Евангелие от Матфея: 16:18:
"и Я говорю тебе : ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее"
Храм в селе Усть-Чарышская Пристань - это еще и люди, которые внесли огромный вклад в сохранение и возрождение веры. Вот - история человека, стоявшего у истоков восстановления устьпристанской православной общины.
Александра Ивановна Стрельцова в свое время приняла эстафету церковной духовной жизни от наставников, которые хранили веру в Усть-Пристани со времен воинствующего атеизма. Вслед за ними, она многие годы являла пример истинного жертвенного служения Богу и церкви. В основе этого текста - один длинный разговор осенью 2014 года, когда Александра Ивановна согласилась поведать мне о том, каким был он, ее путь к Богу.
На пути к Господу: начало
- Как я помню, было мне лет 18-19. Все церкви прикрыли. В Усть-Пристани, пониже больницы жили Огородниковы. К ним приходили люди молиться. Я туда очень редко, но попадала.
Мама у меня была верующая, но болела сильно, далеко ей идти было трудно. Она мне скажет: «Шур, да сходи, послушай». Вот я пойду, постою. Ни одной молитвы не знала – что была, что не была. Мысли в голове свои, прости меня, Господи…
Сколько лет прошло, я уже была замужем. Огородниковы умерли. На Советской жила Анфиза Андреевна, у нее на квартире собрались и молились верующие устьпристанцы.
Со мной же случилось такое несчастье.
Поехали мы с мужем в соседнее село Елбанку на мотоцикле. Стоял уже ноябрь, но было солнечно и тепло. А нам нужно было картошку помочь дочери перебрать и обсушить. Закончили мы свои дела и засобирались домой.
Весь тот день меня угнетало предчувствие, что что-то случится. И можно бы остаться у дочери, переночевать, но мне к пяти часам утра на работу нужно было. Поехали.
А впереди нас машина шла и сильно пылила. Иван давай ее обгонять и перевернулся. Меня люлькой и прикрыло. Конечно, шофер остановился, да, благо, мимо проезжали люди, везли роженицу в роддом, меня и довезли.
А когда с земли поднимали, я говорить-то не могла, а только про себя думала: «Господи, если оставишь меня живую, то я буду ходить молиться. Как же я умирать в таком греху буду!».
Полгода я выздоравливала: то дома, то в больнице. А как выписали меня, пришла к Анфизе Андреевне. Она спрашивает: «Что же тебя заставило к нам прийти?». И я ей рассказала, что пообещала Богу, хоть на коленях ползать, но молиться с ними.
Поначалу ходила, как получится. То на работе была, не могла. Сосредоточенности на службе не было – долг отдавала. Ну, ладно. Сколько-то времени прошло, Анфиза Андреевна заболела и умерла. Еще год после смерти мы молились в ее избе, а потом ушли в дом Таисьи Поповой, на улице Ионина.
Избушка маленькая, а верующих было немало – все пожилые люди. Мне же тогда исполнилось 48 лет. Когда умер мой муж, мы стали молиться в моем доме. Сколько нас было? Как-то на Пасху одна старушка насчитала 50 человек.
Визитеры
Помню, посетили наш молельный дом представители парткома. Приехали к дому Таисьи Поповой, да припоздали – верующие разошлись почти.
Стали спрашивать: «Чем вы тут занимаетесь, кто вам разрешил молиться?». Я говорю: «Ну церкви же работают. Мы же не пьем, не дебоширим?». «Так Вы, значит, в гости сюда приходите?» - спрашивают. «Да, в гости. Пришли, помолились и разошлись».
В следующий раз ко мне домой заходят: «Ну что вы тут делаете, расскажите». Отвечаю: «Собираемся старушками да молимся». «А тебе-то какая польза от этого?» - еще вопрос. Я: «Вот мы собрались здесь, и вы приехали. Так вы пойдите туда, где в карты играют и дерутся. Мы же не мешаем никому, ничего плохого не делаем». Посмотрели мои книги, полистали Евангелие.
Пошла я их провожать. И тут женщина, одна из них, оборачивается ко мне и говорит: «Молодцы! Ничего не бойтесь, как служили, так и продолжайте!». Я тут же подумала: «Слава тебе, Господи!», обрадовалась.
Или вот еще случай был. Приехал отец Антоний из Алейска (будущий епископ Антоний (Масендич) и с ним еще помощник, пономарь. И мы с отцом Антонием пошли в райисполком просить разрешения на посещение жителей Усть-Пристани для исповеди и причастия.
