Немного позже мы прибыли на остров святого Николая. О случившемся на пароме я решила промолчать: очень не хотелось накалять обстановку в первый же день нашего совместного путешествия. Кроме того, я точно не знала, как бы отреагировал Ивар… Всегда сдержанный, воспитанный, внешне холодный, но невероятно вспыльчивый внутренне, категорический собственник и эгоист. Да у него бы крыша поехала от злости, если бы я ему все рассказала.
Остров был маленький и живописный, практически полностью покрытый пышными зелеными лесами и острыми скалами, и лишь в небольшой части представлявший из себя место для пляжного отдыха. На всем острове была только одна гостиница, несколько ничем не примечательных с виду кафе и два густонаселенных китайцами каменных пляжа. Вода действительно была прозрачная, вид умиротворяющий и аутентичный. Но в общем и целом, ничего особенного. Хотя по меркам Ивара это была настоящая катастрофа: он разворчался сразу, как только увидел все это великолепие с причала.
Вскоре мы всей компанией кое-как расположились на пляже, разгребли крупные камни, расстелили полотенца, взяли зонтики напрокат. Так как людей на пляже было много, пришлось кучковаться. Девчонки сразу скинули с себя изнурительно жаркие синтетические майки и, сверкая потными ягодицами, потрусили к морю. Я в своем хлопковом коротком платьице не то, чтобы сильно вспотела, поэтому решила сначала немного разогреться на солнце. К собственной досаде прихватив с собой лишь закрытый купальник, я могла забыть о возможности позагорать. Ребята же отправились в близлежащее кафе добывать еды и напитков на всех. На берегу остались только я и еще одна девушка с пирсингом в ухе и рукавом татуировок. Оставшись без довлеющего взгляда претенциозного мужа, я решила проявить инициативу и начать беседу:
- Первый раз в Черногории?
- Родилась тут. Потом жила три года, пока работала представителем туроператора, - голос девушки звучал смешливо, а интонации она выбирала немного ироничные. – Я – Линда.
- Ого. Так ты местная? Какое имя красивое. А я просто Саша, - я пересела поближе к девушке. – А какого туроператора?
- Имя, - девушка коротко усмехнулась, забавно наморщив нос. – По паспорту я Елена. Просто друзья уже много лет зовут Линдой, вот и привыкла, на Елену даже могу не отозваться. Тебя такое удивлять не должно - твоего парня вообще Иваром зовут.
- Ну это меня тоже поначалу удивляло, - я подхватила ее озорное настроение и наконец-то почувствовала себя своей в доску.
- Местная, не местная – черт его знает. Я – космополит, остальное – условности. А насчет туроператора… Так этого же - «Лана Турс». Развлекала, как Серега, туристов на Черном озере.
- Каком озере? Только не говори, что работала на этом… - Я немного замялась, подбирая слова, - так называемом, страх-туре.
- Пусть это не кажется тебе смешным. Я единственная знаю, что вас всех ждет, ребята. Нас всех, если быть точнее, - Линда игриво усмехнулась, снова наморщив нос и хитро сузив глаза.
- Серьезно?! Там что-то реально страшное? – Я так и подпрыгнула на месте.
- Не-не. Ничего не скажу, не буду спойлерить. И так уже много сказала, но и об этом не распространяйся особо, а то у меня отбоя от любопытных ушей не будет. Тебе сказала просто по-дружески.
По-дружески. В Линде больше всего удивляло то, как она умудрялась с полуслова находить общий язык с другими. Еще только пять минут назад вы молча сидели по разные стороны зонта, и вот она уже болтает с тобой как с давней знакомой и доверяет секреты по-дружески. Давно мне никто ничего не говорил по-дружески. Все мои подружки разбежались сразу, как только поняли, что в клубы и бары я с ними больше не ходок, а все больше с муженьком в театр да в оперетту. Да и он их тоже откровенно недолюбливал.
Что еще в ней удивляло, так это ее необычайная красота. Маленькая, тоненькая, почти прозрачная, с белой кожей и угольно-черными волосами. Нельзя было сразу сказать, сколько ей лет: то ли двадцать, то ли двадцать пять, а могло быть и того больше. В смятение также вводил ее неформальный, несколько подростковый образ: в отросшую челку была вплетена искусственная синяя прядь, брови ярко выделены черным на бледном лице, пирсинг, татуировки, черные короткие ногти. Одновременно складывалось впечатление, что она немного нервозная: ее мимика была очень активной, а руки как будто не знали, где им место. Она то теребила сережки в ухе, то ковыряла прыщи на подбородке, то разглаживала несуществующие складки между бровями.
