Отчет агитатора Н. Г. Петрова
о причинах и ходе крестьянского восстания в Ново-Девиченской волости
Сенгилеевского уезда (от 25 марта 1919)
К сказанному следует добавить, что в с. Новодевичье имеется большой процент кулаков в самом точном значении этого слова: торговцы хлебом, другими продуктами, яйцами, шапками, лесопромышленников и просто спекулянтов (более мелких).
В таком краю, как Новодевичье, со стороны Советской власти требовались решительные, но в то же время очень тактичные действия. К сожалению, ни того, ни другого не было в действительности.
Как же начиналось это восстание, получившее своё название от длиннополой крестьянской одежды – чапан?
5 марта 1919 года в селе Новодевичье Сенгилеевского уезда Симбирской губернии жители собрались на сход, на котором отвергли продразвёрстку, выступив против многочисленных реквизиций и принудительной мобилизации на Восточный фронт (Колчак в то время двигался на Уфу). Сход, в котором участвовало несколько тысяч жителей села, стал толчком к переходу от отдельных крестьянских бунтов к организованному сопротивлению. В близлежащие уезды и волости, а оттуда по сёлам из Новодевиченской волости распространялись воззвания с просьбой о поддержке восстания крестьян. Вот только одно из них, адресованное Аскульскому сельскому совету Ставропольского уезда.
«5–го марта с.г. – говорится в послании, - в Новодевиченской, Ягодинской, Бектяшинской и других волостях произошли крестьянские восстания против насилий вооружённых отрядов в отбирании у крестьян хлеба, скотины и даже кур. Ввиду чего крестьяне, не стерпя этих насилий, восстали и обезоружили несколько отрядов. Все мобилизованные солдаты этих отрядов примкнули к крестьянам, поэтому просим всех крестьян и солдат поддержать крестьянское восстание и вести всеобщую борьбу с тем, чтобы стереть с лица земли коммуннистическое насилие. Просим воззвание распространять по соседним сёлам и волостям».
Надо отметить, что это воззвание подписано председателем сельского совета села Мазино Новодевиченской волости Архиреевым и секретарём Свистуновым.
Вооружённые вилами, топорами, палками, а также берданками и «трёхлинейками» «чапаны» захватили значительную часть Сенгилеевского, Мелекесского, Сызранского уездов. В освобождённых сёлах они разгоняли комитеты бедноты, из местных Советов изгоняли сторонников ВКП(б).
7 марта повстанцами был занят город Ставрополь. Здесь вся полнота власти перешла к избранным горожанами коменданту Долинину и его помощникам – Белоусову и Бастрюкову. Ставропольский исполком через свою газету «Известия» обратился к гражданам с воззванием:
«Вся власть трудовому народу! Долой засилие коммунистов! ...Товарищи – Граждане, спешите оказать поддержку Народной власти. Жертвуйте, кто что может. Да здравствуют Советы! Да восторжествует Воля Народа!»
В этом же номере газеты под рубрикой «Вести с фронта» рассказывалось о боевых успехах повстанцев. Вот сообщение под названием «Бой под Хрящевкой».
«Сегодня, 11 марта, - говорится в заметке, - состоялось сражение с противником. Подошла их пехота и мы бились с нею, не уступая ни шагу, часа четыре с половиной. Потом отступили в село и из разных мест засады при вхождении красных открыли по ним огонь. Они стушевались. Мы в этот момент бросились народными силами на «Ура!», этим их устрашили. Они побежали в панике. В погоню пустили кавалерию с помощью пехоты, которая преследовала и колола красных. Раненых с нашей стороны трое, убитых нет. Военный руководитель Петров».
Далее идёт сообщение из села Ягодное:
«11 марта. Красные отступили опять на Белый Яр. С неприятельской стороны есть убитые, а сколько, пока не выяснено. С нашей стороны потерь нет. Настроение в Хрящёвке бодрое. Противник отступил в панике. Делегат Солдатов».
