19 января 2023 года исполнилось бы 100 лет одному из самых известных разведчиков XX века, руководителю службы внешней разведки министерства госбезопасности ГДР Маркусу Вольфу. Нам удалось встретиться с человеком, который был хорошо знаком с ним в пору, когда легендарный генерал уже отошёл от дел. Режиссёр-кинодокументалист Радик Кудояров рассказал нам, каким человеком был глава одной из сильнейших разведслужб мира.
Что в разведчике главное
Не могу сказать, как Маркус руководил своей службой с точки зрения профессионала. Я могу судить об этом только понаслышке, по своим ощущениям. По оценкам его товарищей, друзей, которых знаю, с которыми мне доводилось общаться. Буквально все, даже потенциальные враги, представители другого лагеря, говорят, что Маркус был не только профессионалом экстракласса, но ещё и обладал наилучшими человеческими качествами. А «замечательный профессионал» это вовсе не обязательно значит «замечательный человек». Здесь же совпадение чёткое. Его интерес к работе совпадал с интересом к жизни, к людям.
Несмотря ни на что, он был большим оптимистом и любил людей. Даже в своей книге «Секреты русской кухни» он говорит о следователе, который вёл его дело, как о «человеке вполне нормальном, приятным во всех отношениях». То есть, он понимал, что человек делает порученную ему работу и был благодарен за то, что тот выполнял её честно и аккуратно.
Вообще, конечно, суд над ним и его товарищами в середине 1990-х был настоящим нонсенсом. Обвинили его в том, что он своими действиями на посту руководителя внешней разведки ГДР наносил вред ФРГ. Сам процесс Маркус называл «правосудием победителей». То есть судом, в котором обвиняемая сторона была виновата лишь в том, что честно выполняла свой долг перед родиной. Правда, западные немцы сумели сохранить лицо, дав разведчику условный срок. Но некоторое время в тюрьме он все-таки провёл. Другой постарался бы этот период забыть, вычеркнуть из памяти, а Маркус о нем вспоминал охотно. Рассказывал о том, как познавал эту камерную сторону жизни, о том. с какими людьми там встречался.
- Знаешь, Радик, - говорил он, - там нам даже кино показывали. Про Джеймса Бонда.
- И что, похож он на настоящего секретного агента?
- Ну, нельзя сказать, что совсем не похож... Похож примерно так же, как диснеевские зверушки похожи на реальных животных. Мики Маус и живой мышонок — примерно такое же сходство.
Уже после развала ГДР на Маркуса выходили люди из ЦРУ, пытались склонить его к сотрудничеству. Ему самые различные предложения делались, в том числе — и очень выгодные. Но он не сдал ни одного агента. И не потому, что планировал ими воспользоваться, об этом и речи не могло идти. Они все были для него не просто агентами, наёмным персоналом, но именно друзьями, а друзей ни за какие деньги не сдают. И американцы, хоть он и отказался от сотрудничества, его уважали. При том, что в США его продолжали видимо считать противником, и визу, когда Маркус хотел повидаться со сводным братом Лукасом, так и не дали. Хотя, может это было сделано и в назидание, кто его знает.
Снимая документальные фильмы про разведчиков, мне приходилось общаться и с представителями противоположного лагеря. Например, со знаменитым аналитиком ЦРУ Фрицом Эрмартом. Я у него спросил напрямую:
- Что вы можете сказать по поводу Маркуса Вольфа?
- Он был профессионал высокого класса. Жаль, что по другую сторону баррикады.
В устах противника, такие слова звучат особенно веско и значимо.
Приходилось мне общаться и с его помощниками, которых посадили в тюрьму, как агентов враждебной державы. С некоторыми из них общаюсь до сих пор. Например, с Райнером Руппом, одним из лучших агентов Маркуса. Под оперативным псевдонимом «Топаз» он много лет работал в Брюсселе в самом сердце НАТО — в политическом отделе директората экономики североатлантического военного блока. В 1993 году, когда специалистам ФРГ удалось после 3-годичной работы расшифровать документы Штази, его разоблачили, арестовали и он 7 лет провёл в тюрьме. Несмотря на это, он отзывается о Маркусе с огромным уважением. Хотя, фактически, именно сотрудничество с Вольфом и его службой стали причиной заключения. Это значит, что люди сотрудничали с Маркусом не за деньги, а за идею. Если бы за деньги, он бы сказал, что его втянули, использовали и выбросили. Тут же было нечто иное, была душевная связь, которую разорвать непросто.
Один крупный деятель советской разведки, имени которого я назвать не могу, сказал мне, когда мы разговаривали о Маркусе Вольфе:
- Знаете, чем отличается разведчик от контрразведчика?
