Моя служба, после училища, складывалась в общем то очень удачно, и перспективы открывались просто головокружительные для сына простого работяги из глубинки. Во-первых, сразу попал на новое формирование, на новый до того невиданный проект корабля. Принимал участие в заводских испытаниях, делил “вертолёт” (временное спальное место на листе фанеры в рост человека) с лауреатами Ленинских премий конструкторами устройств и механизмов впервые применяемых на кораблях ВМФ. Затем с повышением был переведён на головной корабль данного проекта в экипаж который впервые в мире совершил всплытие на географическом Северном Полюсе взломав льды Северного Ледовитого океана. Мне очень повезло, меня учили и воспитывали люди с большим жизненным и флотским опытом. Я хотел быть похожим на них, на настоящих отцов-командиров. Эти офицеры сами через многое прошли, смогли преодолеть непонимание, а порой и просто чванство, руководства и приобрели заслуженное уважение как у “высокого” начальства, так и у подчинённых. Но как говорил один из моих отцов-командиров (Василий Иванович П.): - “Служба моряка как тельник, за светлой полосой обязательно идёт тёмная. И вообще, любовь к морю морякам прививается, путём создания невыносимых условий жизни на берегу.” Вот и в моей службе однажды настал черёд тёмной полосы.
Началась моя тёмная полоса с приходом в экипаж нового замполита, вчерашнего выпускника Киевской полит академии к 2 ранга Салимновича АН. По началу я об этом даже не подозревал, ну пришёл и пришёл, ротация кадров дело обычное. В это время экипаж готовил корабль к боевой службе. Мы отрабатывали различные задачи и упражнения в море и на берегу. Всё происходило под непосредственным руководством штаба дивизии и под контролем штаба флотилии. О степени готовности приборов, узлов, механизмов и корабля в целом, о готовности личного состава ежедневные доклады штабу дивизии. В общем идёт напряжённая работа всего экипажа. А замполит живёт своей жизнью. Как вновь прибывшему руководящему составу, ему выделяют квартиру. Он, пользуясь своим положением, привлекает боцманскую команду, в полном составе, почти на две недели к ремонту своей квартиры. Боцмана мои подчинённые, на корабле они обслуживают много различных устройств и механизмов и соответственно на каждом подведении итогов дня с меня спрашивают в каком они состоянии. В общем кручусь как уж на сковородке. Спорить с замполитом глупо, он ведь начальник, а начальник всегда прав. Надо сказать, что в это самое время, чуть ли не в каждом выпуске новостей обсуждали и осуждали привлечение личного состава к работам на генеральских дачах. И на 19 – ой Партконференции всё о том же человеческом факторе и о критике снизу, генсек елей в уши лил. И уверовал я в слова лидера партии, и решил поставить на место зарвавшегося замполита коммуниста, обратиться к его коммунистическому сознанию и совести на ближайшем партсобрании. К тому же партсобрание, посвященное подготовке корабля к боевой службе в свете решений 27 съезда КПСС и 19-ой Партконференции, уже было запланировано замполитом. На партсобрании после пламенной речи замполита и трёх дежурных выступающих, я взял слово и глядя в лицо замполиту сказал: - Коммунист Салимнович всё правильно изложил о политике партии и правительства, но своими действиями он дискредитирует эту самую политику. В то время, когда вся страна осуждает использование солдат на дачах генералов, а наш экипаж готовится к выполнению ответственного государственного задания, коммунист Салимнович задействовал боцманскую команду в полном составе в ремонте своей квартиры. В кают-компании повисла гробовая тишина, кажется даже вентиляция стала тише дуть. Партсобрание быстренько свернули и народ начал выходить из кают-компании. Так получилось, что в дверях я пропустил вперёд командира. Он похлопал меня по плечу и с какой-то ироничной обречённостью сказал: - “Хороший ты парень, штурман, но мудак”. Мудрость его слов я осознал на следующее утро, после подъёма флага. Когда весь экипаж, по команде старпома, начал спускаться вниз, ко мне подошёл замполит и попросил остаться. “Мне нужно с вами поговорить как коммунист с коммунистом”- сказал он. Когда мы остались одни диалог был примерно таким:
Замполит – Я капитан 2 ранга, 14 лет на флоте, а ты каплей позволяешь себе в присутствии младших по званию, да я тебя …. … ….! Я – Вы сейчас со мной разговариваете как коммунист с коммунистом, или как капитан 2 ранга? Замполит – Да ты, да я … … …! Я – Прошу добро вниз! Спустившись в каюту, я немного остыл и решил обратиться к командиру. В связи с предстоящей боевой службой лишние рогатки не пойдут на пользу делу. На что командир сказал мне: - Понимаешь, Леонид, если замполит пойдет в политотдел и скажет, что офицеры в моём экипаже ни во что не ставят замполита, то меня снимут с должности. Если я пойду в политотдел, то это будет расценено как клевета на партработника и меня снимут с должности. Надо меньше слушать радио, а больше думать, что, кому и где ты говоришь. А с замполитом я поговорю. Пока я командир, он тебя не тронет! Иди делай своё дело. И командир сдержал своё слово, боцманская команда была возвращена на корабль, замполит не доставал, подготовка корабля шла полным ходом. Экипаж успешно выполнил поставленные задачи, моя боевая часть, по итогам года, была признана лучшей в соединении. И в какой-то момент я уже подумал, что всё прошло и забылось, но замполит так не думал. В дивизию с офицерских классов прибыл молодой, перспективный, полный задора и огня, с “высокой протекцией” офицер, которому нужно было срочно проявить себя. Через год его ждала академия. И как теперь говорят, ему для портфолио нужно было в качестве командира корабля показать себя на все 100%. ну и конечно сходить ходьбы на одну боевую службу. Произошла подвижка, наш командир ушёл в штаб дивизии, а его место занял молодой перспективный, “литерный” капитан 2 ранга. И карусель закрутилась. Чтобы вновь назначенный командир получил допуск к самостоятельному управлению кораблём, его нужно было обкатать, т.