Из рассказов о Локасе
Как-то выходит Локас из метро и идет себе по улице, а перед ним, вернее, метрах в двух от него, на тротуар вдруг шлепается целлофановый пакетик. Сделав еще пару шагов, Локас прекрасно различает под целлофаном стодолларовую купюру, и, судя по толщине пакета, оценивает находку эдак в три тысячи долларов. Подняв глаза, он видит спину сноровисто удаляющегося молодого мужчины. Локас уже готов поднять пакет и крикнуть: «Молодой человек, вы уронили!», как вдруг справа от Локаса возникает большая мужская кроссовка, которая, притормозив, накрывает собой находку, и в следующий миг Локас видит нового обладателя пачки стодолларовых купюр. Это тоже молодой человек, повыше Локаса ростом, в черном свитере и джинсах, в руке у него портфель.
– Отдай вон тому мужику! Это его! – говорит Локас парню, переводя взгляд на быстро удаляющегося раззяву и отчасти испытывая досаду, что не ему дано совершить благородный поступок.
– Зачем, – говорит парень, – это я нашел. Теперь это мое. – При этом он не спешит исчезнуть, а идет рядом с Локасом. Фигура у него крупная и рыхлая, походка чуть шаркающая, видимо, никогда не занимался спортом, выражение лица меланхоличное.
– Лучше верни, – говорит Локас, испытывая смятение чувств, ибо теперь как бы и он несет ответственность за крупную сумму денег, найденную на его глазах, и имеет моральное право как должно ими распорядиться, то есть отдать настоящему владельцу. Таков его первый импульс.
– Зачем? – спрашивает парень, продолжая вышагивать рядом.
– Затем, что кто украл, у того украдут.
– Я не крал – я нашел.
– Ты же видел, кто это уронил.
– Я не видел, это вам кажется, что вы видели.
– Эти деньги вон того мужика – протягивает Локас вперед руку, но обронивший пачку долларов уже затерялся в толпе на переходе.
Парень отмечает, как замерла в растерянности вытянутая рука Локаса, и говорит:
– Может, это мой единственный шанс в жизни. Мне деньги нужны, а вам что, не нужны?
– Нет, – говорит Локас. – Такие мне не нужны. По закону кармы такие вещи наказуемы. Надо было вернуть.
Парень не отвечает, но почему-то продолжает идти рядом, словно приклеенный. Тогда Локас говорит:
– Единственное, что тебя может спасти от кармы, – это если деньги ворованные.
– Ну да, – охотно соглашается тот.
– Тогда это ничьи деньги, – продолжает рассуждать Локас, все больше и больше сожалея, что не он их подобрал, – тогда, может, тебе ничего за них и не будет.
Парень кивает, словно получив отпущение грехов, и тоже исчезает, а Локас идет дальше, полный смуты по поводу просвистевшей мимо находки. Да, три тысячи долларов решили бы несколько его проблем и явно не помешали бы в семейном бюджете. Скорее всего, это деньги от рэкета, честным путем такие не заработаешь, рассуждает он. И получается, что он не покусился на них не потому, что нравственный закон для него превыше всего, а только лишь из страха быть наказанным своей кармой. И пусть де-факто он ничего не преступил, разве он не согрешил в сердце своем? И разве такой грех не наказуем согласно известной заповеди?
В общем, Локас так расстроился, что, придя в турфирму, которая готовила ему документы для поездки за границу, все там и выложил, как на духу, в том числе и про свою душевную смуту, вызванную искушением.
– А если в пачке было тысяч четырнадцать? – мрачно сказал один из сотрудников фирмы, отрываясь от монитора компьютера. Видимо, именно такой суммы ему не хватало для решения своих личных материальных проблем.
Четырнадцать тысяч долларов окончательно добили Локаса, и он стал представлять себя маленьким, испуганным, ущемленным жизнью человечком, который из ложного, явно надуманного страха наказания никогда не откроет золотым ключиком заветную дверцу.
Эта история не давала Локасу покоя, и наутро он рассказал ее своему коллеге по работе. Уже на второй прозвучавшей фразе коллега стал понимающе улыбаться и кивать, порываясь сам продолжить повествование. Как ни удивительно, он знал эту историю, будто шел рядом.
– Это такой лохотрон, – сказал он. – Со мной месяц назад было точно так же. Только ты, видать, уж больно сурово наехал на мужика, не дал ему шансов кинуть тебя.
– Каких шансов?
– Он должен был предложить тебе поделиться. Зашли бы во двор, ты бы взял полсуммы. И в этот момент объявился бы хозяин пропажи. И тут они вдвоем взяли бы тебя за грудки. И ты бы отдал не только чужое, но и все свое, что нашли бы они у тебя в карманах. Да, отдал бы, как всякий рефлексирующий интеллигент. Моральная компенсация, так сказать…
– И ты, что, отдал? – спросил Локас.
– Нет, – сказал его коллега, – я не взял. Я стал звать того мужика, но он будто меня не слышал.
– А парень?
– Он, самой собой, предложил мне поделиться. А я сказал, что мне не нужно. Он все не верил. А у меня там у метро машина стояла, я ждал приятеля с одной деталью. Через час собственными глазами видел, как хозяин пачки баксов и нашедший прогуливались в обнимку. Высматривали лоха.
Понравилось? Поставьте лайк.