1220 – 1221 год. Один за другим Хорезмшах Мухаммед потерял страну, войско, казну и семью. Последним ударом судьба отнимает у него здоровье. Воспаление легких прогрессирует, оставив султану считанные дни. Это не мешает назначить наследника и одним ударом расквитаться с жизнью за все обиды.
Продолжение. Предыдущая часть и альтер-эго Падишаха успокоились ЗДЕСЬ
Музыка на дорожку
Лучшей местью за обиды судьбы становится воспитание достойных сыновей. С таким возмездием не сравнится ничто и это единственный случай, когда Господь благословляет отмщение.
Предсмертное состояние султан встретил достойно человека своего положения, занявшись деятельным исправлением ошибок. В очередной раз подтвердились фамильные свойства Ануштегинов. Неудачливые военачальники, они обладали гениальной интуицией власти, находя безошибочные решения в безвыходной ситуации.
Слабеющей рукой на последнем издыхании Мухаммед нанес судьбе удар, потрясший до основания всю окружающую землю. Своим наследником Шах назначил старшего сына Джалаль ад Дина Мангбурны, юношу без войска, денег и…страха.
Когда-то по настоянию шахской матери, его обошли в пользу кипчакского отпрыска и теперь пришла пора исправлять содеянное. У самой земли, подрубленное знамя мусульман подхватила сильная, молодая рука.
Война заполыхала с новой, невиданной ранее силой.
Роковой брак
Изведя львов, на трон восходят гиены.
Еще перед походом на Багдад, Мухаммеду навязали наследника. Им стал Узлаг-шах, сын кипчакской княжны из рода Байавут, милой сердцу всесильной матери султана.
Так добровольным решением, Хорезмшах обошел старшего сына Джалаль ад Дина. Произошедшее стало следствием ряда фатальностей, связанных с появлением во дворце роковой шахини с присущими ей способностями воздействовать на людей и подчинять их.
Разрушив человеческую природу, грехопадение оставило отпечаток на взаимоотношениях людей. Включая самых близких. Одним из самых необъяснимых и мерзких (в противоестественности) явлений остается необъявленная война иных матерей с сыновьями.
Ведущаяся тайно (для самой вредительницы тоже) она травит жизнь на три поколения вперед, губительная еще и тем, что редкий человек решится заикнуться об этом.
Туркан-хатун мать Мухаммеда с мужем своим Хорезмшахом Текешем ладила едва. Всесильному Властелину приходилось напрягать всю силу и ловкость (в хорезмийской Династии недюжинные!) чтобы хоть слегка обуздывать свирепый нрав супруги.
Иной раз в опочивальне проще было удержать дикого зверя, нежели дочь кипчакского Аркан-хана. Волей, неволей Хорезмшах ввел в семью гиену. Имея собственные представления о должном, оная сгубила приютивший дом и страну.
Едва Текеш отправился в лучший из миров, неутоленная ярость женщины и ее неудержимое властолюбие, бешеным напором врезались в сына. Подготовленный уже предыдущими подкопами матушки, ничего противопоставить Мухаммед не мог, бессильный как бессильно растение перед зубами кротов.
Тайна беззакония
Истинная злоба убивает тихо и женские войны не ведутся прямо, предпочитая коварство яда мечу. Иногда вражда к жизни переносится на весь мужской род, не исключая сыновей, самую близкую, а порой и единственную добычу матери.
Движет ли женщиной ненависть к мужу (а ненавидящих больше любящих), к мужскому роду вообще, попранная гордыня, самоупоение мученичеством или еще что – неважно.
Против мальчика начинается тайная, подспудная деятельность, подрывающая душевные силы также как дикая свинья подрывает молодой дубок.
Намеки, внезапные догадки, озарения, внушения вины, предположения, умолчания. Неуместная откровенность с нечаянной обмолвкой о том, о чем сын (да и мужчина вообще!!!) никогда ведать не должен. Смена настроений, нарочитое пренебрежение, невнимательность и нелепые обиды на пустом месте.
Оные подкопы и мужчина редкий выдержит, что говорить о мальчике, не знающем о чем идет речь и необратимо воспринимающим происходящую от этого чахлость.
Иная мать уже к юношескому возрасту превращает сыновий характер в лохмотья, где безвольная покорность переплетена с ненавистью к миру и внушенной беспомощностью.
Оттого мудрый отец сколь опекает мать ребенка, столь и защищает его от нее. Неслучайно дьявол и государства так ополчаются на права мужчин.
Обитель гиен
Туркан-хатун вполне обработала сына. Какой то намек на волю отличную от материнских велений, Мухаммед проявил запоздало уже в канун монгольского нашествия.
Попытки оказались настолько глупы и нелепы, что заглаживая последствия султан попал в еще большую кабалу. Даже и сорокалетним человеком с опытом государственного строительства и войны, для матери он остался забавным мышонком.
Не удовольствовавшись фактическим двоевластием, Туркан-хатун постаралась собрать все нити управления страной. Главным в ее змеином клубке становился родственный клан, состоявший по преимуществу из кипчакских баб сосватанных сыну, и наглых внучек, успевших войти в плотоядный возраст.
Какую-то роль здесь суждено было играть и мужчинам (родственного корня), находящихся в подчиненном положении самцов в клане гиен.
В той или иной степени, истребление мужского элемента и его выдавливание из общественной (и шире) жизни сопровождает падение каждой Империи. Для выполнения грязной работы некая невидимая, косматая рука выводит породу существ неопределенного пола, готовых на все ради титула и куска.
Главной задачей кучки самозванцев становится искоренение природных соперников, достойных власти по праву духа и крови. Со временем вся деятельность захваченного проказой общества вырождается в войну с благородством и мужественностью как таковой.