Наш разговор прервали четверо ребят, принесшие выпивку. У каждого в обеих руках было по две бутылки, а у некоторых еще парочка за пазухой. Видимо, Ивар с остальными потерялись в поисках еды.
- Держите, - Андрюха протянул нам с Линдой по покрытой мелкими каплями стеклянной бутылке. Сейчас я бы не отказалась от алкоголя: выпить и расслабиться, отпустить тормоза, почувствовать безмятежность свободы. Но мы с Иваром так не договаривались.
- Ой, спасибо, но я не пью, - я попыталась отказаться максимально корректно. Линда тоже отрицательно помотала головой и, задернув глаза солнцезащитными очками, откинулась головой на полотенце под лучи солнца.
- Точно так же, как и не куришь? – Парень Марии плюхнулся между нами и с громким звуком откупорил банку пива. Он громко отпил из нее с характерным отвратительным хлюпом.
- Именно, - я отвернулась в сторону, выискивая глазами Ивара, надеясь, что он вот-вот появится и разрядит обстановку.
И правда, вот уже к нашему импровизированному лагерю приближались остальные ребята, несшие по несколько пакетов с едой в каждой руке. Но Ивара среди них не было. Очень вовремя. Осмотревшись вокруг, я все-таки его нашла. Он стоял недалеко от кафешки, в которой, по-видимому, закупалась еда для нашей трапезы, и болтал с двумя иностранными туристами.
- На пароме ты нормально так дунула, - парень Марии неприятно толкнул меня локтем в бок, как бы подначивая посмеяться над этим, с его точки зрения, остроумным замечанием.
- Эй, мы принесли всем осьминогов на гриле и салат, - разговор, слава богу, был прерван улюлюканьем проголодавшихся молодых мужчин, радовавшихся купленной в ресторане еде словно шкуре мамонта в доисторические времена. – Всем есть! И возражения не принимаются!
Парень Марии смылся, как ни в чем не бывало, а я получила свою порцию еды и пластиковые приборы. Девчонки, завидев всю компанию в сборе, выскочили из моря и расселись вокруг, уплетая за обе щеки салат из помидоров и брезгливо тыкая вилкой в подгоревшие осьминожьи щупальца. Они были настолько резиновые, что их мог спасти только сок лимона, по счастливому случаю входивший в состав блюда. Я взяла ломтик лимона и щедро искупала в соке всего осьминога.
- Ты мне скажи, это что сейчас было? – Линда привстала, чтобы взять тарелку, и выразительно-недоуменно посмотрела на меня, приподняв очки на лоб.
- Ты про этого? – Я указала взглядом на парня Марии. – Я не в курсе. Мне кажется, он ненормальный.
- Оке-е-ей, - многозначительно протянула девушка и принялась жевать своего осьминога.
- Не хочешь полить соком лимона? Так вкуснее, - предложила я, чтобы как-то замять тему.
- Да нет, мне так нормально. Вкусно, по-моему. Еда – есть еда. Если съедобно, значит, вкусно. А где твой парень, кстати? – Линда говорила с набитым ртом, с аппетитом уплетая щупальце за щупальцем.
Я посмотрела в сторону кафе, рядом с которым Ивар все еще увлеченно болтал с иностранцами и, казалось, не собирался сворачиваться. Туристов вокруг него стало только больше.
- Вон там, - я указала рукой в сторону. – Нашел себе компанию по вкусу. Получилось как-то раздраженно и даже язвительно.
- Давно встречаетесь? – Линда, кажется, уловила мое недовольство.
- Недавно поженились, - я подняла правую руку вверх, демонстрируя вычурное золотое кольцо на безымянном пальце.
По краям его обрамляли бриллианты, а посередине курсивом была выгравирована дата заключения брака «18.06.2017». В какой-то степени это кольцо казалось мне даже слишком помпезным, но Ивар, обычно отличавшийся скромным, выдержанным вкусом, захотел, чтобы оно было роскошно и как бы говорило всем, что он может себе позволить преподнести жене такой подарок.
- Ооо, молодожены, ну ясно все, - девушка только усмехнулась, отложила в сторону пустую тарелку с приборами и снова откинулась на полотенце.