е. пройти заново весь круг задач и отработок. При этом параллельно началась подготовка корабля к испытаниям новой баллистической ракеты с применением тактических приёмов не свойственных для АПЛ. Новый командир, наверное, человек то не плохой, но в нём чувствовалась какая-то поверхностность, временность. Всё его пребывание на корабле было подчинено одной задаче – говоря современным языком, собрать портфолио в короткий срок и вперёд в академию. К сожалению быстрый карьерный рост не дал ему возможности сформироваться в настоящего отца-командира. Замполит вертел им как хотел. Думаю, командир понимал это, но перед ним стояла вполне конкретная цель и он шёл к ней, не взирая ни на что, а с экипажем пусть замполит разбирается. Так в короткий срок в моём личном деле одна за другой появились две записи: -“ предупреждение о не полном служебном соответствии". Боевую часть втоптали ниже плинтуса. Моих подчинённых лишили звания “Мастер военного дела”. Порой создавалось такое впечатление, что командир, не вникая в суть интриг замполита, подписывал, не задумываясь, все приказы по личному составу с подачи замполита. Об этом говорит ходьбы тот факт, что я при двух “несоответствиях” оставался отличником БП и ПП и мастером военного дела, а кадры готовили на меня представление к очередному воинскому званию и командир подписал все положительные характеристики на меня. Видимо зам окучивал меня через моих подчинённых, а в моём личном деле порыться забыл или побоялся светиться в штабе перед Василием Ивановичем П. Тем временем корабль успешно выполнил все поставленные задачи. Испытание ракеты тоже прошло на отлично, и мы возвращались на базу. Сарафанное радио разнесло весть о том, что по возвращении на базу, все на кого были поданы представления, получат новые погоны и кое кто даже ордена и медали. Действительно, нас торжественно встретили, и вручили новые погоны и даже ордена. Странным образом среди награждённых оказались чуть ли не половина работники политотдела, командиру было присвоено звание капитана 1 ранга досрочно, а моей фамилии не оказалось ни в одном списке. Выбрав время, я пошёл в кадры. Начальник отдела кадров достал из стола папку с моим представлением и сказал: - Скажи спасибо замполиту. На папке карандашом было написано: - Имею особое мнение. К 2 р-га Салимнович. Видимо это был десерт, замполит торжествовал. Но не долго. Через две недели меня вызвал начальник отдела кадров. Первая мысль: - неужели сняли с должности? Тогда почему без приказа по кораблю? Гадать нечего, прибыл в кадры. Начальник кадров достал из стола новенькие погоны капитана 3 ранга: - На носи. И скажи спасибо начальнику особого отдела. Он вызвал вашего зама и спросил у него как это он допустил чтобы штурманская боевая часть, состоящая из негодяев под руководством командира на котором клейма ставить негде, была допущена до участия в сов. секретных мероприятиях государственной важности. Видимо у вас одна звездочка на погонах лишняя? Что, как и через кого замполит действовал мне неизвестно. Только мне в ускоренном порядке, отдельным приказом было присвоено очередное воинское звание, из личного дела исчезли записи о не соответствии, а моим подчинённым вернули всё чего лишили, задним числом. А по поводу орденов и медалей на флоте так говорят: - “Для офицера лучшее поощрение – это не наказание.” Замполит на этом не успокоился. Как-то, оформляя отпускные и проездные документы, в коридорах штаба береговой базы я встретился с писарем особого отдела (матросик земляк). Он отозвал меня в сторонку и по-тихому сообщил: - Сегодня в особый отдел приходил ваш зам и подал рапорт на имя начальника особого отдела. В рапорте написано, что вы, кап-лейтенант Хондрожко и ещё три офицера, ведёте агитацию среди рядовых членов партии к массовому выходу из КПСС. Я конечно возмутился: - Что за бред! А да ладно, начальник особого отдела нормальный мужик, думаю всё будет нормально. И с тем уехал в отпуск. Было это летом 1991 года. Уже находясь в отпуске, как обычно только проснулся сразу к телевизору. Там “Лебединое озеро”, потом мужики какие-то, с ними наш министр. Опять что ли кто-то помер? Горбачёв вроде ещё молодой, не должен помереть. Стал прислушиваться о чём говорят, и волосы на спине встала дыбом. Почему-то сразу вспомнил про рапорт замполита, про 37-ой год, про скорое возвращение в дивизию. Но тут Ельцин взобрался на бронемашину и власть замполитов на этом закончилась. Вернувшись из отпуска, я не встретил в дивизии ни одного политрабочего, политотдел был пуст. Они все куда-то рассосались. Началась новейшая история России.
Как известно, рыба гниёт с головы, так и КПСС прогнила на сквозь от головы и до самых до окраин. К сожалению метастазы этого разложения можно и сейчас видеть в руководстве, только теперь они с другими партбилетами и ни к какой партийной и не партийной совести их не призовешь.