Бесстыжими муренами, остервенелыми ведьмами рыскают озлобленные особи по стране в поисках малейшего мужского проявления. Едва найдя отчасти похожее на готовность защитить себя и ближнего, его немедленно и безжалостно выгрызают зубами закона и преступников (действующих сообща!).
Больная ненависть растленных особей направлена на все богоустроенное и едва ли не больше бьет по женщинам, сохранившим здоровые чувства. Не за туркменское происхождение Туркан-хатун ненавидела Айчичек - мать Джалаль ад Дина. Отвращение вызывало стремление невестки быть за мужем, а не над ним.
Едва княжна появилась во дворце на нее, а потом и на сына, навалилась бешеная истеричность свекрови.
Мальчика назвали Джалаль ад Дин и самого рождения наследник внушал бабушке немыслимую ненависть. Так главная гиена подспудно чувствует в львенке неподвластную силу.
Мало того что в отроке через край била неукротимая энергия, мало того что в нем находил отраду несчастный Мухаммед, сам же мальчишка отца не просто любил, но обожал. Так еще и на щеке сына туркменки (у единственного из всех внуков) красовалось родимое пятно Ануштегинов.
За нее то мальчик и получил прозвище Мангбурны - Отмеченый. Словно сама судьба предвидя грядущие испытания Великого Хорезма подготовила стране защитника, поставив метку чтобы люди ненароком не ошиблись с выбором. Но люди (как всегда) поступили по свойски...
Молодой господин
Есть люди, созданные единственно для войны. Для жизни мирной они обременительны, как наверное для них и она.
Подсознание обывателя инстинктивно огораживает общество от бурлящей крови мужей брани. Таких людей гонят, оттесняют, высмеивают и гноят по темницам. Они же ходят в Крестовые походы, отбивают врагов, блуждают по морям и снежным просторам, открывают новые континенты и вымаливают в пустынях свои.
Защита народа, его иммунитет, во дни мира они предаются забвению и бесчестью как элемент чужеродный. Едва же опасность проявит себя в силе, все меняется. Оторванные роком от привычной сытости и повседневных "дел", обыватели и мещане приползают на брюхе, умоляя спасти.
Удивительно впрочем не то, что обыватель знает к кому идти, но что все это он прекрасно знал и раньше.
Джалаль ад Дин родился в счастливый 1200 год, подаривший отцу престол и наследника его достойного.
Далеко на Западе неукротимые франки готовились отбить Святой Город. Уже появились некоторые дети, которые отправятся в свой Крестовый поход в невольничьи порты Алжира... Надменные гурджии превозносились под властью великой царицы. Исламские султанаты почивали в беспечности и неге. На Востоке медленно и неумолимо восходила звезда бича Божия.
Родившись в тот год Джалаль ад Дин смешает политические расклады на столетия вперед и едва (едва!) не обратит ход истории вспять, чуть было не остановив не останавливаемое.
Любимец небес он неуместной дерзостью заслужит их проклятье и быв защитником страны, послужит ей окончательной гибелью.
Пока же до злополучного разграбления Тбилиси и попрания Креста оставались годы. Отстраненный от наследования, Джалаль ад Дин метался по ошметкам государства вместе с отцом. Не находя пристанища и приюта они все чаще слышали дерзкие речи.
Годы благополучия играют с народами дурную шутку, приводя к власти обоего пола временщиков, взыскующих власть ради власти. Готовые на все ради часа господства, они развращают толпу идолами и сами же поклоняются им, кусая собственные хвосты.
Впрочем организм, лишенный естественной защиты живет не долго и самозванная власть преходяща. Едва с соседней саванны раздается рык, царство гиен заканчивается не начавшись.
Хорезмийскую гиену и весь ее клан разорвал Чингисхан.
Чумной поцелуй
Смерть Мухаммеда затянулась на два месяца. За это время он успел сменить два острова в Абескунском море. Первый покинули ввиду опасности распространившихся по округе слухов.
Слухи влекли вездесущих татар Джэбэ и Субудая. Неутомимых псов лютого Врага, чьи имена султан успел запомнить несмотря на то что обычно, монаршая память не снисходила до собачьих кличек.
На первом острове Мухаммед думал. Думал много и тяжело. Теперь когда вместе с гаремом у врагов оказалась султанская честь, когда его жен тискали проходимцы, когда его будущность бросили шакалам.
Теперь он принял решение, если не отменяющее судьбу, то воздающее ей.
Выбор столь же верный как и безмолвный всегда оставался рядом, томясь как дамасский клинок запрятанный в ножны.
Опоясав сына фамильным мечом, Хорезмшах Ала-ад-Дин Мухаммед Второй, новый Искандер Великий и султан Санджар произнес:
Узы власти порвались, устои державы ослаблены и разрушены. Отомстить за меня может лишь мой сын Манкбурны. И вот я назначаю его наследником престола
Молча прижавшись губами к отцовской руке, молодой господин долго не отрывался от ладони, предчувствуя окончательное расставание с тем, кого любил больше всего на свете, любил больше самого света.
Слез его, несмотря на разорванное в клочья сердце, не увидел никто. В погубленной стране места для плача не оставалось.
Многие ждут встречи с человеком, способным изменить все. Но разве не проще самому сделаться таким человеком?
Часом спустя хорезмшах Мухаммед и двое слуг отправились на последний остров. На другом берегу молодой султан Джалаль ад Дин в сопровождении воинов и братьев взял курс на Гургандж.
Хорезмийская кавалькада шла молча.
Уже вечером один из туркменских удальцов(самый отчаянный!) осмелился спросить о привале. Повернувшись Джалаль ад Дин ужаснул джигита, с юношеского лица на него смотрели глаза старика.
Подписывайтесь на канал. Продолжение ЗДЕСЬ