Ставрополь стал основным центром чапанной войны - «ядром контрреволюции», как говорится в большевистских документах. Активно поддержали вспыхнувшее восстание жители села Жигули. Здесь в первые же дни были арестованы все коммунисты, в их квартирах произвели обыск. Из крестьян села организовали отряд самообороны, которым руководил А. Бутрашкин – ранее он был инструктором Всеобуча. В местной церкви священник Востоков отслужил молебен «о даровании победы над супостатами». Штаб в селе Жигули имел своих разведчиков, был и связной с комендантом Ставрополя. Эту обязанность выполнял бывший урядник Иван Орлов. Село Жигули поддерживало тесную связь с сёлами Валы и Александровское. Так, в Валовский сельский совет из Жигулёвска поступило сообщение следующего содержания: «Согласно постановления Временного Революционного Жигулёвского штаба от 8–го марта 1919 года за № 1, последний просит всех граждан, кому дороги интересы крестьян: Призвать всех добровольцев, не считаясь с их возрастом; произвести мобилизацию от 21 до 35 лет включительно. Все добровольцы и мобилизованные должны откликнуться на призыв штаба и прибыть завтра в Жигулёвский военно-революционный штаб для общей организации с восставшими соседними волостями против большевиков. Председатель Временного революционного штаба Т. Панчихин, члены штаба Пронин, Власов».
Первый бой повстанцы дали карательному отряду, направленному из Самары под руководством большевика Медведева и комиссара губернской ЧК Опольского, около села Валы. Оборону держали целых семь дней и лишь после этого хорошо вооружённому карательному отряду удалось одержать верх над крестьянами. А какое вооружение было у повстанцев, видно из показаний жителя села Валы Сергея Гаврикова, данных им после ареста:
- Моё участие в восстании выразилось в том, что я под давлением народа ходил вместе со всеми в наступление на село Моркваши, а затем на село Сосновое. Вооружён был палкой. Виновным в том, что ударил палкой сочувствующего члена Валовской ячейки партии коммунистов – большевиков Якова Котова, себя не признаю.
Арестованный вместе с ним Иван Володин был вооружён винтовкой, которую принёс брат с фронта, с Германской войны. При ней было всего 4 штуки патрона.
Судьба восстания, конечно, была предопределена. В селе Жигули был захвачен весь штаб повстанцев. Весь штаб по постановлению комиссии, действовавшей при карательном отряде, был расстрелян. Противоборствующие силы были столь неравны, что из ряда мест, как крик отчаяния, шли просьбы повстанцев о немедленной помощи. Вот одно из посланий из села Печерск:
«В Совет! Жигули! Дайте помощи. Наступает большая сила неприятеля. Товарищи! Скорее, гибнем! Давайте оружия и силы! Начальник штаба В. Минков. 11марта 1919 года. Время 9 часов 10 минут».
Но помощи ждать было неоткуда. Вот ответ Председателя Военного Cовета г. Ставрополя на одну из таких просьб:
«Командирам отрядов Шелепову и Савельеву! Из донесения села Моркваши видно, что селу угрожает опасность со стороны села Бахилово и Бахиловой поляны. Ставрополь оружием помочь не может. Разделите отряд с оружием и помогайте друг другу. Помните, если погибнут Моркваши, то погибнете и вы. Поодиночке защищаться нельзя. Сговоритесь с этими делегатами и дайте помощи. 12 марта 1919 года. Время 1 час ночи».
Война велась не только между военными подразделениями восставших и отрядами Красной Армии. Накал ненависти был столь велик, что крестьяне в одиночку выслеживали военных комиссаров, членов большевистских ячеек и сводили счёты. Так, крестьяне Вечкунин и Бякерев около села Русские выселки Ставропольского уезда выследили и убили военного комиссара Воронкова вместе с одним из местных большевиков.
Не менее ожесточённая война чапанов шла и в Сызранском уезде. Здесь организаторы восстания образовали заставы, а потом ударили в колокола, собирая народ на сход. Руководителем восстания избрали Павлова. Отряд под его командованием отправился в рейд по населённым пунктам уезда, который вскоре весь был охвачен восстанием.
