12 сентября 1937 г. Военная Коллегия Верховного суда СССР приговорила «врага народа» Аскерова Абдул-Джалила Гамза-оглы к 15 годам лишения свободы.
А.Аскеров не дожил до окончания срока отбытия наказания и умер в заключении.
Руководство лагеря сообщило об этом семье стандартным извещением, вписав в нее фамилию, дату и причину смерти - «в результате остановки сердца».
Как было принято, труп семье не выдали, а место захоронения не указали.
Аскеров Абдул-Джалил Гамза-оглы родился в Дербенте в 1902 г. в семье ремесленника-скорняка.
Окончил Дербентское реальное училище, Бакинский педагогический институт и педагогическую Академию им. Крупской в Москве.
Работал заместителем главного редактора, издаваемой в 20-х годах в Дагестане газеты на тюркском (азербайджанском)языке «Дагыстан фугарасы», заведующим отделом пропаганды и агитации Дагестанского обкома ВКП(б), директором института Марксизма-Ленинизма при ЦК КП(б) Азербайджана, заведующим отделом науки и культуры ЦК КП(б) Азербайджана.
Сразу после установления советской власти в Азербайджане (28 апреля 1920 г.) началась бурная компания возвеличивания 26-ти Бакинских комиссаров. Ленин назвал председателя Бакинского Совета народных комиссаров С.Шаумяна «орлом Кавказа», именами комиссаров называли улицы, проспекты, площади, населенные пункты, предприятия и учебные заведения, им возводились памятники, их подвигу посвящались стихи и поэмы, про них слагались песни, снимались фильмы, ученые писали диссертации и монографии.
По официальной версии большевиков, после падения советской власти в Баку (31 июля 1918 г.) 26 Бакинских комиссаров во главе с С.Шаумяном на пароходе «Туркмен» отплыли в Астрахань. Однако в море команда парохода взбунтовалась и повернула на Красноводск, где сдала комиссаров представителям британской военной миссии. 20 сентября 1918 г. 26 Бакинских комиссаров, по распоряжению британского военного командования были расстреляны.
В то же время известно, что в созданном 25 апреля 1918 г. и просуществовавшем всего 97 дней большевистском Бакинском Совнаркоме было всего 11 комиссаров (министров). Из них только 7 значатся в списках расстрелянных 26-ти Бакинских комиссаров - С.Шаумян, П.Джапаридзе, Я.Зевин, Г.Карганов, М.Азизбеков, И.Фиолетов и М.Везиров. Остальные 15 из списка расстрелянных - матрос Э.Берг, служащий А.Богданов, журналист А.Борьян, редактор газеты «Бакинский рабочий» А.Амирян, личные охранники С.Шаумяна И.Метакса и П.Джапаридзе И.Николайшвили, командир дашнакского отряда Т.Амирян и др. не были комиссарами Бакинского Совнаркома.
Все это вызывало в партийных кругах определенный скепсис, о котором, однако, громко говорить никто не решался.
В начале 1920 г. вышла книга бывшего депутата Учредительного Собрания Туркестана, эсера Вадима Чайкина «К истории российской революции. Казнь 26-ти бакинских комиссаров». Автор утверждал, что весной 1919 г. по заданию ЦК партии эсеров проводил расследование обстоятельств таинственного исчезновения бакинских комиссаров. Он встречался с представителями британского командования в Закавказье и в Закаспии, с членами Закаспийского временного правительства, с лидерами отдельных политических партий в Баку. В результате он пришел к выводу, что непосредственным организатором расправы над комиссарами был глава британской военной миссии в Ашхабаде Реджинальд Тиг-Джонс. По его утверждению англичане вначале решили отправить арестованных «бакинских комиссаров» в свою колонию - Индию. Но потом передумали, высадили их с поезда и казнили.Чайкин назвал и место казни комиссаров - глухая станция Ахча-Куйма на 207-й версте Закаспийской железной дороги.
Разразился политический скандал. Комитеты закавказских социалистов и меньшевиков, которых большевистские газеты обвиняли в организации пленения бакинских комиссаров, подписали совместное заявление, осуждающее «образ действий английских военных властей», Советское правительство заявило протест Лондону и начала раскручивать антибританскую внешнеполитическую интригу.
В.Чайкин назвал и конкретного свидетеля, который предоставил ему информацию - известный российский арабист и археолог, бывший комиссар (министр) по иностранным делам Закаспийского временного правительства Лев Зимин.
Сам же Л.Зимин, переехавший в ноябре 1919 г. в Баку, и работавший на кафедре арабистики в Азербайджанском университете, заявил о своей готовности выступить в роли главного свидетеля международного судебного процесса по «Делу 26-ти», о подготовке к которому заявило Советское правительство.
Однако, 28 апреля 1920 г. в Баку вступила 11 Красная Армия. И уже 3 мая большевики арестовали Зимина и в тот же день расстреляли. В списке казненных, опубликованном в газете «Коммунист», в графе причины казни перед фамилией Зимина значится: «За участие в убийстве 26 Бакинских комиссаров».
В.Чайкин утверждал, что по информации Л.Зимина бакинских комиссаров не расстреляли, а исполнителем казни, якобы, являлся некий туркмен, который «собственными руками шашкой обезглавил всех».
На основании сведений В.Чайкина создается специальная комиссия ВЦИК СССР по опознанию останков комиссаров в местечке Ахча-Куйма. Ее возглавил высокопоставленный советский чекист Я.Х.Петерс.
