Бабулька Гавриловна не спала. Эта сволочь ( по мнению Гавриловны) сосед с четвёртого этажа Дядькин в пять утра надумал куда-то ехать на своём замшелом драндулете, который стоял как раз под окном Гавриловны. И вот уже минут десять Дядькин трындел и трындел замёрзшим двигателем драндулета, пытаясь его отогреть. Ночью было минус двадцать два. Вчера в прогнозе погоды по телевизору девушка наобещала Гавриловне под утро усиление морозов аж до тридцати.
Всё, слава тебе, Господи. Садится Дядькин в свою рухлядь и сейчас укатит. А-а-а...Дядькин выпрыгнул из машины и помчался обратно в подъезд, при этом железными дверями ( со сломанным домофоном и без
пружины) так хлопнул, что у Гавриловны в очередной раз сердце в пятки упало. Доведут до инфаркта её эти двери, ох доведут.
Не было у Дядькина совести и не будет. Сволочь он. Знает, что старуха Гавриловна на первом этаже живёт и кухня её к стене подъезда примыкает аккурат возле входных дверей. Так он и дверь нарочно со всех сил брякает, да ещё и газует под окном. И воняет, и воняет. Всё
в оконные щели несёт. Скорее бы лето, в деревню уехать, а то задушат тут её совсем, насмерть задушат. Только всхлипнула Гавриловна от обиды, как из за угла двое ребятишек, ну росточком лет по десять, не больше, к машине Дядькина шасть, через дверцу незапертую прыг, и рванули с места в разогретом драндулете со двора. Только их и видели. Гавриловна истуканом смотрела меж занавесок из окна и так остолбенела и обрадовалась, что не сразу с места двинуться смогла.
Слава тебе, Господи. Угнали, и хоть бы навсегда, и хоть бы не нашли. Опомнившись, она с большим чувством удовлетворения и несказанной радости пошла досыпать. Придёт участковый, двери ни за что не откроет. Ни за что. Люська, следовательша, над ней в квартире живёт, вот пусть и занимается всем этим, а Гавриловне не досуг и не до кобелей. А Люська опять поди скажет, что на ночном дежурстве была, знаем мы эти дежурства. Хм.
Сергей Николаевич из квартиры второго этажа, как раз дверью напротив Люськиной, тоже стоял у окна и тоже как и Гавриловна не включал свет. Дядькин своими авто занимал во дворе его, Сергея Николаевича, законное место. Да, законное, так как Сергей Николаевич раньше Дядькина в дом этот заехал и машину он всю жизнь там ставил, а Дядькин с работы раньше приезжает и место насиженное самовольно занимает. Сергею Николаевичу тоже посчастливилось увидеть гениальный угон, совершённый двумя подростками. Причём угон был таким стремительным, наглым и неожиданным, что сосед не успел опомнится, как и Гавриловна.
Когда ошеломление прошло, сердце заколотилось бешено и волнительно, а руки с зажатой между пальцами сигареткой, которую он хотел выкурить непременно в пять утра в туалете, затряслись мелкой дрожью. Однако силой воли он успокоил сам себя и дождался триумфа, которого не видела старая соседка. Вышедший из подъезда Дядькин лишился чувств. Сначала он поскользнулся на какой-то ледышке, взмахнув руками, нелепо подпрыгнул и рухнул плашмя на живот, но вновь проворно изогнувшись подпрыгнул как гуттаперчевая кукла и стал метаться по двору, а затем скрылся за углом дома, сообразив наконец-то, что бежать нужно по следам пропажи.
Сергей Николаевич тоже сказал "Хм" и довольный, взглянув на часы, пошёл полежать на диване ещё часик, благо время позволяло. Если придёт участковый, Сергей Николаевич скажет, что спал и ничего не видел. И жена подтвердит, что спал. Вон она как храпит.
Конечно, подтвердит. Нет, надо идти не на диван, а под бочок к жене, чтоб всё выглядело как можно достоверней и чтоб у жены никаких подозрений не возникло, а то будет весь вечер потом выспрашивать да
выпытывать, подозрительно на него косясь.
Автор "Разговоры у калитки". Публикуется впервые. Продолжение здесь. 2.