-Конечно. Контрразведчик работает внутри страны, внутри организации, а разведчик — вне её пределов.
-Не в этом дело. И не в этом главное. Контрразведчик ищет врагов, а разведчик ищет друзей.
Знакомство
С Маркусом я познакомился, когда в начале 2000-х годов делал фильм «Черный генерал», о Даяне Мурзине, руководителе знаменитой интернациональной партизанской бригады имени Яна Жижки. Там рассказывалось ещё и о системе подготовки во время войны профессиональных диверсантов.
Рядом с моей родной Уфой была одна из самых секретных школ — школа Коминтерна. Там готовились интернациональные группы: словацкие, немецкие, чешские, болгарские и так далее для нелегальной работы на оккупированной территории… Костяк группы составляла титульная нация того государства, для работы в котором она готовилась.
Как оказалось, обучался в ней легендарный руководитель разведки Министерства Госбезопасности ГДР Маркус Вольф. Лучшего персонажа для фильма представить сложно. Правда, я боялся, что он откажется, все-таки профессиональных разведчиков вряд ли можно назвать открытыми людьми, скорее наоборот. Но он согласился и мы договорились о встрече.
Разговор получился очень интересный. Маркус с 11 лет жил в СССР, закончил советскую школу, учился в МАИ, поэтому русским владел почти в совершенстве, лишь с небольшим таким, мягким акцентом. Он рассказывал о школе и вообще о том периоде своей жизни довольно охотно, даже с удовольствием. Это был именно тот сегмент и та ниша, которая никого раньше особенно не трогала. А ему было интересно вспоминать.
У нас сложился тогда пусть локальный, но общий интерес. Поэтому мы очень быстро нашли общий язык и у нас начали завязываться дружеские отношения. Несмотря на полувековую разницу в возрасте, на то, что он – мировая легенда, а я — начинающий кинодокументалист. У него вообще не было ни спеси, ни заумности.
Все быстро началось. Мы начали общаться, он мне часто звонил. Начинал разговор почти всегда одинаково:
- Радик, где я тебя застал?
Коммутация
Все русские друзья называли его Михаилом Федоровичем, один только я — Маркусом Фридриховичем. И это было странно. Те, кого я с ним знакомил, тоже пытались выговорить «Маркус Фридрихович», но по-русски это сложно. Это как с Фишером, который после обмена и возвращения в СССР остался Рудольфом Ивановичем Абелем, тогда как на самом деле был Генрихом Вильямовичем. «Рудольф Иванович» для русского языка и выговаривается легче, и звучит лучше, и запоминается крепче.
Русский язык для него иностранным не был. Он все сленги знал, но я не слышал, чтобы он ругался. Маркус отлично владел русским и на праздники, на день рождения и так далее всегда по-русски писал теплые и сердечные поздравления. Собственноручно. Он, конечно, знал компьютер, умел пользоваться электронной почтой, но у него не было клавиатуры с кириллицей. И он меня просил привезти ему нормальную клавиатуру с русскими буквами. В последнюю наше встречу я ему такую клавиатуру привёз, но последнее своё электронное письмо Маркус мне написал все-равно на транслите: русскими словами, набранными латиницей. И в этом же письме пообещал, что следующее напишет уже кириллицей.
Для него и русский, и немецкий были родными языками. И на английском он весьма неплохо изъяснялся. Когда его приглашали с докладами в англоязычные страны, он их читал именно по-английски. Как-то Маркус мне позвонил и начал разговор по-английски. Я удивился, но виду не подал. И только в конце спросил:
- Маркус Фридрихович, а почему вы со мной по-английски разговариваете?
- Я еду в Италию, со мной тут итальянцы.
То есть, ему неудобно было разговаривать в присутствии других людей на языках, которые они точно не знают. Поэтому он говорил по-английски, чтобы они не чувствовали себя дискомфортно.
Семья
Когда Маркус в первый раз приехал ко мне в гости, он произвёл великолепное впечатление на мою супругу. Простой, демократичный, остроумный. С ним было очень легко общаться. Было ощущение какой-то внутренней доброты и открытости. Что поражало мою супругу, и не только её, но и вообще, всех женщин, что Маркус в таком возрасте, а было ему уже за 80, всегда с огромной нежностью и любовью смотрит на свою супругу, на Андреа. Это всегда было видно невооружённым глазом. Конечно, молодых женщин это и удивляло, восхищало и они все в него немного влюблялись.
