Филинто Мюллер, бразильский военный, политик и полицейский, в течение десятилетий считался «самым страшным человеком Бразилии». Надо отметить, для этого были основания, хотя личность и деятельность лейтенанта артиллерии, ставшего повстанцем, а затем – руководителем полиции, ещ ё позднее – сенатором и вторым лицом в государстве , не была однозначной . Со своим знаменитым однофамильцем, известным прежде всего по гениальной роли Леонида Броневого в «Семнадцати мгновениях весны», помимо фамилии (хотя в Германии Мюллеров примерно столько же, сколько в Англии Смитов, а в России - Смирновых), его роднит национальность. И, согласно распространённому мнению – симпатии к нацизму .
Личность Мюллера-бразильского интересна потому, что он чрезвычайно долго играл большую роль в политике страны – с 1930-х по 1970-е годы. Причём при самых разных режимах : либеральных , диктаторских , фашизоидных и социал-демократических .
Филинто Мюллер, родившийся на рубеже XIX - XX веков, был внуком немецкого врача – специалиста по тропическим болезням, переселившегося в почти безлюдный тогда штат Мату-Гросу. Его сын и отец Филинто был мэром небольшого в то время города Куяба, в окрестностях которого немецкие колонисты боролись с тропическими болезнями и природой.
В 1919 г. Филинто Мюллер поступил в Военную школу Реаленго в Рио-де-Жанейро, став по е ё окончании лейтенантом артиллерии . В те годы бразильская армия , офицерами которой были образованные выходцы из средних слоёв , была средоточием антиолигархических и антикомпрадорских настроений. Офицеры мечтали ускорить развитие и превратить Бразилию в современную страну. 5 июля 1922 г. в столице вспыхнул первый мятеж тенентистов – младших офицеров, в котором приняли участие и курсанты Реаленго (т.н. "Восстание в форте Копакабана"). Мюллер участвовал в восстании, после подавления которого вместе со своими товарищами отправился в тюрьму. Олигархическая власть боялась ссориться офицерством, поэтому восставшие вскоре были амнистированы и даже вернулись на службу.
Это было не дальновидно: в июле 1924 г. под теми же лозунгами восстало несколько гарнизонов, и на сей раз тенентисты захватили самый крупный и богатый город страны – Сан-Паулу. Во главе восставших встал отставной генерал Изидору Диас Лопис. В «Революционном манифесте» восставших говорилось: «Мы боремся против нынешней олигархической диктатуры за демократию, за идеалы народа и призываем народ поддержать нас. Вооружённые силы стремятся выполнить свой святой долг - охранить права народа, взять оружие в свои руки, чтобы установить в стране господство закона и справедливости, ограничить исполнительную власть рамками, совместимыми с республиканским режимом». Среди офицеров, участвовавших в восстании, был и капитан Мюллер.
Правительство сосредоточило против восставшего Сан-Паулу, который обороняло 5 тысяч повстанцев, 15-тысячную армию с танками и авиацией, и 27 июля генерал Лопис приказал отступить в западную часть штата Парана, прилегающую к границам Парагвая. Там возник повстанческий очаг, куда пытались прорваться повстанцы-тенентисты из других штатов. В марте 1925 г. правительственные войска разбили повстанцев, но от полного поражения их спас новый отряд тенетистов, пробравшийся в район восстания из штата Риу-Гранди-ду-Сул: им командовал капитан Луис Карлос Престес, ставший впоследствии лидером коммунистов Бразилии.
Часть восставших решила не складывать оружие и не уходить за границу, а двинуться в поход по внутренним районам Бразилии, поднимая народ на борьбу с олигархией. Колонну в 1,5 тысяч человек возглавил майор Мигел Коста, начальником штаба стал Престес, которому, собственно, принадлежала идея похода через всю Бразилию. Престес, которому командование восставших присвоило звание полковника, стал символом отряда, получившего название «Колонны Престеса», или «Непобедимой колонны»; сам он через много лет получил прозвище «Рыцарь надежды», хотя насколько оно заслуженное – вопрос спорный.
