- Мама, сюда, я хочу посмотреть! Как красиво , - прощебетала дочка, вырвавши свою ладошку из моей руки, и побежала прямиком к металлическим узорам ворот Катькиного сада.
Внимание моей девочки привлекли художники-портретисты всех направлений и материалов, россыпью расположившиеся на брущатке Невского проспекта. Практически перекрыв вход в сад, они бессовестно и искусно воровали внимание проходящих мимо людей.
Тут же с сумасшедшим ревом вдоль проспекта пронеслась колонна байкеров. Клубы светло-серого дыма, закрутившись, поднялись по верхушкам зеленоголовых деревьев, чуть ли не до самого июньского неба... Своей розовой закатной яркостью, оно предзнаменовало крадущуюся мимолетную темноту и долгий рассвет белых ночей...
- Лиза, ну куда ты убежала! Пойдём, пора домой, уже очень поздно - громко звала я дочь, пытаясь поймать ее между перебежками от мольберта к мольберту.
- Мам, - дочка сама подбежала, и чуть склонив меня, зашептала на ухо. - Вон тот дяденька, - осторожно показала она пальцем, - очень странный, он в солнечных очках рисует... но, у него очень красиво! Он рисует небо. Оно тоже странное...
Мой взгляд скользнул по указанному направлению, и я увидела мужчину лет семидесяти, с опрятными длинными, седыми волосами, в потрепанном, но красивом, тёплом пальто... В летнюю-то погоду. Он держался прямо, несмотря на возраст и гнущуюся спину. И, действительно, был в тёмных очках.
Дочь тянула меня к нему, и я не заметила, как мы уже стояли рядом, наблюдая за уверенными мазками кисти по холсту. И тут, я поняла, что смутило Лизу. Он писал пейзаж, стоя в обратном направлении, но хорошо передавая небо, и все здания вокруг, вот только цвета... Облакс были коричневыми, а сочетание оттенков было крайне нестандартным. Как фотография с негатива, краски были наложены верно, но с пустотами и перепутаны местами.
- Почему у вас такое небо? Оно что сказочное? - не унималась дочка, и уже стояла впритык к художнику.
- Лиза, - шикнула я, пытаясь соблюдать приличия, - не мешай, иди ко мне.
Но, художник не обратил на нас никакого внимания, продолжая работать теперь уже мастихином, быстро перенося масляные краски с палитры на холст, иногда не попадая, а глухо проскальзывая по деревяшке.
- Ну скажите! Пожалуйста.
- Лиза, - раздраженно шикнула я снова, с легким ужасом понимая, что мужчина - слепой, - прекрати уже!
- Вы, извините, он не ответит. Но, он вас слышит, конечно, - мягко проговорила, появившаяся из ниоткуда тоже седовласая, чуть полноватая женщина.
- Простите...
- Это мой - муж, он - художник, как видите - сказала она гордо и радостно.
- Но, как же он рисует?
Женщина улыбнулась и погладила мужчину по спине. Он также не обращал на нас внимания. Продолжая старательно писать пейзаж июньского заката...
- По памяти... в памяти - есть все...