Название конфет РАКОВЫЕ ШЕЙКИ всегда напоминало мне о моей первой учительнице Екатерине Ивановне. Екатерина Ивановна - дама средних лет, сильно хромала и ходила на костылях, и была злющая-презлющая. И весь наш класс её боялся, потому что она кричала на нас по любому поводу: или на всех вместе, потому что мы "тупицы и дураки", или на каждого в отдельности. А когда она ругала кого-то индивидуально, то ещё и громко стучала по парте провинившегося указкой.
И мы все точно знали, когда начнётся этот крик: сначала у неё багровела шея, потом выкатывались из орбит глаза... "Раковая шейка"))) (Она была похожа на рака, которых "дядя Витя" ловил в речке, а потом варил в большом ведре: они точно так же в процессе варки постепенно краснели и выпучивали глаза)
...и уж потом начинался этот оглушительный крик, да такой, что хотелось закрыть уши руками и залезть под парту. Лично меня она никогда не ругала, потому что я была отличницей с примерным поведением и, к счастью, сидела далеко от учительского стола. Меня даже фотографировали вместе с Ленкой, тоже отличницей, на "доску почёта"...."Ну, что же ты, отличница, а фотографироваться не умеешь?!" - подсмеивался надо мной фотограф - "Поверни головку и улыбнись!" Но улыбаться мне совсем не хотелось, и со мной ему пришлось повозиться дольше, чем с другими)
Сидела я на предпоследней парте с хорошим мальчиком Юрой, а впереди сидели Таня и Игорь... С Танькой мы сдружились ещё летом, когда я только-только приехала из Воронежа, она жила рядом по соседству с бабушкой Клавой и всё время просилась к нам в гости, но бабушка не разрешала: "Шебутная она очень!"
Да, она была такая... а ещё любила совать свой нос, куда её не просят. Вот и тогда ей показалось... нет, она точно знала, что Юрка, мой сосед по парте, влюблён в меня. И пока я повернулась к Ленке на заднюю парту, между ними произошёл такой диалог, который я, разумеется, не слышала (Танька сама же и доложила мне потом после уроков).
- Тебе Ирка нравится? - спросила она у Юрки.
- Угу! - кивнул Юрка.
- Если ты её любишь, тогда докажи - поцелуй ей руку! - скомандовала Танька.
И Юрка тут же, не раздумывая, наклонился и поцеловал мне руку, в которой я держала ручку, готовясь писать упражнение, заданное учительницей. Я ничего не видела, но как только почувствовала на своей руке тёплое дыхание и чьи-то губы, быстро повернулась обратно... Танька с Игорем захихикали, Юрка покраснел, а мне было неприятно, потому что мне нравился совсем другой мальчик, а совсем другой мальчик сидел с совсем другой девочкой.
А через проход от меня за соседней партой сидели два отъявленных хулигана, два дружка Лысов и Жигарев - двоечники и драчуны, которые держали в страхе весь класс. И мне от них доставалось тоже, особенно от Жигарева... Нет, он со мной не дрался, он исподтишка мне пакостничал: или учебник разрисует каляками-маляками, или тетрадку, а мне приходилось потом всё переписывать заново. Или во время урока поковыряет у себя в носу, а то, что наковыряет бросает ко мне на парту. И мне, наверное, надо было рассказать обо всём учительнице, но я, привыкшая никому ни на что не жаловаться и тогда никому ничего не сказала, и пыталась дать отпор самостоятельно: портфелем или учебником по башке и тому, и другому. Но это их не останавливало, а наоборот ещё больше подзадоривало, и они придумывали всё новые и новые гадости. А я с ужасом думала, что же они придумают в следующий раз.
И по утрам мне совсем не хотелось идти в школу, и я канючила, чтобы хоть кто-нибудь из родителей проводил меня: папа не провожал никогда, а мама лишь изредка, потому что ей надо быстрее бежать на работу - "на работу опаздывать нельзя"... (как-будто кто-то мог её за это уволить, ведь начальником-то у мамы был папа), а я уныло плелась в школу. А когда мама всё-таки провожала меня в школу... О, счастье!... я держала её за руку - это успокаивало меня и придавало сил и уверенности.
Путь из школы домой был гораздо веселее, чем в школу. После уроков мы гурьбой высыпаем на улицу и мчимся на площадь к заветному киоску МОРОЖЕНОЕ рядом с универмагом... И все покупают мороженое. Ну, как все... Все, кроме меня - мне-то нельзя... УПС! Но Витя и мне покупает мороженое (тот мальчик, который мне нравился): "Не бойся, никто не узнает!" Это наша маленькая тайна... Золотая, тёплая осень, сладкое чудо в вафельном стаканчике - О, наслаждение!... и страх, что дома учуют - "опять мороженое ела") Незабываемое время!)😊
А зимой я опять болела, и опять лежала в больнице.
Во втором классе Жигарев с нами уже не учился. Говорили, что он вместе с родителями уехал жить в другой город или ещё там что-то, но мне это было уже неинтересно.
Я вздохнула с облегчением)