Но там запретили это делать и предложили священнослужителям пройти в гостиницу и ни в коем случае ее не покидать, а на следующий день на первом же автобусе отправляться восвояси.
Вечером мы с Таисьей Поповой понесли им ужин, а к ним даже приставили сотрудника милиции. В гостинице работала тогда Маша Шатова, она предупредила нас о том, что ей звонили уже и запретили пускать к постояльцам кого бы то ни было. Но нас потихоньку провела.
А отец Антоний говорит: «Мы же не преступники, не заключенные! Завтра же позвоню епископу, и разберутся с вашим партийцем». Вышли они из гостиницы и пошли гулять по Усть-Пристани, любовались рекой.
Потом тот партийный работник вызвал меня и говорит: «Как-то мы не разобрались тогда, не поняли друг друга». И велел мне списки составлять причастников. С Валентиной Ильиных мы ходили по селу, записывали желающих. Так и пошло. А потом со мной случилось вот что.
Испытание и святой Николай Чудотворец
Была весна. Какой год, не скажу, а числа помню. 18 марта был в Усть-Пристани как раз отец Антоний, и я с ним ездила исповедовать и причащать старушек.
А на следующий день, 19 марта, меня придавило глыбой льда. Пенсия у меня была маленькая, а тут я узнала, что в магазине уцененных товаров продают пальто. Пришла – а на двери замок. Я – ждать. И тут с крыши сошел снег.
Все произошло в один миг. Упала я грудью на асфальт, а сверху меня придавило ледяным снегом. Откопали меня. Привезли в больницу, в отделение хирургии.
Изошла я кровью-то, почти совсем ничего не осталось. Сил не было ни голову повернуть, ни даже глаз. Сотрясение мозга, открытый перелом одной ноги, вторая сломана, пятка раздроблена… Родным сказали: «Готовьтесь…».
Здесь я пролежала девять дней. Надо было везти меня в город, а нельзя из-за сотрясения. Врачи позволили моим родным привести ко мне «бабушку», Аришу Ларионову, которая лечила людей. Она потрясла мне голову, и стало легче.
Назавтра на вертолете меня отправили в Барнаул. Я не могла шевелиться, говорить, от потери крови вся пожелтела. Положили в реанимацию. «Испытание тебе, - говорят – проживешь неделю, будем дальше лечить. Шевелись, а то будет воспаление легких».
Стала помаленьку приподниматься. Рядом лежала старушка, так она при мне умерла. Меня спросили: «Страшно тебе?». А мне не было страшно, совсем.
Перевезли меня в другую палату. Признали туберкулез легких – якобы снимок рентгеновский показал последнюю стадию. Я им говорю: «Да нет же, я не болею». Не слушают. Опять созвали родных, говорят – безнадежна.
Ходили ко мне в повязках. А потом смотрю: один, другой врач без повязки. Оказалось, врач из другой больницы правильно прочитал снимок. Вот так.
Навесили гири на ноги. Накладывали гипс. Боли были ужасные… Потом выяснилось, что ноги срослись неправильно, и нужно их ломать, и снова – гири, гипс. Я в слезы.
А дело было как раз 21 мая, а 22 мая – день Святителя Николая Чудотворца. И всю ночь я молилась ему, просила помощи…Не хотела я ноги ломать, пусть бы уж оставалось, как есть. Врач не хотел выпускать меня из больницы, не давал даже и машину.
Не буду все перипетии рассказывать, но исполнил св. Николай Чудотворец мою просьбу… Не пришлось мне мучиться, и врач в выписке мне написал, что из больницы я сбежала.
«Нам нужна церковь»
Прошло несколько месяцев. Выходили меня дети, и стала я ходить – сначала на костылях, потом – своими, хоть и не правильно сросшимися ногами.
Это к тому я все говорю, что не только Господь наши просьбы исполняет, но и Николай Чудотворец помогает…
Как произошла со мной эта беда, наши молящиеся снова стали собираться у Таисьи Поповой. Когда я на костыли встала, сын меня возил к ним в люльке мотоцикла.