Мюллер стал заместителем Престеса. Больше года колонна передвигалась по Бразилии, то ловко уклоняясь от преследования правительственными силами, то нанося поражения отдельным отрядам противника. За это время Престес и Мюллер возненавидели друг друга (причины этого каждый объяснял по-своему), но оба прошли весь поход протяжённостью в 25 тыс . километров до конца. В феврале 1927 г. остатки колонны пересекли границу с Боливией и были интернированы.
Тенентисты по-разному оценивали свою неудачу. Ведь бедняки – крестьяне, пастухи, арендаторы и даже многочисленные в тех местах разбойники-кангасейро отказались их поддержать! В эмиграции движение тенентистов раскололось: майор Коста продолжал выступать за демократию и против олигархии, Мюллер склонялся к фашистской модели, а Престес сблизился с коммунистами. Надо учитывать, что в 1920-30-е годы фашизм в Латинской Америке воспринимался как одно из направлений социализма – большой разницы между ними не видели. Например, президент Мексики П.Э.Кальес называл себя социалистом и даже «большевиком», но восхищался Муссолини. В Боливии в 1936-46 годах у власти сменяли друг друга режимы, в которых соседствовали (не слишком гармонично, но вполне мирно) марксисты с фашистами. Фашизму симпатизировали юные Фидель Кастро и Че Гевара, лидер бразильских левых 1960-90-х годов Леонел Бризола и будущий вождь «теологии освобождения» епископ Элдер Камара…
В 1930 г. в Бразилии произошла «Либеральная революция»: Жетулиу Варгас, энергичный политик из южного штата Риу-Гранди-ду-Сул, восстал против олигархии и провозгласил курс на демократию, экономическое развитие и социальное равенство. Коста и Мюллер встали под его знамёна , а Престес (ему предлагали роль военного вождя восстания) наотрез отказался и уехал в Москву .
Варгас победил и стал президентом, отстранив от власти коалицию олигархов и компрадоров. Коста занял пост начальника военной полиции (жандармерии) ключевого и самого неспокойного штата Сан-Паулу, Мюллер стал работать в столичной полиции, в то время как Престес в Москве убеждал Сталина и Коминтерн, что Бразилия готова к революции (т.е. требовал денег, оружия и подготовленных кадров).
Тем временем Варгас тянул и с социальными преобразованиями, и с принятием новой Конституции, что вызвало очередное, самое мощное восстание в Са-Паулу: восставшие требовали расширения самостоятельности штатов и возвращения к демократии. Жандармы Косты были самыми активными участниками восстания. Престес из дал ё кой Москвы заявлял , что ему нет дела до схватки двух «буржуазно-помещичьих клик». А Мюллер «давил крамолу» в Рио-де-Жанейро: он стал самым верным солдатом Варгаса.
Варгас, оттеснив олигархию, строил сильное государство, медленно и осторожно вводил социальное законодательство, так же не торопясь проводил индустриализацию. Для Косты он был недемократичен, для Престеса – не революционен (став коммунистом, бывший повстанец занял самую жёсткую сталинистскую позицию ). В противовес им Мюллер , с 1933 г. начальник столичной полиции, считал, что режим реализует мечты тенентистов времён восстаний 1920- х годов.
Коммунисты, социалисты и часть профсоюзов создали Народно-освободительный альянс и начали готовить революцию. Коминтерн выделил на восстание солидные средства и сформировал интернациональную команду, которая должна была руководить восстанием и последующей советизацией Бразилии. При этом генеральный секретарь компартии Антониу Бонфим выступал против революции, настаивая на том, что поддержка коммунистов трудящимися недостаточна, а средние слои в основном поддерживают ультраправое Движение интегралистов. Коминтерн послушал Престеса, рассчитывавшего на свою популярность, особенно среди армейских офицеров. Но он не учёл , что в армейской среде Мюллер пользовался не меньшей популярностью .
