В 1980 Олимпийском году мы закончили десятый класс. Выпускной бал, ночные гуляния, вздохи - пожелания, встреча рассвета, Алые паруса. И всё. Всё прошло. Все как-то быстро разъехались поступать по выбранным институтам и училищам, город, казалось, опустел. Я и мои друзья тоже уехали, Не буду вдаваться в причины, но случилось так, что я не поступил в филиал МАИ в Ленинске (Байконур) и с позором вернулся домой. К моей великой радости три моих закадычных школьных друга тоже оказались в моей компании. Вот это да! Мы поустраивались на разные работы, а после работы всегда собирались вместе и весело проводили время, гуляя на улице, или слушая у кого-нибудь дома новые альбомы разных рок-групп. Мы уже были не школьники, а рабочая молодежь. И хотя официально наши учителя приветствовали нас и улыбались, но все же на школьную субботнюю дискотеку нашей категории молодёжи попасть было трудновато. Это чтобы взрослые дяди (это мы, значит, 17 - 18 лет) не смущали школяров. Охрану дискотек осуществляли родители школьников, которые патрулировали входы и выходы, строго наблюдая за всяк сюда входящим, чтобы дорога на дискотеку была перейдена только своими - учащимися школы, дабы исключить растление учащейся молодёжи рабочей молодежью. Но мы то тоже не лыком шиты. И поэтому всегда находили способы проникновения на подобного рода мероприятия. Нашлось решение и на этот раз. Обходя здание учебного заведения по периметру, в сгущающихся сумерках мы заметили со двора приоткрытое окно, кем-то неразумно оставленное для проветривания. Тихо, без единого звука, как в разведке, общаясь только с помощью знаков, мы рассредоточились и очень быстро и незаметно, как ниндзя, сквозь окно просочились в коридор первого этажа, распределились на небольшие группы и в коридорной темноте начали осторожно продвигаться к центральному холлу, откуда доносилась музыка. В холле сверкала цветомузыка, грохотал Deep Purple, и мы, никем незамеченные, принялись отплясывать от всей души. Вечер удался! Но не тут-то было. То ли кто-то увидел, то ли кто-то стуканул, но нас обнаружили. Дискотека была остановлена, строгий голос чьего-то папы приказал посторонним построиться в холле. А с левой стороны цепью пошли дежурные учителя, просеивая своих учеников, как сквозь сито. Мы бросились наутек. Не добежав по полутемному коридору до того самого окна какое-то расстояние, услышали, как навстречу нам несётся облава с другой стороны. Быстро оценив обстановку, увидели дверь в женский туалет. Мужской был в другом крыле. Поэтому ничего не оставалось как рвануть в женский. Шура Головацкий оказался первым, и он заскочил в первую кабинку от окна и заперся, гад, там. Оставшиеся пятнадцать рыл набились во вторую кабину, потому что третья была занята под инвентарь. Как мы туда поместились, ума не приложу, но сидели друг у друга на головах. Тихо-тихо. Погоня возбужденно вела переговоры в коридоре. Они понимали, что, скорее всего мы забежали в туалет, но нужна была барышня для захода, сами господа офицеры (наши отцы) были слишком воспитаны, чтобы вот так просто заходить в женский туалет. Наконец, нашли уборщицу и отправили её в туалет проверить, кто там есть. Она зашла, сразу же по привычке открыла окно для проветривания, подошла к кабине, где сидел Голова, дернула за ручку. Дверь не поддалась. Значит, там кто-то есть, подумала уборщица. Она и спросила, строго постучав, кто там? В ответ - тишина. Мы за перегородкой - не дышим. Она еще раз постучала и ещё раз спросила, уже строже. Тишина. Она начала истерично дергать дверь за ручку. И тут мы вдруг услышали, как Голова из своей кабинки тонким писклявым, пытаясь подражать девичьему, голоском пропищал: " Это я, Маша из десятого "Б", я здесь писаю!" Это был предел! Из кабинки, где набились мы всем гуртом, раздался взрывоподобный гогот, замок отлетел и мы вывалились оттуда, с треском распахнув дверь. Дверь подобно пощечине так хлестанула уборщшицу в бок, что та в своём синем халате, с ведром и шваброй в руках отлетела к стене и хлопнулась на пятую точку. Я успел заметить изумление в её глазах, когда она увидела гогочущих молодых людей, буквально высыпающихся из кабинки в количестве, которое никак не могло там поместиться. Она явно не понимала, где она нефтянник и откуда бесконечной чередой бегут эти молодые, с позволенья сказать, люди! А мы тем временем повыпригивали в окно и последней с поддоконника соскочила Маша из десятого "Б". Нас не догнали. Но вся школа поименно знала героев субботнего вечера, нас узнавали на улицах и прветствовали школяры. Но, само собой разумеется, истинной героиней этих событий не один месяц оставалась Маша из 10 "Б"! Один раз ради хохмы на городских танцах объявляли танец для Маши. Все присутствующие сердечно поздравляли Сашу Головацкого с этим. Кстати, мне вспомнилось, что на таких танцах мой друг подколол и меня. Из нас я и Юрка Чуканов носили длинные волосы, что было совсем необычно для тех времён. Мы - на танцплощадке, а за бетонным с ромбовидными дырками забором - зрители, родители, которые пришли посмотреть, как танцуют их дети. Мои светлые волосы вились и спускались на плечи. Когда объявили белый танец, Василий, как недорезанный, стал орать, чтобы я пригласил его, а Санек - нет, его! Люди начали оглядываться и смеяться, а Василий с лицом, готовым к самопожертвованию, сказал, что я должен сделать выбор. Ну не бить же в морду своих друзей! Я и сам смеялся над этой шуткой.
Это классно, когда ты молодой и у тебя есть друзья!