В семейных отношениях у них всегда соблюдался паритет. Чёткого хозяина, диктатора в доме не было. Где-то он мог сказать «последнее слово», где-то – она.
В последний раз мы с ним в России были в Башкирии. после возвращения в Германию он встретился с немецким журналистом, который взял у него интервью. Как оказалось – последнее. Журналист тогда спросил Маркуса, куда он собирается ещё поехать, но не успел он ответить, а Андреа из из другой комнаты:
– Все, мы больше никуда в этом году не едем! Поездка в Башкирию была последней!
Предполагалось – последняя в году, а оказалось – в жизни.
Дома
Ему все было интересно. В таком солидном возрасте он с удовольствием ходил в художественные галереи. У него была очень неплохая коллекция, в которой, например, были полотна Бурлюка. Я бы не сказал, что он был страстным коллекционером, но живопись любил и неплохо в ней разбирался.
А вот чего Маркус не любил, так это ходить в магазины. Как и многие мужчины. Но иногда он делал исключения. Однажды сделал его и для меня. Я приехал к нему в Берлин и мы пошли в огромный, шестиэтажный гипермаркет. Для всех, для родственников. друзей, это было шок, как же – Маркуса никто не уговаривал, он сам изъявил желание пойти с Радиком в магазин. Мы купили ему какие-то ботинки, ещё что-то. Походили, потом он говорит:
– Я устал, – и сел там на диван. – Ты там посмотри, потом пойдём
Я походил, что-то купил, возвратился, он ждёт там же, на диванчике. Спускаемся вниз, а там продают перчатки. Мне нужны были перчатки, но я не знал, какой нужен размер. А у нас руки были примерно одинаковые. Я спрашиваю:
– Вы какой размер носите?
Он говорит:
– Восемь с половиной.
Я померил – вроде нормально. Только чуть-чуть свободноватые.
– Я все-таки возьму восьмой, - говорю.
– Да. Это по-пижонски!
Даже в таком приличном возрасте, в 80 лет он всегда был образцом элегантности. У него был тонкий вкус, да и жена, Андреа за ним следила.
В Германии, в ресторанах, где мы обедали или ужинали, я часто пытался рассчитаться, но он меня всегда останавливал:
- Нет, Радик, убери свои деньги. Когда мы пойдём в дорогой ресторан, тогда ты будешь платить.
Конечно, в России все было наоборот, тут уже я его останавливал. И он не мог возразить, ведь он — в гостях. Но однажды, под Рождество, кажется — в 2005 году, мы с ним в Берлине все-таки пришли в по-настоящему дорогой итальянский ресторан. Вкусно поужинали, а когда настала пора рассчитываться, он говорит:
- Ну вот, мы пришли в дорогой ресторан. Можешь платить!
И я расплатился. Он мне же обещал, что я расплачусь в дорогом ресторане. И он обещание своё, пусть шуточное, но сдержал.
Обычно он меня сам провожал в аэропорт, часто сам встречал, приезжал за мной. И в последний раз он тоже за мной приехал, Потом я узнал, что со мной вместе, только в бизнес-классе, летел известный советский дипломат, референт Хрущёва и Громыко, член ЦК КПСС Валентин Фалин. Когда уже потом я брал у него интервью, оказалось, что он тоже был знаком с Маркусом. Мы разговорились, и я спросил у него:
– Когда вы видели его в последний раз?
– Я прилетел в Берлин, а он стоял, опершись на палку, и кого-то ждал.
Это он меня ждал. Маркус ещё тогда мне сказал:
– Тут до тебя Фалин прошёл.
– И что вы ему сказали?
– Сказал, что друга встречаю.
Если бы Фалин тогда увидел этого друга! Пацан совсем, а тут – легенда живая.
В гостях
Немцы и русские сильно отличаются. По традициям, по воспитанию, по взаимодействие в обществе. Маркус же был уникальным, транснациональным человеком. Живя в Германии он сохранил в себе русскую культуру. С русскими он был русским, с немцами – немец, но при этом в нем не было фальши, все всегда было органично.
С самыми простыми людьми он мгновенно находил общий язык. Когда мы приехали ко мне на дачу, я как-то хватился – его нет. Смотрю – а он уже у соседей сидит, чай пьёт, разговаривает. Про огород, про домашние проблемы. Он мог моментально нащупать тему, которая была важна его собеседнику, и которая их сближала.
Как-то оставил его в своём кабинете, а сам отошёл. Возвращаюсь — нет его. И дочь куда-то трёхлетняя запропастилась. Весь первый этаж обыскал — нет нигде. поднимаюсь наверх — смотрю — сидят вместе, рядышком. Маркус книжку какую-то держит, а она в неё пальчиком тычет:
- Вот здесь надо читать!