Вместе с Престесом, помимо его жены Ольги Бенарио-Престес, в Бразилию прибыла целая команда Коминтерна: аргентинец Родольфо Гиольди – глава Южноамериканского секретариата Коминтерна, немцы Артур Эверт - представитель бюро Коминтерна в Аргентине и его жена Элиза, и еще несколько кадровых работников всемирной компартии. Генсек Бонфим был отстранен от руководства партии и подготовки путча.
27 ноября 1935 г. некоторые воинские части в Рио-де-Жанейро, Ресифи и Натале подняли мятеж по призыву коммунистов. В столице его подавлением занялся лично Мюллер: он подавил восстание быстро и жестоко. Только в далёком Натале повстанцы держались четыре дня – до подхода войск из других штатов. Трудящиеся, как и десятью годами раньше, не поддержали революционеров.
После подавления восстания Мюллер руководил массовыми арестами ушедших в подполье коммунистов. В числе сотен других был схвачен генсек компартии Бонфим, не участвовавший в мятеже. Арестовали и его подругу – 15-летнюю полуграмотную Эльзу Фернандес. Бонфима зверски пытали, а несовершеннолетнюю подругу выпустили под надзор полиции: то ли полиция поняла, что девочка ни при чем, то ли хотела путем установления слежки за ней выйти на коммунистическое подполье. Так или иначе, Престес объявил Эльзу предательницей и виновницей поражения восстания (собственные просчеты и легкомыслие он, конечно, признать не мог). Тем более, что Бонфим, открыто называвший план восстания авантюрой, после его провала мог отстранить Престеса от руководства компартией.
Подпольщики схватили Эльзу и несколько дней допрашивали ее на конспиративной квартире в пригороде Рио-де-Жанейро». Судьи» колебались, но Престес настоял на виновности девочки и обвинил «товарищей» в трусости и сентиментальности. Его поддержала и жена Ольга.
2 марта 1936 г. Эльза была убита. Следствие выяснило, что «казнь» была осуществлена подло и трусливо: девочку попросили подать кофе, и, когда она шла с чашками в руках, набросились сзади и задушили веревкой. Здоровенные мужики не сразу справились с Эльзой, и переломали ей кости. Тело закопали на заднем дворе дома. Коммунисты до сих пор считают, что Эльзу убили агенты Мюллера, чтобы скомпрометировать Престеса, но следственные документы давно рассекречены и неопровержимо доказывают: Престес со товарищи, включая Ольгу, убили девушку.
Через три дня Престес и его жена были арестованы, а вскоре арестовали и остальных коминтерновцев. Следствие над Престесом и Ольгой Бенарио-Престес тянулось четыре года – столько времени понадобилось, чтобы найти тело Эльзы Фернандес. Когда е ё нашли и опознали, лидер коммунистов и его жена были осуждены – но не за организацию восстания, а за убийство несовершеннолетней. Престес получил 30 лет тюрьмы, Ольга – 20. Ольгу, как гражданку Германии, выдали Третьему рейху, где ее, как коммунистку и еврейку, отправили в Равенсбрюк. В концлагере она родила дочь, которую передали матери Престеса, жившей в Мексике. В 1942 г. Ольга была удушена отравляющими газами.
Несчастный Бонфим, изуродованный пытками, узнав, что его подруга убита по приказу Престеса, стал сотрудничать с полицией. Он рассказал все, что знал, но все равно пробыл в тюрьме до амнистии 1945-го. Выйдя на свободу, никому не нужный, сломленный, он умер в 1949 г. от последствий пыток.
