КТО ОНИ - ДЕТИ ВОЙНЫ?
Вы, когда нибудь интересовались о тех людях, детство которых пришлось на военное и послевоенное время? Как они жили, что делали, чем занимались, в какие игры играли? Наконец, в каком они сейчас возрасте? Давайте подумаем об этом и вспомним. Начнем с ответа на последний вопрос об их возрасте.
Согласно нашей Конституции служба в армии начинается с достижения людьми возраста 18 лет. Поэтому, зная, что Великая Отечественная война окончилась в 1945 году, то именно этот год является, последним годом призыва в армию. Простым арифметическим действием определим призывной год, подпадающий под понятие дети войны. Для этого просто вычислим от даты окончания войны цифру 18 и получим дату рождения людей, которые не могли участвовать в этой кровопролитной войне, т.е. не могли быть призваны в армию. Получаем дату последнего призыва - 1927 год. Значит все жители нашей Родины, начиная с 1928 года и по 1945 год, являются детьми войны. Так как же они жили, как переносили на своих неокрепших плечах обрушившееся несчастье?
Сейчас я пишу книгу о нашем городе Уфе, который в 2022 году будет отмечать свой юбилей – 100-летие, как он стал столицей нашей Республики Башкортостан. Поинтересовался у друзей писателей, у знакомых коренных жителей города – стоит ли «овчинка выделки» – вспоминать о прошедшем времени, интересны ли будут для молодежи описываемые мною события, казалось бы канувшие в историческую Лету? Оказалось, что подавляющее их большинство поддержали меня, выдвинув интересные доводы, с которыми трудно не согласиться.
Среди уфимцев, которые помнят детство своих военных лет, осталось не так уж много. Среди них, кто мог бы рассказать об этом литературным языком еще меньше. Главным образом потому, что писатели, журналисты и другие уфимцы, обладающие даром излагать свои мысли пером, были участниками войны и не дожили до сего времени. Действительно, сейчас самому молодому дитю войны исполнилось 75 лет, а старшему – 92 года! Наверное, впечатляет! Поэтому я и решился попытаться восполнить «прореху времени» связанную с нами, детьми войны.
Я не нытик, а оптимист, хотя господам нашим «думцам» стоит давно подумать о детях войны, которых так же, как и участников Великой Победы, становится с каждым годом все меньше и меньше, а болячек у них – все больше и больше. А среди них и «шестидесятники», воспетые не только бардами, но и многими писателями и поэтами. На их плечи, на ровне с родителями легло восстановление разрушенного фашистами хозяйство страны. Освоение космоса, многие достижения в науке и технике. Думается, что это поколение, испытавшее на себе голод и холод, стоявшие у заводских станков в 13-14 лет на ящиках, так как малы были ростом. Ютившиеся в тесноте, так как вместе с ними жили семьи, эвакуированные с территорий занятых фашистами. Те дети, которые долгие годы питались по талонам и карточкам, стояли в очередях за хлебом с ночи, ходили за водой не только к замерзшим от мороза колонкам, но и карабкались по тропинкам вверх по склону от рек Белой и Уфимки.
Игры их были не замысловатые, но они были. Помню, как мальчишки лазали по свалкам, искали там разбитые тарелки, чашки, блюдца с рисунками и прочее для того, чтобы подарить их девочкам, которые использовали их вместо игрушек с куклами. Девчонки играли в классики, резиночку, глухой телефон.
Как во время Рождества Христова мы катали во дворах крашеные яйца и играли в казанки –в кости, оставшиеся от свиных костей для холодцов. Как девчонки вели свои тайные дневники и собирали открытки артистов кино.
Да и многое другое, что связано с той порой приходит на память. Но болью в сердце отзывается, смерть людей от голода и холода. Семьям, оставшихся одними без мужа-кормильца, было особенно тяжело. Было немало случаев, особенно в Черниковке при вводе в строй Рыбинского моторостроительного завода, проходившем под открытым небом в пургу и мороз. Когда у рабочих не было сил идти домой, и они были вынуждены ночевать среди труб отопления своих цехов. Были подтвержденные случаи их смерти там. Тем не менее, детство ни куда не денешь. Какое бы оно ни было, а о нем вспоминается только хорошее. Это жизнь. Чем дольше живешь. Тем оно становится ярче и ближе. О некоторых играх нашего военного и послевоенного детства я и хочу рассказать.
Футбол
Как и сейчас, любимой нашей игрой был футбол. Но в отличие от современных кожаных мячей приходилось играть самодельными, тряпочными, скатанными из чего придется, а затем прошитых со всех сторон нитками. Такого мяча хватало на одну-две игры. Порою от удара ногой он рассыпался, приходилось останавливать игру или срочно сшивать его заново.
Первый мяч со вставленной настоящей резиновой камерой был не только для нас, но для всей ребячьей округи событием. Этот мяч моему другу Геннадию Бородко подарил его дядя, известный разносторонний уфимский спортсмен Борис Ксенофонтович Лиманов. Этим подарком мы дорожили и играли лишь на «официальных» встречах с такими же, как и мы, мальчишками с Цыганской поляны или сверстниками из Старой Уфы.