И он послушно читает:
- Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик...
Совершенно серьёзно читает, ответственно. Я не стал их отвлекать, Слушаю, как они разговаривают совершенно на равных. Это же как? Это найти взрослому человеку общий язык с трёхлетней девочкой найти, и не просто найти, а суметь расположить её к себе. Она у нас разборчива. Она и сейчас с кем попало разговаривать не будет, а тогда, много лет назад — и тем более. Она же не понимала, что перед ней великий разведчик, просто — дедушка хороший. Он потом и на велике наперегонки с ней катался, хотя колено было больное, и в лес ходил.
Мы с ним, когда была полная дача народа, спали на одном диване. Ложились голова к голове, он мне что-то рассказывал. Такое, что до сих пор никто не рассказывает. И я не буду.
Две легенды
Про нашу с ним первую работу он мне говорил:
– Ты меня к этому фильму за уши прицепил. Какое я имею отношение к этому «Черному генералу»? Ведь он в школе Коминтерна не готовился, он в школе партизанского движения, в Светошино, под Киевом.
И как-то раз я ему предложил:
– Хочешь, познакомлю тебя с «черным генералом»?
– Поехали, интересно.
И мы поехали к Даяну Мурзину домой, в Уфу. Они почти одногодки, Даян Баянович был старше Маркуса всего на два года. И они сразу перешли на «ты». Это было удивительно. Сели, Даян Баянович достал бутылку, хотя ему уже тогда было 83 года. Налили. Я стоял в стороне, что я буду мешать? У них свой разговор идёт, мне было не с руки влезать. Я стоял и со стороны наблюдал, как два зубра общаются. Они быстро обменялись воспоминаниями о каких-то эпизодах и наладили связь почти мгновенно. Я там стоял, прислонившись к стенке, и смотрел на них, сидящих на табуретках у низенького столика, сверху. И с этой моей точки зрения, это была историческая встреча, наблюдать за которой было по-настоящему интересно. Я стоял и видел, как передо мной разворачивается История.
Творчество
Мы с Маркусом много чего делали вместе. И планов было много. Одна общая знакомая, очень известная дама, тоже занимавшаяся документалистикой, звонила ему и спрашивала:
– Ты собираешься что-то с Радиком делать?
И он честно ей отвечал:
– Да, Ира, мы собираемся что-то делать с Радиком, но пока ни у него, ни у меня для этого нет времени.
Но мы делали. И последнее, что нам удалось создать вместе — аудиоальбом с отрывками из его книги «Секреты русской кухни». Она сама по себе интересная, в ней кадровый разведчик раскрывает известные ему секреты русской кухни, замешанные на секретах русской жизни. Это полный эксклюзив. Нигде этого диска нет. Только у друзей Маркуса Вольфа, у людей, которые его почитают и уважают. У его близких друзей, Евгения Максимовича Примакова был, у Владимира Ивановича Завершинского, еще у нескольких человек, больше — ни у кого. Маркус очень хотел, чтобы аудиокнига была смонтирована с русскими народными вариациями на баяне. Я нашёл профессионального артиста-баяниста, который сыграл ряд русских народных мелодий-импровизаций, как «Из-за острова на стрежень», «Степь да степь...» и так далее. Но Маркус услышать то, что в результате получилось, уже не успел. Мы записали 70 минут. Ему это показалось много, и он попросил меня оставить 30 минут, остальное вырезать, так будет лучше. Но когда его не стало, выбрасывать что-то мне показалось преступлением. Я не стал ничего резать, просто взял все, почистил, оформил, как смог и теперь дарю исключительно друзьям.
Маркус сам любил кашеварить, мог приготовить массу блюд, у него были свои рецепты. Я потом некоторые из них собрал в книжку, как приложение к диску: борщ по-русски, блины боярские, оладушки...
Отцом Маркуса был известный немецкий писатель Фридрих Вольф, поэтому писательский талант был у него в крови. Он довольно много книг написал, но писателем себя не считал. Чистым писателем. Называл себя «писателем мемуаров», но эта скромность явно ложная. У него был замечательный слог. Кроме того, он писал книги сначала на немецком, а потом ещё сам правил переводы.
Одной из последних его идей было написать книгу, посвящённую женщинам, работавшим в «Красной капелле». Там было много женщин, и Маркус собирал по ним материал. Но написать эту книгу не успел. Он мне сказал:
– Слушай, я не смогу ее написать.
– Почему?
– Это слишком сложно. Это слишком большой груз.