Наибольшие волнения крестьян в Самарской губернии охватили Ставропольский уезд и его административный центр - г. Ставрополь. 7 марта 1919 года президиум Самарского губисполкома, возглавляемый В.В. Куйбышевым, образовал революционный полевой штаб, предназначенный для подавления кулацкого мятежа в Ставропольском районе. 10 марта было проведено заседание Самарского городского Совета рабочих и красноармейских депутатов, на котором был создан чрезвычайный орган – губернский военно-революционный комитет.
Для подавления крестьянского восстания в Ставропольский уезд были направлены регулярные части Красной Армии, куда вошли также 1-й Самарский рабочий полк и 2–я интернациональная рота, в которой находились мадьяры, вооруженные пушками и пулемётами.
Всего в распоряжении командира Шевердина, возглавившего карательный отряд, насчитывалось 400 человек пехоты и 75 кавалеристов. Главный удар был направлен против города Ставрополя с целью обезглавить руководство повстанцами. Вот как выглядит проведённая военная операция согласно «Рапорта Шевердина в Губернское ЧК товарищу Левитину М. Ф. от 17 марта 1919 года».
«Довожу до Вашего сведения, что, выполняя приказ в короткий срок подавить в губернии эсеро-кулацкие мятежи, вверенные мне части и подразделения, действующие в Ставропольском уезде имели успех. До подхода к уездному городу (Ставрополю) разгромлены крупные волостные повстанческие очаги в сёлах Старая Бинарадка, Пискалы, Ерёмкино, где с нашей стороны сражениями руководили командиры Кудрявцев и Шугар. Очищены от противника с жестокими боями Мусорка, Узюково и Ташла. Серьёзное столкновение произошло у селения Фёдоровка, где погибли комиссар Ингельберг и три красноармейца ставропольской караульной роты. У села Ерёмкино во время бурана отчаянное сопротивление оказали мятежники, которыми остервенело командовала жительница Новой Бинарадки Ирина Феличкина. Кулацкая фанатичка пленена и расстреляна».
Под Хрящёвкой бои были особенно упорными. Красным лишь с применением артиллерии предварительно разбить баррикады. Пали крупные повстанческие оплоты и в других волостях левого побережья Волги до границы с Сенгилеевским уездом.
На правом берегу Волги, от Ширяева и далее в Жигулях, действовал смешанный ставропольский отряд комиссара Румянцева. К Ставрополю подступили объединёнными силами со всех сторон и одновременно штурмом 14 марта овладели городом. Первым ворвался в него головной отряд комиссара Павлова. В одном месте большой группе чапанов удалось прорваться и уйти в сторону села Ягодное. Остальные попали под плотный пулемётно-ружейный огонь заградительных отрядов. Мятежники в панике отступили к Волге, но путь к Жигулям им был открыт только через большую полынью.
К пяти часам утра город был под полным контролем большевиков. Пойманные помощник коменданта Белоусов (однако в архивном деле имеется Постановление Чрезвычайной Комиссии при Ревштабе Ставропольского района, которым Фёдор Иванович Белоусов приговорён к расстрелу как «вредный элемент») и военный советник полковник колчаковской армии Сперанский допросу не подвергались. Первый пристрелен при попытке к бегству, второй спонтанно повешен кем-то на базарной площади. Коменданту Долинину и его сподвижнику Горбунову по кличке Коновод удалось скрыться. Преследование повстанческих групп, поиски и аресты участников чапанки в уезде продолжаются.
Остатки ослабевших мятежных очагов в волостях Ставропольского уезда ликвидируются нашими подразделениями, а также группами чекистов, милиционеров и продотрядовцами. Связь с отрядами соседних неблагополучных уездов поддерживаем.
В захваченных красными сёлах проводились добровольно-принудительные крестьянские митинги. Их резолюции поступали Ставрополь.