За время моих испытаний отец Антоний был возведен в сан епископа. Как-то мы поехали на службу в Коробейниково, где начали восстанавливать храм, и он там был . Вот, после службы стою на крылечке. Он вышел, узнал меня: «Александра, как здоровье?». А я ему: «Батюшка, нам нужна церковь, нам нужен священник. И священник хороший». «Ходатайствуйте о здании. В скором времени буду в Алейске, на празднике, приезжайте, поговорим насчет священника».
И вот собрались молящиеся и пошли в сельсовет просить помещение для церкви (главой администрации сельсовета был тогда Петр Степанович Плохих). Он вырешил нам на улице Алтайской небольшой домишко. Мы стали ходить туда молиться.
На праздник в Алейск мы поехали целым автобусом. Но с епископом не удалось поговорить сразу. Пришлось мне и еще одной женщине остаться в Алейске на ночевку. Долго мы ждали, когда выйдет отец Антоний. Но дождались. Он пообещал нам, что через три месяца священник в Усть-Пристани будет.
Ждали мы, ждали, но душа не могла уж терпеть. И мы с еще одной женщиной отправились к епископу Антонию в Барнаул. Он сказал: «Я же вам пообещал. Терпения не хватает? Идите пока в администрацию села, просите здание побольше. Будет вам самый лучший священник».
И мы опять – в сельсовет. Да не раз, и не два. И нам говорят: выбирайте здание на выбор: бывшие ясли имени Крупской или бывшее здание церковно-приходской школы, где долгие годы тоже был детский сад, а потом – магазин. Мы выбрали ясли.
К этому времени священник у нас уже появился: отец Павел.
Шел 1996 год....
Двадцать лет спустя...
…в 2016 году, 14 июня в приходе отмечали престольный праздник. Это был редкий случай, когда уже второй раз в году в Усть-Пристань прибыл сонм духовенства, служилась праздничная Литургия, завершившаяся, как положено, крестным ходом вокруг храма (обычно только однажды, 2 января, в день памяти покровителя прихода, в Усть-Пристани проходят такие торжества).
Так Господь дал возможность Александре Ивановне последний раз принять участие в богослужении такого масштаба, получить благословение от правящего архиерея владыки Романа.
Хорошо помню ее слезы. Уже слабенькая, но все такая же светлая. С двух сторон, как два крыла, поддерживали ее дочь Зоя и внучка Екатерина. Последние годы Зоя Ивановна была практически всегда рядом с мамой. …
Иван Сафронович и Александра Ивановна воспитывали детей строго. Всем шестерым попадало за любую провинность, но слово родителей всегда было для них законом. А любовь и тепло отношений у мамы с детьми (отец ушел из жизни еще в 1986 году) были просто удивительными.
Зоя Ивановна рассказывает, что Александра Ивановна никогда не навязывала, не заставляла детей молиться, но часть запретов была всегда: например, перед большим православным праздником – никаких танцев или концертов, и еще, когда Зое предложили вступить в партию, мама оказалась категорически против.
Сама постилась без послаблений, но никогда не заставляла других. Лишь радовалась, когда кто-то приходил в церковь.
Постоянно жертвовала, но никогда не афишировала это. Зоя знала лишь потому, что отправляла на почте переводы, например, в Богородичный Пантелеимонов Щегловский мужской монастырь, где, возможно, и сейчас, молятся об упокоении рабы божией Александры.
У нас в храме имя Александры Стрельцовой внесено в список «верою живущих в Усть-Чарышской Пристани», за которых также ежедневно молятся прихожане.
Александра Ивановна отошла ко Господу 20 июля 2016 года, в канун праздника Казанской Божьей Матери.
Говорят, в дни церковных праздников Господь забирает к себе праведников. Александра Ивановна для меня была именно такой, каким видится настоящий воцерковленный человек.
Еще долгое время все казалось, что она здесь, на службе, на своем месте, рядом с иконой св. Николая Чудотворца, подсвечник у которого – ее личное приношение храму св. прав. Иоанна Кронштадтского.
И на Пасху, казалось, она снова встретит нас после ночного крестного хода. Именно ей предоставлялась почетная миссия – ответить на возглас «Христос Воскресе!» - «Воистину Воскресе» из темноты и тишины ожидающего храма.
Ее доброта, какая-то надежность, способность не осуждать и готовность быть полезной даже в очень почтенном возрасте утверждала в минуты сомнений. Как и история, которую она мне рассказала, и которую я передала вам максимально близко к оригиналу.
Читайте наш канал "Усть-Пристань. Храм". Спаси вас Господи!