Мы тогда сидели у наших общих друзей, на Большой Никитской. Ему как раз привезли три экземпляра русского перевода его последней работы «Друзья не умирают». Для него эта книга и правда могла стать очень большим грузом. Потому, что он если за что-то брался, то вкладывал в это дело себя целиком и всегда доводил его до конца, как бы тяжело не было. И тут я придумал. Он хочет рассказать об этих женщинах? Отлично! Мы сделаем его ведущим, придумаем формат, и сделаем телепередачу, в которой он, сам — живая легенда разведки рассказывает про известных, малоизвестных и совсем неизвестных разведчиках. Я это придумал, но даже рассказать ему об этом не успел, потому, что на следующий день он умер.
Это был кошмар. Я помню, как я приехал на работу утром. 9 ноября – день падения Берлинской стены. И тут звонок от нашего общего знакомого. Я беру трубку:
– Добрый день!
– Нет, не добрый. Маркус умер.
До меня это даже дошло не сразу. Пауза повисла. Он тогда:
– Поживи с этим немножко. Потом поговорим
И трубку положил. Это был просто шок.
Доверие
Когда он меня провожал утром 23 октября, мы решили запустить большой проект, связанный с Башкирией. Он подписал нужный документ, а потом взял пустой лист бумаги и внизу поставил тоже свою подпись.
– Если испортится или текст будет не такой, вот тебе подпись, а над ней поставь, что надо.
Это был высший кредит доверия! Чтобы какому-то журналисту человек такого уровня оставил подпись на пустом собственном бланке с водным знаком «Маркус Вольф».
Через две недели его не стало. Когда я показал эту бумагу родственникам, близким людям, они были в шоке. Такой второй в мире нет. Не существует. Она есть только у меня и я ее храню.
Тот проект в Башкирии мы все-таки запустили. Но идёт он тяжело. Был бы Маркус жив – было бы намного легче.
Итог
Гуляя как-то с Маркусом по улице, я сказал ему:
- Послушайте, вы же их всех сделали марксистами.
Он немножко помолчал и ответил:
- Да, мы научились делать из них марксистов. А вот выводить из этого состояния мы не научились.
Это был трагедия. Мир изменился, а они не смогли. Люди верили в то, что делали, верили, что работая на социализм работают на счастье человечества.
- Я действительно верил в социализм, - говорил Маркус. - Почему верил? Я до сих пор продолжаю в него верить. И уверен, что когда-нибудь он наступит. Только я, наверное, этого не увижу. А жаль.
К сведению
Радик Кудояров
Родился в Уфе в 1973 г.
Окончил истфак БГУ, в 2002 г. прошёл стажировку в США по специальности телевизионный менеджмент. Снял более 30 фильмов, в том числе «Чёрный генерал», «Суперагент в НАТО», «Нюрнберг. Последняя схватка», «Алиби для Пола Маккартни», «Рудольф Нуреев. Украденное бессмертие», «Тайна лагеря Бадабер».
Маркус Вольф
Родился 19 января1923 года в Хехингене (Вюртемберг) в семье еврейского врача, писателя и коммуниста Фридриха Вольфа. В 1934 году вместе с семьей эмигрировал в СССР.
В 1945 году, после обучения в школе Коминтерна, был направлен в Германию вместе с «группой Ульбрихта», которая должна была готовить приход к власти коммунистов. Прикрытием была работа корреспондентом радиостанции «Berliner Rundfunk», где он, в частности, освещал Нюрнбергский процесс.
В 1949 году Маркус Вольф назначен помощником посла ГДР в СССР. Два года спустя отозван в Германию для работы в «Институте научно-экономических исследований». Этот институт был прикрытием зарождающейся внешней разведки ГДР.
В декабре 1952 года назначен руководителем внешней разведки.
В 1986 году ушёл в отставку. С 1989 года жил в СССР.
В сентябре 1991 года вернулся в Германию, где был арестован и 11 дней провёл в одиночной камере. В 1993 году приговорён к 6 годам лишения свободы. В 1995 году приговор был отменён, но в 1997 году суд Дюссельдорфа приговорил его ещё на три года условно. В 1995 году Федеральный конституционный суд Германии вынес решение, которым освободил офицеров разведки ГДР от преследований по обвинениям в государственной измене и шпионаже.
После ухода в отставку занимался литературной деятельностью, писал мемуары и прозу.
Скончался 9 ноября 2006 года. Похоронен в Берлине.
Подготовил Валерий ЧУМАКОВ
Фото из архива Радика КУДОЯРОВА
© "Союзное государство", №12, 2012
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите канал, подпишитесь и поставьте лайк!