Если до Петра Великого Церковь являлась хранительницей Истины государство признавало, всё-таки, над собой высший закон, то с реформой Петра в России настало время воцарения западного абсолютизма.
При Петре Первом у Церкви отнята свобода и самостоятельность быть независимой в своём бытии и устройстве церковной жизни. Западный абсолютизм лишает Церковь права быть "совестью" государства, сжимает ее в тесные рамки "обслуживания духовных нужд", определяя и сами нужды, и как их обслуживать.
Для осуществления "ломки" церковного устроения Пётр устраняет патриаршество, как препятствие. Несмотря на признание Вселенским патриархом Синода, Церковь становится департаментом, религиозной "проекцией" государства(Шмеман). Такое ложное осознание и положение Русской Церкви сохранилось до 1917 года.
В Русской Церкви был искажен смысл помазания на царство. Если в Византии помазание подразумевало ограничение власти царя условиями христианского служения, то Русская Синодальная Церковь помазывала Западный абсолютизм. При Петре I практически перестал существовать вопрос о взаимоотношениях Церкви и государства. Она выживала в не православном, по сути, государстве. Это выживание отмечено постепенным возрождением духовной культуры и богословской мысли, поиском Истины и аскетического служения ей. Огромный ущерб при Петре I был нанесен монастырям и монашеству, но при его преемниках происходит возрождение монашества. Возрождаются и былые духовные центры, и Православная традиция.
Таким образом, восставая из "темноты" Московского периода и набирая силу в Синодальном периоде в начале XX века, русское богословие было на пороге творческого расцвета и возрождения во всей силе Вселенской традиции Православия(Шмеман). Возможно то "западничество", которое вошло в Русскую Православную Церковь, наложилось на изначальную Византийскую традицию, развилось в культурном и религиозном аспекте. Что и было предусмотрено Божественным Промыслом, с целью преодолеть главный грех христианства - разрыв между Востоком и Западом. Всё лучшее, что создала Россия, было результатом внутреннего примирения "восточного" и "западного", всего истинного, что снова проросло из византийских семян и включилось в общую Историю христианства.