Коминтерновцы Артур и Элиза Эверты после ареста подверглись нечеловеческим пыткам, и оба сошли с ума. Артур был помещен в психиатрическую лечебницу, а в 1947 г. переправлен в советскую зону оккупации в Германии. Он умер в 1959 г. в ГДР, так и не придя в сознание. Эльза Эверт, в отличие от мужа, была признана вменяемой, и, как гражданка Германии, была выдана нацистским властям. В 1942 г. она, не получавшая медицинской помощи, умерла в концлагере Равенсбрюк.
А Престес вышел в 1945 г. по амнистии, уже официально возглавил компартию и стал депутатом бразильского Конгресса.
После этого Мюллер и стал «самым страшным человеком в Бразилии». Именно выдача гестапо Ольги Бенарио-Престес считается самым большим его зверством. Безусловно, выдавать беременную женщину гестаповцам на верную гибель – это зверство. Но Ольга была гражданской Германии, с которой у Бразилии в то время были весьма тёплые отношения . Но самое главное – решение о депортации было принято не Мюллером, а Верховным судом Бразилии, так что личная вина начальника столичной полиции – выдумка его ненавистников.
При этом ни Престес, ни его жена не подвергались пыткам – а это значит, что Мюллер этого не разрешил. В отличие от четы Эверт, подвергшихся чудовищным истязаниям. Как раз судьба этой пары – безусловно, зверское преступление, не заслуживающее оправдания, и ответственность за него лежит на Мюллере лично. Конечно, Эверты были преступниками – агентами иностранной организации, прибывшими в Бразилию для совершения переворота, и в любой стране в те годы их ждало самое суровое наказание. Но Мюллер своей жестокостью поставил бразильские спецслужбы в один ряд с самыми жестокими охранками тогдашнего мира – гестапо, НКВД, сигуранцей и дефензивой.
Пока Престесы и Эверты были в тюрьме, в 1937 г., Мюллер посетил гитлеровскую Германию, где, в частности, «обменивался опытом» со своим известным однофамильцем. Обычно это приводится в качестве доказательства симпатий «самого страшного человека» к нацистам. Однако, вернувшись, Мюллер был брошен решать две проблемы.
Первой было вооружённое подавление интегралистов, которых Варгас запретил в рамках политики «Нового государства», предусматривавшей ликвидацию всех партий и замену их корпорациями наподобие тех, что существовали в фашистской Италии. Интегралисты не согласились и подняли мятеж, и Мюллер (который им открыто симпатизировал, а они считали его своим единомышленником и покровителем) подавил их так же быстро и жёстко , как коммунистов тремя годами раньше . Правда, арестованных интегралистов не пытали в тюрьмах, а их лидера Плиниу Салгаду просто выслали в Португалию.
Вторая задача Мюллера была гораздо сложнее: в 1938 г. Варгас распорядился взять под полицейский контроль иностранные колонии – поселения иммигрантов, имевших самоуправление и живущих отдельной от остальной Бразилии жизнью. А больше всего было немецких колоний, гораздо меньше - итальянских и японских.
Немецкие колонии были многочисленны в южных штатах Бразилии: там говорили по-немецки, и почти миллион их обитателей представлял собой нечто вроде части Германии, заброшенной в Южную Америку. Полиция насчитала в колониях 2822 члена НСДАП, продолжавшей функционировать, невзирая на запрет. Варгасу и Мюллеру было известно и о том, что немецкие колонии в Бразилии получают оружие, тайно перебрасываемое из Германии в Уругвай.
Мюллер взял колонии под жёсткий контроль . Ячейки НСДАП были выкорчеваны с корнем , в школах начали учить португальский язык, за нацистскую символику и приветствия, за распевание «Хорста Весселя» без разговоров сажали в тюрьмы. Каждая колония обязывалась принять у себя на жительство определённое количество коренных бразильцев , становившихся своего рода надсмотрщиками над нелояльными немцами . Жестокостей против колонистов удалось избежать , хотя в Риу-Гранди-ду-Сул , где немцев очень много, в 1942 году, когда стало известно о гибели бразильских судов, торпедированных германскими подводными лодками, начались немецкие погромы, но они были сразу пресечены армией и полицией, а допустивших их губернатор отправлен в отставку.
