружное убранство было довольно скромным, однако позже, в 1680-х, добавили на галереи крыльца с висячими "гирьками", кирпичный и изразцовый орнамент, а центральное алтарное окно, что глядит на Волгу, украсилось огромным (восемь метров в высоту и пять в ширину) фигурным наличником, сложенным из виртуозно подобранных изразцовых кусочков.
Благодаря двенадцати большим окошкам интерьер Иоанно-Златоустинской церкви буквально залит светом. Росписи были выполнены уже в 1732-1735 годах группой художников под руководством потомственного ярославского иконописца Алексея Соплякова. Хотя мастера и придерживались старых канонов, здесь уже явно ощущается влияние барокко. Допустим, подоконники упомянутых окон вместо привычного травного узора несут овальные медальоны в пышных, наподобие портретных, рамах с изображениями ветхозаветных пророков. На арках размещены изображения главных Богородичных икон, поддерживаемых ангелами. А в куполе впервые взамен традиционных "Вседержителя" и "Саваофа" появилась композиция "Коронование Богоматери".
В ансамбль Коровников входят также иные примечательные постройки XVII столетия: тёплая церковь Владимирской Богоматери, Святые ворота и поставленная на их оси 37-метровая колокольня. Эта последняя за свою высоту и стройность прозвана "ярославской свечой".
ЛЮБОПЫТНО, что в своё время живописнейший пейзаж Коровников не ускользнул от внимания французского писателя Теофиля Готье, который летом 1861 года, вторично приехав в Россию, совершал давно задуманный вояж на волжском пароходе от Твери до Нижнего Новгорода.
"От Ярославля, куда мы прибыли, можно проехать на перекладных до Москвы... Я поднялся по сходням на набережную и направился в город. Усаженная деревьями набережная хороша для прогулок. Местами она покоится на сводах каменной кладки, которые позволяют потокам дождевой воды из нижних улиц свободно сливаться в реку.
Вид, который предстал передо мною с высокой точки набережной, очень красив. Я было отдался его созерцанию, но в это время ко мне подошёл молодой человек и на вполне хорошем французском языке предложил служить мне гидом и показать достопримечательности города. Он не похож был на русского, а его мятая, но чистая одежда выдавала нищенское положение человека из хорошей семьи, которому его воспитание запрещало ручной труд. Его бледное, худое и грустное лицо дышало умом. Мой пароход отправлялся через четверть часа, и я не мог рискнуть согласиться на экскурсию по Ярославлю, дабы не выпала мне доля несчастного, забытого на берегу пассажира. К большому сожалению, мне пришлось отказаться от услуг бедняги, который, покорно вздохнув, удалился, как бы привычный к подобным невзгодам. До сих пор я укоряю себя за глупую стеснительность, помешавшую мне сунуть ему в руку серебряный рубль. У него был настолько приличный вид, что я побоялся нанести ему оскорбление.
На Ярославле лежит печать старых русских городов, если, правда, словом «старый» можно что-нибудь определить в России, где побелка и покраска упорно скрывают всякий след ветхости. На портиках церкви видны архаического стиля фрески. Но старинный только сам рисунок росписей. Каждый раз, как фрески выцветают, тона фигур и одежды оживляются, заново золотятся нимбы".
СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ Прокудин-Горский, прекрасно понимая историко-культурное значение Коровницкого комплекса, тщательно отснял его со всех возможных ракурсов, втаскивал даже свою громоздкую аппаратуру на крышу соседнего здания мельницы.
Запечатлел фрагменты наружного узорочья и внутреннего убранства.
Вообще, век назад, да и в конце 1950-х годов тоже, Коровники были видны из центра Ярославля как на ладони — деревьев там практически не водилось, несмотря на чисто сельскую застройку.
Теперь бывшая слобода заросла и как-то совсем одичала. Трудно поверить, что от лакированного к 1000-летнему юбилею городского центра сюда всего пять минут езды на маршрутке, а если бы существовал мостик на Стрелку, — пять минут пешком. Столь разрекламированный прессой и телевидением юбилей прошёл для Коровников (равно и для Толчковской слободы) будто бы стороной…
Храмы здешние теперь переданы Старообрядческой общине, её позиции в этой местности издавна были весьма сильны. Внутри зданий идёт вялотекущий ремонт, регулярные службы не проводятся. Но забредающих малочисленных туристов пускают, иногда даже на колокольню. Как выглядит церковь Иоанна Златоуста в наши дни, видно на соответствующем фото. А вот часть уникальных фресок оказалась, к великому сожалению, безвозвратно повреждённой — это результат долголетнего использования храма под соляной склад.
Подписывайтесь на канал. Ставьте лайк