Вскоре и я прикончила своего осьминога, оставив салат из помидоров до лучших времен. Бросив очередной взгляд на Ивара, я удостоверилась, что он даже и не собирается заканчивать беседу и решила пойти в море. Осторожно ступая по острым камням, я медленно заходила в воду, внутренне рассчитывая, что он увидит меня здесь одну и захочет присоединиться. Но этого не происходило. Море принимало меня теплыми пенистыми волнами, прозрачной гладью воды и въедливым запахом соли. Я легла на спину, закрыла глаза и, качаясь по захлестывающим время от времени с головой волнам, отдалась воле судьбы. Солнце яростно припекало, и разумом я понимала, что завтра меня ждет красная обгоревшая физиономия. Но сейчас это меня мало волновало. Меня волновало только чистое зеленое море и подгонявший его волнами к берегу мягкий ветерок, создававший ощущение отрешенного блаженства в душе. Блаженства, спасавшего от всепоглощающей человеческой тоски.
***
Мы вернулись на материк только к вечеру, когда солнце уже перестало быть таким ярким и обжигающим. Ивар, который провел большую часть времени общаясь с иностранцами и плавая в прохладной водичке, был в прекрасном настроении. Я же - напротив, ощущала некую неудовлетворенность от этой поездки и на его попытки поговорить отвечала нехотя.
Внутри меня теплилось и разгоралось с новой силой чувство собственной неполноценности. Иногда мне даже казалось, что ничто в этом мире не способно меня убедить в том, что я достойна этого мужчины, что ему действительно со мной интересно и не стыдно бывать в обществе. С самого первого дня нашего знакомства эти мысли прыгали в моей голове словно кузнечики и не позволяли расслабиться ни на минуту. Полный и бескомпромиссный контроль своего поведения, речи, привычек, внешности... Все мои усилия были направлены только на то, чтобы внушить себе, что лучше меня Ивару не сыскать на целом свете. Когда уже спустя год романтических отношений он предложил мне скрепить наш союз законным браком, я потеряла дар речи. Конечно, сложно было поверить, что у меня получилось - я действительно оказалась его достойна.
В тот момент мне казалось, что стоит мне только захлопнуть за собой дверь ЗАГСа, как все мои страхи рассеются, будто их никогда и не бывало. Для меня эта бесхитростная процедура была чем-то особенным: символом победы на собой, инициацией в новую жизнь, где я иду со своим мужем под руку, а не волочусь сзади, беспомощно хватая его за локти.
Но все оказалось не так просто. Я не могла измениться по щелчку пальцев. И даже свадьба не убедила мою внутреннюю деревенщину, что она может быть прекрасной парой для этого статного мужчины.
Глубоко задумавшись о своей нелегкой доле, я терпеливо сидела на балконе нашего коттеджа и ждала, когда Ивар закончит принимать душ. Вдохновившись плодотворным общением с людьми, муж настоял на том, чтобы не останавливаться на одном лишь острове святого Николая и отправиться гулять по городу сразу, как только мы прибудем в гостиницу.
Последние лучики солнца прорезали облака, прощаясь с Черногорией до следующего утра. Мир погружался во тьму. Со всех концов, неспешно семеня по тропинкам, сплетающим коттеджи в замысловатый клубок, брели ребята: они тоже не собирались тратить этот теплый, многообещающий вечер попусту.
- Ну что, готова к приключениям? Я слышал, что на окраине Будвы есть довольно интересный тоннель с необычными граффити. - Муж появился на балконе как раз тогда, когда мои мысли осторожно подкрадывались к сигаретам.
Счастливый, воодушевленный, переполненный предвкушением, как всегда бесподобно выглядящий, он вызывал у меня лишь слепое восхищение.
***
После посещения тоннеля меня не оставляло нехорошее чувство. Персонаж настенного граффити не выходил у меня из головы, и, когда я в подробностях воспроизводила в памяти его странный образ, к горлу подкатывала тошнота. Особенно остро это ощущалось в ванной комнате, когда я смотрела на себя в зеркало, но себя не видела, а видела только азиатские черты лица того мужчины с его отведенным в сторону подозрительным взглядом, чуть прикрытым за ширмой век. Когда Ивар обнимал меня, мне становилось спокойнее. Он только смеялся надо мной и говорил, что я слишком впечатлительная. Я знала, что он был прав, и мне просто нужно проспаться. Наутро впечатления должны были смазаться, а образы перестать быть такими яркими.