Зимние матчи проводились на расчищенном от снега льду реки Белой, здесь же играли в хоккей. Хоккейных клюшек в те годы не было, нам их заменяли полозья от деревянных санок. Мячи, естественно, делались из туго скрученных тряпок, которые максимум через 15–20 минут превращались в то, из чего они были скручены первоначально: чулки и носки и другое тряпье. Зная это, по уговору, каждая футбольная команда на предстоящий матч приносила с собой по два мяча. Играли до тех пор, пока от этой «импровизации» оставались только клочья или становилось темно. Летом стадионом служил песчаный остров, находившийся в те годы напротив устья реки Сутолоки. Сейчас этого «стадиона» нет: его из-за углубления фарватера реки убрали земснарядом.
Зимней забавой служили снежные крепости, которые брали штурмом, закидывая друг друга снежками. Благо, пустырей со снегом в то время в городе хватало, а потому некоторые крепости имели «потайные» ходы, а иногда служили игравшим снежными хижинами: укромными «штабами», тихими и «теплыми» в зимнюю стужу иль в ветреную пургу. Для того чтобы смотреть на футбольные матчи взрослых городских команд у нас были свои подлазы под заборы ограждающие стадионы Динамо или Труд. Естественно, охранники знали об этом, но, ни когда не выгоняли нас со стадиона.
Таратайка
Особенным увлечением всей без исключения детворы города было катание на «таратайках»: первому прототипу современных саней-«аргамаков». Изготовлялись они самостоятельно с использованием трех коньков. Первый конек служил рулем. Прикреплялся он гвоздями к толстому деревянному бруску, поверх которого прибивалась небольшая доска-руль для управления «таратайкой» ногами, а лежа – руками. Затем делалась площадка из досок, средняя из которых шарнирно закреплялась на руле. На задней части площадки намертво прикреплялись два конька, прибитых, как и руль, на толстые деревянные бруски. Получалась мобильная конструкция, позволявшая размещаться на ней двум-трем ребятишкам.
Наибольшим уважением при строительстве таких «таратаек» пользовались коньки-«снегурки» с загнутыми вверх носами и коньки-«дутыши» с широкой платформой спереди. Такими же коньками-«дутышами» для катания на катке пользовалось большинство жителей города. Именно ими была оборудована база проката коньков на стадионах «Динамо» и «Труд». Другие коньки, такие как остроносые «английский спорт» или длинные беговые, называемые нами "ножи" пользовались меньшим «уважением» среди ребят. Интерес к катанию на коньках у уфимцев был отменный. Катались, стар и млад. Особенно коньками увлекались школьники, посещая стадионы 2 раза в неделю – в субботу и воскресенье.
Фанера
Прототипом современного тюбинга-ватрушки у нас было катание на автомобильной камере (но ее было трудно достать), а так же, катание «кучей-малой» на листах обычной фанеры. Нижняя ее часть для большей «скользкости» перед катанием обливалась водой и замораживалась. Лучшей же и долговечной ее поверхностью считалась та фанера, которая снизу, загодя, смазывалась жидким коровьим пометом: скорость катания на ней была обеспечена! Главным условием твоей победы при катании на фанере было вовремя кувырком слететь с нее, летящей и вращающейся во все стороны. Держаться там надо было до последнего, чтобы не улететь, как с трамплина, в овраг. Тот, кто оказался последним, объявлялся победителем. В общем-то, риск катания на фанере был не малым. Он требовал от мальчишек смелости, расчета и умения на ней, сгруппировавшись остаться целым и невредимым. Бывало, что улетали в овраг с 3–4-метровым слоем снега. Тогда «смельчака» выручали всех гурьбой – участницей этой забавы. Бывало, что на вызволение его из снежного плена уходило до двух, а то и более часов.
Крючья
Были и «экстремалы» – те мальчишки, которые катались на коньках, прикрепленных веревочными скрутками к валенкам. Завидев идущую в гору грузовую машину, они цеплялись за ее борт длинными проволочными крючками. Этим особо выделялись софроновские, староуфимские, нижегородские, цэсовские и мальчишки Ущелья, что жили ниже улицы Красина. Именно у них была реальная возможность подняться в гору, зацепившись крюком за кузов грузовой машины, а затем, отцепившись стремглав спуститься вниз. Их ругали, наказывали, срезали с валенок привязанные коньки, но они катались, хотя эта «забава» не обходилась без увечий и даже смертельных случаев.
После любых зимних игр все – и мальчишки, и девчонки, принимавшие в них участие, приходя домой, ставили валенки с примерзшими к ним штанами, торчащими «колом», к печке для очередной просушки. Родители нас журили, но по-настоящему не ругали. На следующий день все повторялось сызнова да ладом! Продолжение следует.
Понравилось? Кликните.