Так же эффективно Мюллер подавил итальянские фашистские структуры и японские националистические общества. В бывших колониях стали править антифашисты. В результате, когда в 1942 г. Бразилия вступила в войну на стороне Антигитлеровской коалиции , в состав Бразильского экспедиционного корпуса, помимо коренных бразильцев, записало много немцев, итальянцев и японцев.
Таким образом, Мюллер, при всех симпатиях к фашистам, в решающее время, а именно в 1937-42 годах, подавил как бразильских интегралистов, так и весьма опасную для этой страны иностранную агентуру в лице нацистов и итальянских адептов Муссолини. Не сыграло роли и немецкое происхождение Мюллера.
Однако, вступая во Вторую Мировую войну, Варгас стремился избавиться от любых ассоциаций своего режима с фашистами, а для этого была масса оснований. Одним из оснований был лично Мюллер – «самый страшный человек», да ещё однофамилец знаменитого гестаповца. К тому же лично встречавшийся с этим гестаповцем…
В 1942 г. Мюллер был отправлен в отставку – громко, с шумом, чтоб было слышно в Вашингтоне и Лондоне. Формальной причиной стал запрет антифашистской демонстрации в Рио-де-Жанейро, но это, конечно, было предлогом: в «Новом государстве» Варгаса любые демонстрации были запрещены, а после объявления военного положения – тем более.
Уйдя в отставку, Мюллер сохранил лояльность Варгасу. И, когда в 1945 г. президент объявил о переходе Бразилии к демократии, Мюллер стал одним из основателей Социал-демократической партии. Коммунисты клеймили эту партию как популистскую и на самом деле правую, но ни е ё программа , ни политические действия этого не подтверждают .
В полицию Мюллер не вернулся – он стал сенатором от родного штата Мату-Гросу, и продолжил отстаивать политику Варгаса (в то время это была ускоренная индустриализация). А после самоубийства своего патрона и новых выборов Мюллер активно поддерживал президента Жуселино Кубичека – левого социал-демократа, много сделавшего для модернизации Бразилии. Показательно, что лидер радикальных правых того времени, Карлос Ласерда (бывший коммунист, ставший яростным антикоммунистом) не пользовался поддержкой Мюллера.
В 1964 г. затяжной политический кризис привёл к военному перевороту в Бразилии. И Мюллер стал одним из организаторов проправительственной Национальный союз обновления (АРЕНА), куда вошли в основном бывшие члены Социал-демократической партии. В программу АРЕНА вошли социальная защита трудящихся, аграрная реформа и ограничение транснационального капитала. Советская пресса с удивлением писала, что программа «ультраправой, фашистской» АРЕНА напоминает программу левой партии…
Маршал Гаррастазу Медиси, опираясь на партию АРЕНА и Мюллера как е ё вождя , сумел организовать Бразильское экономическое чуда – невиданный экономический взлёт 1969-74 годов, сделавший аграрную страну индустриальной. В 1973 г., учитывая роль Мюллера в этом процессе, сенат Бразилии избрал его своим председателем, т.е. вторым лицом в государстве.
Но пробыл он на этом посту очень недолго. 11 июля 1973 года, в день своего 73-летия, глава бразильского сената и один из самых известных политиков этой страны погиб с в авиакатастрофе во аэропорту Парижа вместе с женой и внуком.
Военный режим навал в его честь крыло здания сената в бразильской столице. Но когда военные вернули власть гражданскому правительству, по настоянию левых это крыло переименовали в честь… Престеса. Ведь Филинто Мюллер – «самый страшный человек в Бразилии», а Луис Карлос Престес – «рыцарь надежды».
Но история не однозначна: победители сегодня – побеждённые завтра, и наоборот. Нынешний президент Бразилии Жаир Болсонару, например, чтит память Мюллера и терпеть не может Престеса…