На часах уже была полночь. Ивар, измотанный за день, видел уже десятый сон и сладко посапывал, то и дело пытаясь высвободить свою руку из моих объятий. Я лежала к нему спиной и крепко держала его ладонь, так, чтобы он ни на минуту не прекращал меня обнимать, и не могла сомкнуть глаз. Как назло, с собой не было ни успокоительного, ни банальной валериановой настойки. Будучи более юной, я нередко использовала стаканчик горячего пряного глинтвейна в качестве снотворного после насыщенного дня, но муж объявил сухой закон, и мне осталась только фармация да безобидные травки. Когда циферблат на экране телефона, разрезая своим ярким светом кромешную темноту, показал без пятнадцати час, мое терпение кончилось. Я не придумала ничего лучше, чем разбудить мужа и заняться с ним сексом. В обычной жизни данное действо отвлекает от дурных мыслей, выматывает эмоционально и физически и способствует крепкому сну. По крайней мере, так было со мной. Я повернулась на другой бок и уткнулась носом в плечо Ивара. Кажется, он опять пускал слюни во сне. Приподняв ночную сорочку на уровень шеи, я прижалась грудью к телу мужа и, оттянув тугую резинку, просунула руку ему в трусы. Он практически сразу, в угоду инстинктам, отозвался на мой призыв, распахнул глаза и перевернул меня на спину, с силой впечатывая своим весом в простыни. И тут я краем глаза увидела, что окно не зашторено. Ивар целовал мои плечи и шею, пытался поймать губы, но я только пялилась на это окно, задрав голову кверху.
- Ты издеваешься? – Прошипел он, взял меня за подбородок и прижался к моему лбу своим, направляя яростный взгляд прямо внутрь моих беспокойных глаз.
- Я не могу, пока шторы не задернуты, - прошептала я.
- Ты издеваешься? – В той же тональности повторил он, – мы на третьем этаже, никто к тебе в окна заглядывать не станет. Да и сейчас темно. Кто захочет увидеть, все равно не увидит.
- Я не могу избавиться от чувства, что тот мужчина с рисунка наблюдает за нами через окно, - я прекрасно понимала, каким бредом это все звучало, но реально не могла избавиться от этого мерзкого чувства.
- Ты совсем больная что ли? Или увиливаешь? – Ивар крепко сжал мою грудь, - хочешь, чтобы я тебя заставлял?
- Да нет же, я серьезно, - я раздраженно высвободилась из его хватки, встала, поправила сорочку, включила слабый ночной свет прикроватной лампы и осторожно подошла к окну. Ивар негодующе застонал и уткнулся лицом в подушку, пряча привыкшие к темноте глаза.
Сегодня небо было затянуто тучами. Но вместо света луны улицы освещали старенькие тусклые фонари. Видимо, хозяин гостиницы включал их в безлунные ночи, чтобы гости не терялись по пути домой, бредя с пьяных вечеринок. Между домами, на том же месте, что и вчера, стоял парень Марии и снова курил. Силуэт его был хоть и слабо различим, но казалось, что он смотрит прямо в наше окно. Сообразив, что скорее всего так и есть, я метнулась к светильнику, чтобы выключить свет. Но что-то меня остановило. Я посмотрела на Ивара, он все еще лежал, уткнувшись в подушку. Тогда я снова подошла к окну: парень не шевелился. Опустив правую руку с догоравшим окурком в руке, он стоял лицом к нашему дому и упорно задирал голову, будто пытаясь дотянуться линией роста волос до неба. Я приблизилась вплотную к оконному стеклу, пытаясь хорошенько его рассмотреть. Он точно пялился на меня, сомнений не было. Тогда, с размаху показав ему средний палец, я резко задернула шторы. Я восемнадцатилетняя одержала верх: агрессия переполняла меня, дыхание сбилось. Казалось, выпусти меня сейчас на улицу, я бы могла запросто наброситься на него и испинать до полусмерти. Мои движения были настолько энергичны и размашисты, что Ивар оторвал голову от подушки и удивленно уставился прямо на меня. Видимо, вид у меня был тот еще, так что он только процедил в недоумении:
- Все нормально?
- Теперь трахай меня, - я выключила свет и прыгнула на кровать. – Так, чтобы от меня несло пуще прежнего.
