Фильмы Болливуда никогда не были моим любимым жанром, но на определенном этапе жизни, где-то между юностью и взрослением, я познакомилась с ними довольно обстоятельно. Я давно интересовалась этой страной, сначала по живописным народным сказкам, - ее отдаленность, непохожесть и многогранность одновременно будоражила и восхищала. А кое-что из индийского кино довелось увидеть в детстве и отрочестве, и от этого остались очень глубокие воспоминания.
Как когда-то для советских зрителей, все началось с «Бродяги», прелестного, почти исторического фильма, вышедшего в 1951 году. Мне же он тогда показался чем-то совсем новым – великого Раджа Капура я прежде видела только на старой-старой фотографии, случайно сохранившейся в домашнем альбоме. Фильм сразу впечатлил красотой и обаянием актера и героя, песнями и танцами, захватывающим сюжетом. И в будущем индийское кино взяло от «Бродяги» все, за что эту нишу можно любить, можно не любить и не понимать, или относиться к нему с иронией, но нельзя спутать его ни с каким другим. Было ли это заслугой Капура, который вкладывал в свое творчество, помимо таланта, еще и гигантский труд, или это тайна целого народа, символом которого стали эти фильмы, - сейчас уже сложно судить. Но «Бродяга» не просто стал первопроходцем в популяризации индийской культуры, это по-настоящему гениальное произведение.
Особую роль играет магнетизм актерской игры, пейзажей (Радж Капур и в этом смысле был новатором, перенесшим съемки на природу), музыки, банальной, в общем-то, мелодрамы, где представитель низших слоев общества и вдобавок преступник не может жениться на любимой девушке и постепенно из несчастного человека и изгоя становится в какой-то мере революционером. Новые режиссеры и артисты учились у Капура, но не все имели тот дар, который создает произведение настоящего искусства вне эпохи и ностальгии.
И если в нем и есть шероховатости, грешащие против реальности и логики, нужно иметь в виду, что создатели добивались не близости к правде, а совсем наоборот, поэтического символизма, сотканного из красоты, юмора, любви, страданий и снов, которому гораздо ближе традиции древних сказок, чем сухая и бездушная мысль. Это не ляпы и уж точно не пробелы в чьем-либо знании, а смелый мудрый замысел авторов и воплощение талантливых исполнителей, во имя художественной яркости, глубины, силы образов и авторского посыла.
По этой причине «Бродяге» многое стоит простить – сделать в нем все «как в жизни» означало бы разрушить его поэзию, которая трогает душу именно своей непохожестью, гиперболой, мечтательностью. И что значит достоверность по сравнению с очарованием индийской лунной ночи, колоритом фольклорного пения крестьян, шумом большого города, загадочными снами героя о рае и преисподней, кажущимися настоящей старинной легендой, захватывающей, жуткой и прекрасной. Иногда жаль, что мы видим это только черно-белым, но лично я не могу представить старый Бомбей и лики Шивы во сне ни в каком цвете: ведь это совершенно другая эпоха. И конечно же, тонкость персонажей, особенно главного героя, прообраза всех добрых, ранимых и неунывающих парней из народа.
Ведь сцена, которую многие до сих пор помнят, - когда Радж идет в родные места и поет легендарную песенку о самом себе, - она нужна в фильме совсем не для того, чтобы послушать индийские мотивы и умилиться красотой девушек, беззащитностью детей в трущобах и незадачливостью богатых жертв Раджа. Она нужна для того, чтобы дать понять: этому парню, который так легко дарит людям улыбку, стоило бы жить хорошей, мирной жизнью, а не сидеть в тюрьме. И все его последующие трагические реплики, в духе «Моей дорогой… Какая это дорога?!» производят меньшее впечатление, чем эта жизнерадостная картина добра, а контраст между раем и адом, которые он видит во сне, не так выразителен, чем противостояние повседневного человеческого добра тому хищному миру, частью которого наш герой, увы, тоже являлся долгие годы.
Окончание анализа - во второй части.