Комиссия, в состав которой был включен и В.Чайкин, при вскрытии предполагаемого места захоронения обнаружила чьи-то человеческие останки с отрубленными головами. На место для опознания трупов были вызваны родственники бакинских комиссаров. Однако они никого не опознали. Тем не менее, Советское правительство принимает решение «торжественно захоронить» комиссаров в Баку.
10 сентября 1920 г. останки 26-ти Бакинских комиссаров с большими почестями были перезахоронены в центре Баку, на площади названной «Площадью двадцати шести».
В 1925 г. расследованием «Дела 26-ти» занималась еще одна комиссия, в которой участвовал лично «главный чекист» страны Ф. Дзержинский. Расследование ничего существенного не установило. Кстати, комиссия изучала и бывшего в то время слуху обстоятельства «таинственного спасения 27-го Бакинского комиссара» А.Микояна, но не установила его вины в гибели «26-ти».
По результатам работы комиссии весной 1926 г. в Баку, состоялся суд над председателем Закаспийского временного правительства эсером Ф. Фунтиковым, который был приговорен к смертной казни «за расстрел 26-ти Бакинских комиссаров». Один их трех судей, Камерон, позже напишет, что «…обстоятельства вывоза из Баку комиссаров и расправа над ними так и не были выяснены до конца».
В сентябре 1941 г. по «Делу 26-ти» был расстрелян и В.Чайкин.
Таким образом, были уничтожены все, кто имел какую-то информацию о гибели бакинских комиссаров.
Заинтересовавшись судьбой 26 Бакинских комиссаров Абдул-Джалил Аскеров в 1937 г., по собственной инициативе выехал в Туркмению с целью выяснить подробности их гибели.
В ходе расследования он не нашел никаких архивных документов или свидетелей, но установил, что при эксгумации тел расстрелянных комиссаров для перезахоронения в Баку не была проведена экспертиза по их идентификации, не осуществлены обязательные при подобных случаях судебно-медицинские действия. А это означало, что нет документальных доказательств кому принадлежат эксгумированные останки.
Руководствуясь выявленными подробностями А.Аскеров высказал несогласие при обсуждении вопроса о присвоении институту Марксизма-Ленинизма при ЦК КП(б) Азербайджана имени С. Шаумяна.
Подобное высказывание А.Аскерова противоречило официальной партийной версии. И это было расценено как троцкизм и контрреволюционная враждебная позиция.
Суд приговорил Абдул-Джалиля Аскерова к 15 годам лишения свободы. Семья «врага народа» была взята под надзор НКВД со всеми вытекающими из этого правовыми, моральными и материальными последствиями.
Через 20 лет, 25 сентября 1957 г. Военная Коллегия Верховного суда СССР пересмотрела приговор Военной Коллегии от 12 сентября 1937 года в отношении Аскерова Абдул-Джалила Гамза-оглы, и по вновь открывшимся обстоятельствам отменила приговор. На родине А.Аскерова Дербенте его именем названа улица, на доме, где он родился и жил установлена мемориальная плита.
Прошло более 100 лет после исчезновения 26-ти Бакинских комиссаров. За это время были написаны десятки диссертаций и монографий, очевидцы, среди которых личный секретарь С.Шаумяна Ольга Шатуновская и непосредственный участник событий Анастас Микоян, опубликовали свои воспоминания, однако ответов на многие вопросы до сих пор нет. Не установлено, откуда взялась цифра 26, кто и зачем приписал к 11 комиссарам Бакинского Совнаркома 15 других лиц, какой подвиг совершили 26 Бакинских комиссаров, кто организовал изменение маршрута парохода и выдал бакинских комиссаров представителям британской военной миссии в Красноводске, почему 26 Бакинских комиссаров расстреляли не в Красноводске, а вывезли на 220 км вглубь пустыни, почему до сих пор не обнаружены никакие архивные документы и т.д.
Множество версий и предположений, порою противоречащих друг другу, не приблизили исследователей к разгадке тайны исчезновения «26-ти». Наоборот загадок становится все больше. Например, А. Микоян в своих мемуарах пишет, что, будучи в Индии с официальным визитом, он запрашивал местные власти о «деле 26-ти». Такая папка в индийских архивах была найдена, но она оказалась пустой. В январе 2009 г. при демонтаже пантеона 26-ти Бакинских комиссаров в Баку, тела захороненных комиссаров были эксгумированы для их перезахоронения на общем кладбище. При этом были обнаружены гробы с останками лишь 23-х человек. По биркам, которыми были помечены останки, установлены их личности. Среди них не оказались останки Степана Шаумяна, Татевоса Амиряна и Багдасара Авакяна. Судебно-медицинская экспертиза засвидетельствовала, что все останки с головами и с огнестрельными ранениями, что противоречит результатам комиссии ВЦИК СССР под руководством Я.Х.Петерса сделанный почти 100 лет назад об их обезглавливании.
Все это способствовало появлению новых версий. Одна из них - «главный бакинский комиссар» С.Шаумян не был в числе расстрелянных в песках Туркмении в местечке Ахча-Куйма.
Согласно обнаруженных документов среди содержащихся в Красноводской (ныне Туркменбаши) тюрьме был «арестованный Шаумян Степан Григорьевич», который получал тюремный паек в течение длительного времени после официальной даты расстрела Бакинских комиссаров. Есть свидетельства о могиле Степана Шаумяна в Индии, захороненного по его просьбе под фамилией Степан Шаломов.
Налицо множество неясностей в истории таинственного исчезновения «26-ти Бакинских комиссаров». Зато советским судьям, выносивших «расстрельные» приговоры по «делу 26-ти» и осудившие Абдул-Джалила Аскерова на верную смерть, было все «ясно». Хотя вышеприведенное признание судьи Камерона прекрасно говорит само за себя.