14 марта также был арестован и расстрелян второй помощник коменданта г. Ставрополя Василий Данилович Бастрюков. О количестве жертв этой страшной для крестьян войны можно судить лишь по обрывочным данным сохранившихся документов. Вот как докладывал командарм М.В. Фрунзе о своих успехах в борьбе против безоружных крестьян В.И. Ленину:
«При подавлении восстания убито, пока по неполным сведениям, не менее 1000 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков. Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблён наш отряд в 110 человек, сожжено совершенно».
Для устрашения населения взятых в плен повстанцев топили в прорубях. Из воспоминаний жителя села Борская Москва И.С. Прокофьева, которые 12 октября 1963 года записал оперуполномоченный УКГБ г. Ставрополя Петров, следует, что за участие в чапанном восстании его двадцатилетние односельчане С.П. Катин и М.Н. Журавлёв после ареста решением Ревтрибунала были утоплены в проруби. Такая же участь постигла и священника села Н.И. Надеждина.
Тех, кого не уничтожили сразу, препровождали в места «концентрационного заключения» - в Сызрань. Арестованных было так много, что пришлось под руководством большевика Гольдштейна создавать особую комиссию «по разгрузке мест заключения», которая в случае перенаполнения камер тюрьмы без суда и следствия выносила решения о расстреле арестованных. Вот перед нами акт этой «особой комиссии», подписанный Гольштейном: «На основании предписания Особой комиссии по разгрузке мест заключения города Сызрани от 12 мая 1919 года произвести расстрел следующих лиц». И далее - длинный список фамилий, среди которых ранее упомянут Сергей Гавриков, ходивший в наступление с берёзовой палкой в руках.
За участие в чапанном бунте был расстрелян 63-летний крестьянин С.Е. Буянов. Хлебопашец, глава семьи из семи человек, имевший дом, лошадь и корову:
«Он злостно, как гадина, ходил по квартирам коммунистов, желая при первом представившемся случае нанести вред социалистической революции…» Вместе с Буяновым «как вредный элемент советской власти» был расстрелян и 26–летний Михаил Ушмаев, получивший увечья на фронтах Первой Мировой войны и (цитирую по протоколу) «который, несмотря на то что хромой, всё-таки пошёл к кулакам». Как «вредный элемент советской власти» был расстрелян 30-летний Иван Бирюков, из допроса которого следовало, что из имущества у него ничего нет, хоть шаром по избе кати».
ЧАПАНКА В СРАВНЕНИИ С ДРУГИМИ ЗЕЛЕНЫМИ АНТИБОЛЬШЕВИСТСКИМ ДВИЖЕНИЯМИ
Крестьянское восстание в Симбирской и Самарской губерниях, прошедшее в марте 1919 года и более известное как Чапанная война, своими масштабами и количеством участников значительно превосходила и «Кронштадский мятеж» (около 30 тысяч участников) и «Антоновщину» (до 50 тысяч повстанцев). Общая численность вовлечённых в чапанную войну составляла от 100 до 150 тысяч человек.
Чапанная война была первым крупным восстанием крестьянского антибольшевистского сопротивления. Оно же было и самым кратковременным-активные боевые действия шли всего 2 недели. В ней было много от традиционного крестьянского бунта. Организация была крайне слабой, идейная база размытой.
Даже крупнейшие отряды-жигулевский и ставропольский-не имели и 1000 человек единовременного состава, не было ни пушек, ни пулеметов, не хватало винтовок и патронов.
Несмотря на активное участие в восстании сельского священства и бывших служащих имперской власти (как жигулевский пристав, например). оно шло под неопрделенными лозунгами "За Советы без большевиков" и было весьма далеко от привеженности правым национальным идеям.
Документы ВЧК говорят о наличии восставшем Ставрополе колчаковского эмиссара сперанского, но установить его реальную связь с Верховным Правительством в Омске и тем более степень влияния на руководство разрозненных крестьянских отрядов затруднительно.
Большевистская пропаганда называло бунт "кулацко-эсеровским", однако в отличие от Ярославского восстания июля-августа 1918 ПСР как организация участия здесь не принимала. Правда, среди сельской интеллигенции. составившей основу народных комитетов, было довольно много бывших эсеров. которые привнесли отчетливый привкус левой в риторику печатных органов народных комитетов.